Долго и счастливо?

В экзаменационной аудитории было многолюдно и душно. Терпеть не могу такие сборища, но нужно отбросить в сторону своё раздражение и сосредоточиться. — Абитуриент 162, сядьте нормально. Я из любопытства чуть повернула голову. Через проход, слева от меня, сидел странный парень. Темноволосый, взъерошенный, словно только что встал, в растянутой белой кофте и синих потертых джинсах. Его кеды валялись под стулом, а сам он сидел босиком, подтянув колени к груди. Тонкие пальцы то и дело пробегали по губам. Глаза были закрыты длинной рваной челкой. Очень странный. Я вдруг поймала себя на мысли, что уже довольно долго разглядываю этого парня, то и дело, цепляясь взглядом за его пальцы и губы. Я мысленно дала себе подзатыльник и отвернулась, возвращаясь мыслями к экзамену. Но все три часа, проведенных в аудитории, я ощущала на себе чей-то любопытный взгляд. Было неловко и раздражающе. Еще одна слежка? Мало им было агентов?! Я злилась, но сама с трудом понимала — почему? Может потому, что мои мысли, как зачарованные, вертелись вокруг того чудаковатого парня?

***

Экзамен я сдала превосходно, второй результат в потоке. Стойте! Как второй? А первый тогда у кого?! Рюга Хидеки? Тот актёришка тоже сдавал экзамен вместе с нами? Ничего подобного, не было его там. Скорее всего, просто совпадение. Декан факультета сообщила, что я должна буду сказать несколько слов приветствия, как студентка с высшим балом среди девушек. В компании того самого Рюги. Вот и узнаю, что же это за умник такой… Папа даже смог выкроить в своем напряженном графике время, чтобы прийти на церемонию зачисления. Это было приятно. Не всё же время ему ловить меня… Можно иногда и отвлечься. Меня усадили в первом ряду, чтобы удобнее было выходить на сцену для приветственной речи. За несколько минут до начала в соседнее кресло плюхнулся кто-то. Оказалось, это тот самый странный абитуриент с экзамена. Он был в том же виде, что и тогда, и такой же растрёпанный. Так же, как и тогда скинул кеды и подтянул босые ноги к себе, обхватывая колени руками. И эти пальцы снова то и дело касались губ. Да что с ним такое?! Он же на официальную церемонию пришёл, а ведет себя так, словно дома перед телевизором сидит. Но если он тут, значит, именно ему выходить со мной на сцену. И, получается, это и есть тот самый Рюга… М-да, никакого сходства с тем экранным пижоном. Парень странно поглядывал в мою сторону, но из-за длинной челки мне никак не удавалось разглядеть ни цвет его глаз, ни их выражение. Я не выдержала первой. — Рюга Хидеки, я правильно поняла? Мой сосед по креслу встрепенулся и прямо уставился на меня. Вот это глаза: тёмные, большие и глубокие. Взгляд гипнотизировал и одновременно вызывал желание отвернуться. — Вы очень проницательны, Ягами Мичи. — Голос у него оказался еще более завораживающим, чем взгляд. Он мягкий, прохладный и туманный, словно густые осенние сумерки. Грянувшая музыка заставила нас разорвать зрительный контакт и посмотреть на сцену. Ректор университета говорил долго и скучно, а затем так же долго и скучно говорили ещё несколько человек из верхушки руководителей, учредителей, председателей и прочих. Наконец, подошла наша очередь. Я не люблю публичных выступлений, но и не впадаю в панику из-за них. Тем более речь была готова, вернее, несколько предложений, а уж сказать их с чувством — пожалуйста. Больше меня тревожил парень, так явно нарушающий мое личное пространство. Он шел слишком близко, встал буквально вплотную, порой случайно касаясь меня. А может, я просто надумываю? Меня это сбивало с толку, раздражало, злило, но несколько сотен зрителей не позволяли мне вести себя как истеричная девица. Ладно, разберусь с ним позже. Речь заняла у нас обоих не больше пяти минут, после чего нам вручили студенческие карты и отпустили со сцены. — Я знаю, что ты дочь заместителя начальника полиции, Ягами Соитиро. Наверно, у тебя такое же чувство справедливости, как и у твоего отца, раз ты выбрала юридический факультет. Я вздрогнула и обернулась к парню. Кто он вообще такой?! — Я так же слышал, что ты помогла отцу с несколькими расследованиями, и что тебя интересует дело Киры. А это что сейчас было…? Мы с отцом почти не говорили на тему его работы, и уж тем более я не проявляла активного интереса к собственному делу, разве что однажды. А парень, тем временем, продолжал: — Меня впечатляют твои способности, и поэтому, если ты дашь слово сохранить все в тайне, я сообщу тебе важную информацию, касающуюся этого дела. Я насторожилась. С чего вдруг ты стал вот так просто раскрывать информацию закрытого следствия? Но узнать, что же он мне скажет, стоит хотя бы из любопытства. — Даю слово, все останется между нами. — Я — Эл. Я прыснула со смеху. — Ну да, а я — Шерлок Холмс! — Но, заметив его серьёзный немигающий взгляд, осеклась. — Ты серьезно?! А вот это неожиданно… Я же пыталась тебя, дружок, убить, а ты вот так запросто рассказываешь мне, что ты — Эл. Тут явно конкретнейший подвох. — И зачем ты мне это говоришь? — я не скрывала удивления в голосе. Мое поведение должно быть как можно более ожидаемым. Однако внутри меня просто трясло: этот парень обещал мне смертную казнь, преследовал меня каждую минуту моей жизни, из-за него я убила столько ни в чём неповинных людей. — Дело в том, что мне не помешала бы твоя помощь с этим делом… Они купились на мой спектакль перед камерами. Хотя… если отец и остальные могли еще поверить в мою невиновность, то Эл, если я не ошибаюсь на его счет, наверняка нет. Но тогда чего он сейчас добивается? Наблюдает за моей реакцией, ждёт, пока я совершу ошибку. Но что ещё? Держит меня в поле зрения, как основную подозреваемую? Вот это вероятнее всего. Вот гад! И сделать я с ним ничего не могу. Если откажусь — это будет выглядеть подозрительно. — Мне лестно слышать это. Я, с позволения отца, готова тебе помочь. — Благодарю. Еще увидимся. — Эл спрыгнул с кресла, сунул босые ноги в кеды и, ссутулившись, быстро двинулся к выходу. Кто мне скажет, что сейчас произошло? И с кем я разговаривала? Может ли быть такое, что это настоящий Эл, а не подставной актёр, как в прошлый раз? И зачем ему понадобилось это представление? А что за бред с привлечением меня к расследованию? Они три дня как сняли наблюдение за мной. А вот это мысль! Его появление может означать только одно: у Эл ничего на меня нет. Он по-прежнему подозревает меня и, кажется, больше, чем кого бы то ни было. И теперь главное — не допустить ни одного промаха, а заодно и понять, что делать дальше. Убить Эл — значит практически прокричать, что я Кира. Оставить в живых — и он рано или поздно доберется до меня. «Что же, Эл, этот раунд за тобой… Но мы еще повоюем!»