Проклятие

      Драко стоял в ванной, обнажённый по пояс, и усердно чистил и так белоснежные зубы. Влажные волосы облепляли лицо, на плечах и спине виднелись капельки воды, нападавшей со светлых прядей, а узкие бедра скрывало темно-зелёное махровое полотенце. Мягкая ткань держалась на честном слове, и казалось, что она спадёт от любого мало-мальски неловкого движения Малфоя, которого, однако, это совсем не волновало.       Энергично орудуя щеткой, Драко смотрел в распахнутое окно, открывающее великолепный вид на Чёрное озеро. В предрассветных сумерках озеро выглядело и впрямь чёрным и казалось, что там разверзлась какая-то тёмная бездна. В тонких лучиках проклёвывающегося за кромкой Запретного леса утреннего солнца Драко заметил несколько блеклых теней на берегу, отбрасываемых гордо вышагивающими фестралами. В груди что-то болезненно сжалось от нехороших воспоминаний, и слизеринец перевёл взгляд на золотящиеся в рассвете вершинки гор, которые торчали будто из плотного чёрного тумана, каким виднелся в далеке лес, не освещенный ещё золотисто-розовым цветом. Драко чувствовал какую-то непередаваемую лёгкость и нежность, наблюдая за каждодневным чудом, поэтому он с трудом заставил себя оторваться от созерцания, дабы закончить умывание. Поплескав на лицо холодной водой, вновь обрызгав открытые плечи, от чего бледная кожа покрылась мурашками, Малфой, не вытираясь полотенцем, вышел из ванной комнаты.       Зайдя в комнату, в которой оказался один Блейз, Драко заметил, как тот недовольно кривится, глядя на мокрого Малфоя, и широко усмехнулся другу прямо в лицо. Не обращая на негодование Забини никакого внимания, Драко прошествовал к своей кровати, потеряв по пути полотенце с бедер. Надев брюки и нагнувшись, чтобы поднять с пола носки, Малфой заметил что-то белое, копошащееся в тяжёлых складках полога. Развернув ткань, Драко удивленно уставился на кремово-белого журавлика, беспомощно хлопающего бумажными крыльями. Быстро развернув записку и бегло прочитав надпись, Малфой кинул кусочек пергамента в сумку и продолжил собираться.       Через минуты три друзья уже неторопливо поднимались в Большой зал, с нетерпением предвкушая сытный завтрак. По дороге Драко заметил Гермиону, также идущую есть, но она громко смеялась, держась за Рона и хлопая Гарри по руке, никого вокруг не замечая. Малфой ускорился, проходя мимо них, чтобы не видеть эту гриффиндорскую идиллию. Все-таки он им немного завидовал, понимая, что такой дружбы в его жизни никогда не было и не будет. Хотя нет, не так: была, но больше никогда не будет.       Надолго погрузившись в свои мысли, Драко и не заметил, как оказался в классе истории магии. Это занятие у них проходило вместе с Когтевраном и Гриффиндором, в то время как пуффендуйцы помогали мадам Стебель пересаживать мандрагор. Не желая сидеть с кем бы то ни было и что-то пробормотав привязавшейся к нему Панси о плохом самочувствии, Малфой прошел вглубь кабинета и одиноко устроился на самой последней парте. Дождавшись начала занятия и выждав несколько минут, чтобы однокурсники полностью переключились друг на друга, пользуясь полным безразличием Бинса (кроме, конечно же, Гермионы), Драко достал записку, полученную утром. Или ночью?       Почерк был определённо гермионин, но разве могла она на его грубое послание ответить так? Любая бы психанула! Удивляясь её железной выдержке и высокому интеллекту, Малфой ещё раз вчитался в фразу, написанную — какая ирония — темно-зелёными чернилами.       Честно говоря, он даже втайне порадовался, что она не оттолкнула его, но не решился этого признать даже для самого себя.       «Драко, ведь ты не такой. Зачем ты кажешься хуже, чем есть на самом деле?» Он не знал, что сказать на это. С чего она вообще решила, будто он не такой? И да, она назвала его по имени. Не презрительно «Малфой», а просто «Драко». Как бы между делом, будто часто использовала его имя в своей речи, и сейчас написала, не задумываясь.       Слизеринец уставился на копну каштановых волос, сидящих где-то впереди. К большому удивлению Малфоя, Гермиона не записывала за Бинсом, а сидела в одиночестве и напряженно кусала губы, вертя в руках перо. Внезапно, словно почувствовав его взгляд, девушка повернулась и посмотрела в серые глаза парня. Стараясь не глядеть на её губы, которые она только что облизала, Драко вскинул одну бровь и нахально усмехнулся, подмигивая ей. «Наивно, Грейнджер. Ох, как наивно», — беззвучно прошептал он, надеясь, что она поймет его. Девушка сосредоточенно следила за движениями его губ, недовольно хмурясь. Отчаявшись разобрать, что же он сказал, Гермиона жестом показала ему, чтобы он написал это, и резко отвернулась. Спустя пару минут на её стол опустился очередной журавлик.       Драко успел полностью погрузиться в себя и забыть об отправленной записке, как ему вдруг пришел ответ: «Я знаю, что права…». Удивленно оторвав взгляд от пергамента, Малфой вновь встретился с шоколадными глазами девушки. Она следила за ним, ждала его реакции. Решив, что не станет отвечать, Драко только демонстративно закатил глаза и презрительно поджал губы, показывая, что он на самом деле думает о её догадках. Мгновенно вспыхнув, Гермиона нервно облизнула губы и вновь повернулась к своей парте. Оставшуюся часть урока Малфой старался не замечать того факта, что Грейнджер не сводила с него своих глаз.       После этого у них была Защита от темных искусств у профессора Снегга. С гриффиндорцами. Опять. Драко, не желая нарываться на штрафные баллы, молча слушал и записывал все, что говорил преподаватель. Спустя полчаса он чуть не подпрыгнул на стуле, услышав рядом с собой едкое:       — Мисс Грейнджер, я, конечно, понимаю, что мистер Малфой весьма необычный молодой человек, но не могли бы Вы планы о его уничтожении придумывать не на моем занятии?       По кабинету пронесся смех, и все обернулись посмотреть на старосту Гриффиндора. Она сидела полностью залившись краской и уткнувшись в пергамент, стараясь спрятаться за волосами, чем ещё больше смешила окружающих. Драко попытался поймать её взгляд, но она упорно прятала его на бумаге. Гарри и Рон обеспокоенно смотрели на девушку, но она не обращала на друзей внимания, усердно скрипя пером, не поднимая головы. Усмехнувшись, Малфой отвернулся и вновь сосредоточился на уроке.       Через некоторое время он почувствовал, как что-то мешает ему, словно прожигая спину. Напряженно оглядевшись, он не заметил ничего необычного: все молча писали, внимательно слушая профессора. Тряхнув головой, чтобы согнать наваждение, Драко вновь застрочил пером, стараясь поспеть за Снеггом. Не прошло и минуты, как слизеринец вновь почувствовал то же самое: кто-то сверлил его взглядом. Обернувшись, он вновь не поймал никого. Мысленно выругавшись, Малфой решил воспользоваться другой тактикой: опёршись головой на левую руку, он продолжил писать, но в то же время мог практически незаметно наблюдать за половиной аудитории. Прекрасно сознавая, кто мог стать причиной его неудобств, Драко сосредоточил свое внимание на Гермионе. И да, его догадка подтвердилась: вскоре он был вознагражден робким взглядом девушки из-под полуопущенных густых ресниц. Заметив, что Малфой наблюдает за ней, и осознав, что поймалась, гриффиндорка испуганно расширила глаза и молниеносно вытащила из-за уха локон, который скрыл её лицо.       Драко не забыл своего вчерашнего обещания, поэтому незаметно написал послание и отправил журавлика, мягко подув на него. В нём он предложил Гермионе встретиться в полночь на Астрономической башне, чтобы поговорить. Соответственно, она должна была прийти одна (ему не нужны были эти гриффиндорские олухи, с которыми она вечно таскалась). Хотя с другой стороны Драко был рад, что у Грейнджер есть друзья, которые всегда позаботятся о ней, защитят её от… от таких, как сам Малфой.       Прозвеневший, наконец, звонок освободил Драко от её назойливого взгляда — девушка почему-то не сводила с него глаз. Но сегодня ночью он выяснит причину такого странного интереса, заставляющего его волноваться. Почему-то его бросало в дрожь от её настойчивого взгляда. Ну, нет. Надо всё выяснить и заставить ее окончательно ненавидеть. Иначе нельзя. Пусть лучше любит своего Поттера…

