Самый лучший папа, и не только...

Грелль Я долго стоял на месте, всматриваясь в пустоту, оставшуюся после его ухода. Сердце билось слишком быстро, дыхание всё ещё сбивалось. Горячие прикосновения, шёпот его имени – всё это кружилось в голове, запутывая мысли. Он снова сбежал. Я сжал кулаки, пытаясь удержаться на ногах, но внутри всё горело. Почему он не понимает? Почему снова ставит между нами эту чёртову стену? Разве не видит, что я уже давно её разрушил? Я не стекло, я не разобьюсь. Но без него я чувствую себя треснувшим. Я не спал до самого утра. Боль и злость перемешались во мне, не оставляя места отдыху. Я не позволю ему уйти. Не позволю снова затеряться в страхах. Он может сколько угодно прятаться, но я знаю правду. Он признался мне в любви и словами, и действиями это подтвердил. Причём не раз. Но почему же всё-таки убегает каждый раз? А главное – куда? Мысли и вопросы мучили меня. А затем пришла Анна. Анна стояла в дверях, чуть поёживаясь от утреннего холода. На её лице читалась нерешительность, но в глазах – понимание. — Грелль… Я не хотел слышать её голос, да и видеть её здесь. Чувствовал, что мне не понравятся её слова. Но из вежливости сказал: — Проходите. Анна зашла, закрыв за собой дверь, и присела на диван в гостиной. Несколько секунд она молчала, словно подбирая слова, а затем тихо произнесла: — Он был у меня. Мир качнулся. — Что? — Гробовщик. Он пришёл поздно ночью, был… растерян. Мы просто пили чай, разговаривали. Он почти не спал. После его ухода во мне бушевала боль, но, когда я узнал, где он провёл ночь, эта боль вспыхнула чистой яростью. Анна. Конечно же. К кому ещё он мог пойти? Она всегда была рядом, всегда понимала его. Я знал, что между ними ничего нет… но это не облегчало боль. Он ушёл к ней после всего. После нас. Я представлял, как он сидел за её кухонным столом, как пил кофе, как говорил с ней. И это сводило меня с ума. — И… он что-то сказал? Анна вздохнула и на мгновение прикрыла глаза, словно собираясь с мыслями. — Всё время говорил о тебе. О том, что ты делаешь с ним. О том, как его тянет к тебе, даже если это пугает его до чёртиков. Я застыл. — Запутался, — добавила она. — Грелль, он боится, но это не значит, что он тебя не любит. Я стиснул зубы, отступая назад. — Это ничего не меняет. Анна посмотрела на меня с пониманием и едва заметно кивнула, словно принимая моё сопротивление. — Где он сейчас? — выдавил я. — Не знаю. После утреннего кофе я сказала, что ему пора идти. Он не спорил, просто ушёл. — Куда? — Думаю, он просто бродит по городу, как всегда, когда не может найти ответов. Она изучающе посмотрела на меня, будто искала что-то в моём лице — злость, отчаяние? Я не знал, что она увидела, но спустя мгновение её взгляд потеплел. — Береги себя, — тихо сказала она, задержавшись у двери. Я не ответил. Анна посмотрела на меня ещё пару секунд, затем развернулась и ушла, оставив меня одного с пульсирующей в груди болью.

****

Я не знал, сколько времени прошло. Часы растянулись в тягучую, вязкую пустоту. Я пытался чем-то заняться, но мысли возвращались только к нему. А потом дверь скрипнула. Я сразу понял, кто это. Когда я снова увидел его, всё во мне взорвалось. Он стоял в дверном проёме, усталый, с поникшими плечами. Волосы чуть растрёпаны, в глазах – что-то непонятное, словно он ещё не решил, стоит ли ему быть здесь. — Ты был у неё, да? — мой голос дрожал, но не от слабости. В нём кипело пламя, разгорающееся от каждого удара сердца. Он замер, встретился со мной взглядом. В его глазах промелькнула тень вины. — Грелль… — Не смей! — я шагнул вперёд, чувствуя, как внутри всё пылает. — Не смей оправдываться! Я тебе не Анна, Гробовщик! Я не приму твои жалкие попытки спрятаться! Он сжал губы, но не отступил. И от этого стало ещё больнее. Почему он никогда не понимает? Почему снова заставляет меня проходить через это? — Мне нужно было подумать, — его голос был хриплым, тихим. — И ты не мог подумать здесь? Со мной?! — я почти кричал, дыхание перехватывало. — Я не "просто ушёл", Грелль. Я пытался справиться. Это слишком… слишком многое для меня. Я привык скрываться, убегать, прятаться за маской. Но с тобой это не работает. Ты слишком… ты настоящий. Я не знаю, как быть с этим. Я стиснул зубы, в груди вспыхнуло острое, невыносимое отчаяние. — Ты признаёшься в любви, целуешь, а потом находишь причины сбежать — хоть куда-то, даже просто в комнату, якобы переодеться. — Я не сбегаю… мне реально нужно было переодеться в сухую одежду. — Правда? Тогда почему ты снова целуешь, ещё сильнее… а потом всё равно сбегаешь и идёшь к другой?! Как я должен это понимать?! Он резко поднял голову, в глазах вспыхнуло что-то дикое. — Я пытался справиться, Грелль. Ты понятия не имеешь, как это для меня — как больно, как страшно. — Да какого чёрта! — я сорвался, стиснув зубы, чтобы не разреветься. — Я люблю тебя, Гробовщик! Чёрт возьми, я люблю тебя! И ты… ты просто… Меня трясло. Он молчал, смотрел на меня, и это было хуже всего. — Если ты уйдёшь снова… — я выдохнул, горло сжалось. — Если ты ещё раз меня оставишь, я… я не буду тебя ждать. Ложь. Я бы ждал его хоть всю жизнь. Но он не должен был знать этого. Он закрыл глаза на секунду, потом сделал шаг назад. На секунду мне показалось, что он снова уйдёт. Что развернётся и оставит меня одного. Сердце сжалось, руки задрожали от напряжения. Но он шагнул вперёд. Я напрягся, но не отступил. — Я не могу обещать, что не ошибусь снова, — его голос был глухим, но в нём звучала искренность. — Но я не хочу тебя терять. Я сжал кулаки, чувствуя, как дрожат руки. Боль смешалась с надеждой. — Тогда перестань убегать. Он не ответил. Только медленно протянул руку, осторожно коснулся моего запястья. Я не отдёрнулся. — Иди ко мне, — прошептал я, не в силах больше сдерживать этот ураган внутри. — Просто будь рядом. Он закрыл глаза, затем шагнул еще ближе, позволяя мне обнять его. Я чувствовал, как он дрожит, как цепляется за меня, словно боится, что я исчезну. Но я не позволю себе потерять его.