У Вселенной свои планы

Рассвет уже озарил голубое небо. Мы втроем вышли из дома и теплый ветерок взлохматил мои волосы. Да, денек просто чудесный. Вот только внутри меня всё рушится от животного страха, а чувство вины рвет на части легкие, не давая спокойно вздохнуть. Тетя Кейси завела свой черный Фольксваген и я с Мораном разместился на заднем сидении. — Пристегнитесь, ребята, через два часа уже будем в Дублине. — ее вновь прервал звонок телефона. Ужасное дежавю прошло мурашками по спине. Но в этот раз новость оказалась не такой плохой. — Алло? Да, поняла, скоро будем. — кинув телефон в бардачок, тетя негромко произнесла: — Нору перевели в больницу Святого Карла. С ней все в порядке. Очень хочет тебя увидеть, Джимми. — она обернулась и посмотрела на меня, приободряюще улыбаясь. Лучше бы она этого не делала. Как я был зол на себя и на то, что не могу сдержать эмоции. Несколько больших капель оставили следы на щеках. Себ молча обнял меня, и уткнулся носом в висок. — Тише, Джимми. Ты же слышал, всё в порядке. Наконец автомобиль выехал на дорогу, оставляя город позади. Тетя Кейси больше не проронила ни слова. Только иногда поглядывала на нас в зеркало, нервно кусая губу. Я перевел взгляд на Бастиана, которого периодически одолевала зевота и задумался, сколько же он не спал? Ах, мой милый, нежный, любимый Бастиан! Меня пронзило чувство любви и благодарности. Он ничего не ждет взамен, безгранично заботясь обо мне и совершенно забывая о себе. Даже сейчас. Не было необходимости так чутко следить за моим дыханием, но Себ только прислушивался к ровным выдохам. — Поспи немного. — тихо сказал я. — Я в порядке. Моран внимательно посмотрел мне в глаза, а потом кивнул. — Хорошо. Разбуди, если что. — Себ устроил голову на моих коленях и я машинально запустил пальцы в пшеничные волосы. — Включи радио. Только негромко. — попросил я тётю, зная, что так Себастьян засыпает быстрее. Откинув голову назад я тоже попытался уснуть, но даже спустя полчаса у меня ничего не вышло. Я всё думал о маме. Почему появилось это подозрение? И если ей было плохо раньше, почему она не сказала мне? Или это из-за переутомления на работе? Я попытался вспомнить, что мне известно о раке в принципе. Но я не вспомнил ничего полезного и это только больше растроило меня. Солнце пропало за огромное белое облако, которое немного заглушало свет. Я с преувеличенной заинтересованностью смотрел на это, пытаясь сдержать слезы обиды. Раньше не особо дорожил общением с родителями, но когда погиб отец, до меня дошло, что кроме семьи и Бастиана у меня никого нет. И как же я боялся остаться один теперь. Наши отношения с мамой стали крепкими. И я долго жалел, что не уделял много времени папе. Мысли снова усугубили мою тревогу и я не смог сдержать поток соленых капель, которые быстро скатывались по щекам и носу. Видимо, мой сдавленный всхлип потревожил чуткий сон Морана и он мнгновенно открыл глаза. — Джимми? — Себ выпрямился и притянул меня в объятия. — Себ…Себ, я… Я не смогу быть один, Себ… — уже не было смысла сдерживать горечь и я уткнулся в плечо Бастиана. Он молчал, а я почувствовал, что его футболка довольно быстро намокает. Черт возьми, надо уже успокоиться! Сколько уже можно? Лучше придумать, что делать. Я шмыгнул носом в последний раз и отстранился. — Извини. — Себ едва сдержал сочувствующий взгляд, но я отвернулся. — Ты можешь пожить со мной какое-то время? — Конечно. До Дублина оставалось не больше десяти миль и моё нетерпение только усилилось. Кулаки болели от напряжения, а на губах появлялись капельки крови, которые я нервно слизывал. Как же сложно и подло устроен человеческий мозг. Когда пытаешься оттянуть момент, то время только быстрее движет стрелки часов. А когда ждешь чего-то, то секунды растягиваются на минуты, а те вообще на сотню лет. Мне показалось, что сколько бы не ехал Фольксваген, дорога нисколько не укорачивается. Я бессильно закрыл глаза и вздохнул, пытаясь привести в норму внутренние часы. Думаю, мне удалось. Скоро я увидел знакомые улицы, а затем автомобиль помчался прямиком к больнице. Было холодно, по капоту барабанил дождь, а за окном темно-серое небо, безжизненно нависшее над дублинской больницей Св. Карла… Мы приехали. Сделав глубокий вдох и стараясь подавить подступающие слезы, я вышел из машины. Тревога уже переросла