***

      — Да заткнитесь вы уже! — устало бросил Драко, даже не поднимая головы. Он лежал на своей кровати и каждые три минуты нервно поглядывал на часы, предвкушая встречу с Грейнджер. Он и она. На крыше. Ночью. Одни… Нет-нет, нельзя и мечтать об этом…       Из-за полога опять раздался хрюкающий смех Гойла и громогласное крэббовское:       — Болван, дай я!       — Да захлопнитесь уже, а!!! — не выдержал Малфой, вскакивая с постели.       Парни недоуменно переглянулись, глядя на растрепанного блондина. Вечно спокойный, высокомерный Малфой почти никогда не опускался до такого, пропуская мимо ушей все их забавы. На его щеках играл лихорадочный румянец, и, заметив это, Блейз дипломатично вставил:       — Право, ребят. Давайте спать.       Недовольно ворча и обеспокоенно оглядываясь на нервного Малфоя, продолжающего стоять, словно боясь его гнева, парни разлеглись по кроватям и задёрнули пологи кроватей.       — Спокойной ночи, — послышалось со стороны Крэбба. Гойл промолчал, впрочем, он и всегда был не особо многословным. Забини примирительно подмигнул Драко, спокойно улыбаясь, и тоже спрятался за своим пологом. Нотт уже давно спал.       Устало вздохнув, Малфой провёл рукой по волосам, не понимая, что на него нашло. Глянув на часы, он обнаружил, что у него есть ещё полчаса, чтобы поваляться в кровати. Недолго думая, Драко воспользовался представившейся ему возможностью полежать в тишине и темноте, набираясь сил перед встречей с Гермионой.

***

      Гермиона была уже там, когда Малфой, задыхаясь, добежал до башни Астрономии, снизив темп для солидности только перед выходом на открытый участок. Волосы её были растрепаны, мантия накинута на мягкую голубую ночную рубашку, край которой Драко заметил, когда ветер рванул черную ткань, приоткрывая тонкие ноги девушки. Гермиона с любопытством смотрела на слизеринца, чуть склонив голову на бок. Малфой подошел к ней вплотную, скрестив руки на груди, и тихо спросил:       — Что тебе от меня надо, Грейнджер? Ты меня уже достала! Что за сентиментальный бред ты написала в своей записке?       — Я…       Драко не дал ей договорить, перебивая и тыча пальцем девушке в грудь:       — Ты что, сказок перечитала про то, как злодеи становятся добрыми?!       Вдруг Гермиона улыбнулась. Широко и открыто. Драко даже растерялся немного: «Ну вот и как с ней разговаривать, когда она тебе так улыбается?»       — Драко, а ведь я права. Сказка оправдывается, — лукаво сощурилась она, сверкая шоколадными глазами, которые во тьме казались почти черными.       — С каких пор ты называешь меня по имени?       — С тех, как я заметила, какой ты на самом деле, — прошептала Гермиона, делая маленький шаг ему навстречу и почти касаясь его. — Зачем ты скрываешь себя?       Драко криво усмехнулся, стараясь показать, что его вся эта ситуация попросту забавляет, хотя в груди бешено билось сердце от понимания, как близко стоит девушка, любимая им много лет, и совсем не испытывает к нему ненависти. Или это просто обман, уловка?       — О, дорогая, — еле слышно прошептал Драко прямо на ухо Гермионе, привлекая её к себе за талию, — что ты. Я совсем не скрываю того, кто я есть. Особенно от тебя.       Сказав это, Малфой чуть отстранился от девушки и, продолжая удерживать её правой рукой, поднял вверх левую так, чтобы рукав упал до локтя, оголив белое предплечье с черной меткой. Со стороны Гермионы послышался судорожный вздох, и она будто оцепенела в его руках, но не сделала ни единой попытки вырваться. Он надеялся запугать её, заставить окончательно отвернуться от него, и печально улыбнулся, радуясь своей победе, как вдруг Гермиона ошеломила его, обняв. Она прижалась к нему, спрятав лицо на левом плече, что-то тихо шепча и чуть качая головой.       — Грейнджер… — голос Малфоя сорвался. — Грейнджер, что ты делаешь?       Он беспомощно стоял, не зная, что делать или говорить. Гермиона медленно подняла голову с плеча, не разжимая рук, и посмотрела в серые глаза детского врага.       — Драко, я знаю, кто ты. Думаешь, я не вижу, какой ты добрый и честный. Ты зачем-то отгораживаешься от всего мира, отталкивая друзей, даже Панси для тебя — просто игрушка. Единственный любимый тебе человек — Нарцисса, хотя и от нее ты отказался. Ты ведь уже несколько лет не видел мать, не так ли? А ведь она горячо любит тебя, как и ты её — это сразу видно. Что-то гложет тебя, заставляя быть злым, эгоистичным, надменным подонком, хотя за этим скрывается сильная боль. Ты не обманешь меня. Что ты скрываешь, Драко Малфой? Зачем все эти маски? И да, метка — отнюдь не доказательство. Ты принял её против воли, зная, что так надо. Твоя душа против. Я видела, как ты морщишься, когда касаешься её или когда говорят про Волан-де-Морта. Ты не хочешь быть таким, но заставляешь себя, а зачем? — Гермиона глубоко выдохнула, переводя дыхание, а Драко смотрел на неё практически не моргая, поражаясь тому, как глубоко она понимала его. Девушка положила руку ему на щеку, вглядываясь в глаза ласкового дымчатого оттенка. — Драко, я давно наблюдаю за тобой, ты меня не обманешь своими оскорбительными записками. Ты…       — Хватит! — выдохнул Малфой, ошеломленно глядя на Гермиону. — Ты не понимаешь…       — А ты помоги мне понять… — прошептала она, поднимаясь на носочки и приближая свое лицо к его. — Драко…       Не отдавая себе отчета в том, что делает, Малфой притянул девушку за волосы и, наконец, позволил одному из своих снов сбыться — впился губами в чуть приоткрытый рот Гермионы. Поцелуй длился не более пяти секунд, как вдруг Драко осознал весь ужас ситуации. Он резко оттолкнул девушку и, развернувшись, зашагал к выходу, не обращая внимания на кровь, бьющую в виски, оставляя Гермиону стоять одну с чуть прикусанной губой и полными не пролившихся слёз глазами.       — Драко, — что-то в её голосе заставило его замереть. — До завтра…