в панику, но я был слишком опустошен, чтобы проявлять хоть какие-нибудь эмоции. Я шел слегка покачиваясь и был так сосредоточен, что только через несколько секунд заметил Себа, придерживающего меня за талию. Внезапно захотелось остановиться, прижаться всем телом к Бастиану, вдохнуть его запах и ни за что не отпускать его. Чтобы он тихонечко шепнул мне, что это просто страшный сон и вся эта гадость разбилась на осколки, падая у ног. Но я, сделав усилие, отстранился от Себа. Глаза опять предательски защипало. Мир настоящий. Никакого сна, только реальность, которая так и норовила ударить посильнее своим хлыстом по мне. В регистратуре сказали надеть бахилы, халаты и подняться на второй этаж. Постучавшись в кабинет мы стали ждать, когда нас пригласят войти. У меня настолько иссякли силы, что даже плакать я уже не мог, глазницы были сухи. Бастиан осторожно взял меня за руку. Я был благодарен ему за это. Пожалуй, только эти теплые прикосновения и удерживали меня от попытки приложиться виском к чему-нибудь острому и твердому. — Добрый день, — серьезно? Добрый? Издеваешься? У меня там мама лежит с подозрением, смазливый ты ублюдок! — Я Дон Флаттер, лечащий врач Норы Мориарти. Вы можете войти, но не долго. У вас есть десять минут. — показался из-за двери мужчина в белом халате, полноватый, с залысинами и в очках с тоненькой оправой. На ватных ногах я зашел внутрь. — Мам? — я попытался улыбнуться, но вряд ли у меня получилось. — Как себя чувствуешь? — я совсем растерялся. Как же непривычно было видеть ее, энергичную, ни минуты не сидевшую на месте, прикованной к кровати. — Джимми, милый, я скучала. — мама слабо улыбнулась. — Прости, я, наверное, должна была сказать тебе об этом раньше. Я не хотела, чтобы ты волновался. Себастьян, здравствуй. Кейси, как же я давно тебя не видела! — мама держалась куда лучше меня. И сколько же она собиралась не говорить мне? Больше я не принимал участия в разговоре. Я только бесстрастно смотрел на маму, сев в углу палаты на стул. Минут через десять зашел этот старикашка, сообщив, что пришло время процедур и нам надо покинуть палату. Я обнял маму и пошел к двери. Себ был со мной, но тетя Кейси, склонившись над кроватью о чем-то разговаривала с мамой. Точнее она больше слушала, говорила в основном мама. Спустившись в столовую и взяв какую-то непонятную кашу, я обратил взгляд на тетю. Та, отложив еду в сторону произнесла: — Ты… Ты только не волнуйся…-, но я уже вытянулся в тонкую струну и до боли прикусил внутреннюю сторону щеки. — Это уже не подозрения. Вторая стадия. Опухоль мозга. — тут я уже не мог сдерживать себя, и, уронив ложку выбежал из столовой, едва сдерживая отчаянный крик. — Сколько? — только и спросил Себ перед тем, как броситься вслед за мной. -Не знаю. Врачи ничего не говорят. Но развивается она стремительно. Если будет продолжаться в том же темпе — не более года. — медленно проговорила женщина, еле сдерживая слезы. — Пойду поищу Джима, нельзя ему находиться одному сейчас. Едьте домой. Я его привезу. — Бастиан встал и, задвинув стул, вышел из столовой быстрым шагом. Сидя на холодной плитке в туалете, я до боли сжимал волосы и опять терзал зубами опухшие губы. Боковым зрением я заметил открывшуюся дверь, легкими шагами Бастиан подошел ко мне и присел рядом, накрыв своей кофтой мое дрожащее тело. Мягко, но крепко обняв меня, он сообщил то, что услышал несколько минут назад от тети. Закусив губу так, что кровь брызнула на серую с желтыми пятнами плитку, я все же сдержал дикий крик и обмяк, тихо постанывая и иногда всхлипывая. Все это время, Себ не выпускал меня из своих объятий, шепча что-то мне на ухо. Я не вслушивался, один только звук его голоса успокаивал меня раньше. Но сейчас… Он как будто напоминал о дикой боли. И я снова сжался. — Хватит… Хватит, мне так больно. — зашептал я в пустоту. Моран замолчал и аккуратно вытер кровь с губ большим пальцем. Он поцеловал меня в висок и положил голову на плечо. Не знаю, сколько времени прошло, но я уже успокоился. Конечно, вряд ли такое состояние называют спокойствием, но всё же это дерьмо было под контролем. Я поднялся с кафельного пола и следом за мной встал Себ. — Прогуляемся немного? — на грани слышимости спросил он и я медленно, словно в трансе, кивнул. На улице была гадкая погода. Кое — где виднелись лужи, а моросящий дождь даже не думал останавливаться на достигнутом. Моран надел ветровку и накинул на голову капюшон. А я вышел на улицу без верхней одежды. Мне нужен был дождь, нужно было его почувствовать. Как капли разбиваются о тело, немного сглаживая те осколки, что царапали изнутри. Но нет. Даже дождь и холодный ветер не помогли. Тупая боль не отступала. Какая ирония! Не чувствую ничего, кроме боли. Я скривился в истеричном хохоте, а Себастьян только чуть нахмурил брови и не сдвинулся с места. Мой смех прекратился так же неожиданно, как и начался. Мою голову резко пронзила молния осознания. Ничего. Не. Чувствую. Даже боль — и та тупая. Я готов жить под этим чертовым дождем, я готов голодать, лишь бы снова ощутить, почувствовать что-нибудь. Совсем некстати вспомнился рассказ По «Без дыхания». Два года назад, когда я прочел его, он показался мне нелепым, глупым. И как же странно теперь осознавать что я — почти как По в этом рассказе. К горлу подступил противный ком и я только сморщился. Нет, нет, нет. Всё не так плохо. Я успею ещё захоронить себя заживо, но сейчас явно не время. Контроль вновь вернулся ко мне и трезвый разум наконец-таки одолел эмоции. — Себ. — позвал я, после долгого молчания. — Нужно заехать домой. А потом в какую-нибудь кофейню. Ты пойдешь со мной сюда вечером? — как у меня выходит этот будничный тон?! Бастиана тоже немного удивили такие перемены во мне, но он только слегка приподнял бровь. — Хм… Да, вернусь. Домой, говоришь? Что ты задумал? — он слегка прищурился, потому что на моих губах мелькнула улыбка, не предвещающая ничего хорошего и рационального. — Расскажу за чашечкой кофе. Пойдем. — я взял его за руку и по обыкновению потянул за собой. За неимением машины, нам пришлось вызвать такси. Автомобиль подъехал довольно быстро и уже через двадцать минут мы стояли на пороге моего дома. В голову снова начали заползать неуютные мысли, но я поспешил разогнать их и вошел. Странно. Дом нисколько не изменился. Краски всё так же ярко играли, никаких поблеклостей. Обычно в фильмах всё не так. Если с героем случается что-то плохое, то погода подстраивается под это настроение, всё становится серым и депрессия мигом окутывает всё и вся. И теперь мне казалось, что так и должно быть. Но почему должно быть плохо только мне? Почему все и дальше улыбаются, черт возьми?! Мир рушится, а никто даже не подумал оглянуться вокруг. О… Ну конечно. Мир в порядке. Всё…Всё правильно. Мир процветает как и день назад. Просто я разрушаюсь и это мой мир обречен на смерть. Ничего не изменится. Один человек не может наделать много шума, верно? Даже если бы очень старался. Мы — ничто, по сравнению со всей этой Вселенной. Я, словно в тумане, поднялся в комнату. Моран неизменно следовал за мной тенью. Бездумно оглядев комнату, я поплелся в душ, бросив через плечо Себу, прежде, чем скрыться за дверью ванной комнаты: — Поставь чайник, пожалуйста. Я очень долго смывал с себя всю эту дрянь. Пытался отмыться от плохих новостей, пытался оттереть все эти ужасные слова » опухоль», «рак», «не больше года», со своей кожи, доводя её до покраснения и неприятного зуда. Не вышло. Снова не вышло. Я пришел на кухню уже в более подобающем виде. Никаких слез, только ледяное спокойствие. На столе стояло две чашки зеленого чая. Я взял одну и присел на колени Себастьяну. Он тут же обнял меня и потерся носом о шею, от чего я вздрогнул. — Что ты собираешься делать? — Не знаю. — я неопределенно мотнул головой и сделал обжигающий горло глоток. — Нужно… Как-то закончить этот год. Я… Просто сдам всё экстерном и… И нужно найти деньги. — я замолчал. И когда кружка опустела, добавил. — Я не дам умереть ей так просто. Мы не стали больше задерживаться дома. Я взял комплект чистой одежды и ноутбук. После этого мы вернулись в больницу, так и не заехав в кофейню. В голове начал формироваться план. Звено за звеном. Я медленно добавлял детали и продумывал следующие шаги. Всю ночь я провел в палате мамы. Себа я отправил отсыпаться домой, а тетя Кейси решила остаться, но вот уже как два часа была в комнате отдыха. Чем больше времени проходило, тем адекватнее я становился. Оказалось, всё так просто. Люди лишь любят усложнять и добавлять себе забот. И всегда будет сводиться к подобному. Мама умрет. Но я оттяну этот срок, насколько это возможно. Или невозможно.