My sweet princess.

Я открываю глаза и жмурюсь от яркого слепящего света. Где я? Без понятия. Сколько я здесь? Неделю, месяц, может годы? Тоже не знаю. Я редко нахожусь в здравом уме и сознании, обычно валяюсь в каком-то из четырех углов маленькой темной комнаты. Иногда принимаю странную, такую же, как это место, еду от хмурых и молчаливых людей. Я не помню, когда в последний раз вообще говорила. Все потому, что незачем и не с кем. Кажется, меня хотят медленно превратить в тупого овоща, умеющего только смотреть в потолок и срать. Каждый мой сознательный день (повторюсь, я очень часто отключалась на неопределенный срок) приходили, кажется, врачи и вкалывали мне странные препараты, после которых я выблевывала из себя все, что можно, в течении часа, без остановки. Мне так уже осточертели эта игла, что мысль о том, что Даша прочно сидела на ней в течении полутора лет, заставляла дрожать. Даша. Мой еще не окончательно отупевший мозг осознавал, что я сделала с ней что-то ужасное, и наверно поэтому я здесь и торчу, но никак не мог вспомнить, что же именно. Сначала я даже пыталась говорить с людьми, которые ко мне заходили, но они упорно игнорировали, в конце-концов я стала делать то же самое-тупо молчать. Сплю я довольно мало-почти каждую ночь меня мучают кошмары. В них я сижу со своими друзьями, но почему-то они молчат, а когда я касаюсь их, на этих местах проступает кровь, а в конце они просто разваливаются, заставляя меня задыхаться от ужаса и кричать. От этого прибегают врачи и вкалывают мне что-то (опять тупые иголки!) и я засыпаю на несколько дней. Я не помню, когда видела солнце в последний раз, да и вообще, выходила на улицу. Я не знаю, где сны, а где реальность, ведь сейчас они ничем не отличаются друг от друга. Единственное- что осталось в моей жизни-это пустота. *** И так, я открываю глаза и жмурюсь от яркого, слепящего света. Он идет из коридора, а в дверном проеме стоят два черных людских силуэта. Внезапно меня охватывает чувство страха. Видимо, врачам удалось превратить меня в безвольное животное, которое привыкло, чтобы его держали в темноте и покое. Меня напугал яркий свет. Докатились. Тем не менее, я медленно встала с кровати и вопросительно глянула на незваных гостей. Кажется, менты. Строгий голос одного из них больно резанул уши. -Переоденьтесь и пройдите с нами. Я посмотрела на них, пытаясь осознать их слова. Мы куда-то пойдем? Зачем? Надеюсь, на расстрел. Мне порядком надоела эта гребаная жизнь, так почему бы не закончить ее как Кобейн и Даша? Хотя нет, они же застрелились сами, а мне в этом нелегком деле помогут. Вот так размышляя, я до сих пор стояла на месте и пялилась на полицейских. Молчание затянулось и один готов был уже заорать на меня, но дружочек-мозг послал команду моим конечностям и я пошла к тумбочке, из которой достала джинсы и клетчатую рубашку, в которой, наверное, меня сюда и привезли. Мне было абсолютно похуй на то, что я раздеваюсь при двух взрослых мужиках. Мне приказали, я выполняю, все просто. Я такая умница! Закончив с одеванием, выуживаю из под кровати пару кед. Все, господа мусора, я готова. Кстати, я так им и сказала, буквально слово в слово. Эти двое сморщились, будто им в суп подмешали какую-то гадость, но промолчали. Видимо, мне уже больше нечего терять, раз они меня не скрутили. Господи, только бы убивать вели! *** Я открываю глаза и жмурюсь от яркого слепящего света. Где я? Без понятия. Сколько я здесь? Неделю, месяц, может годы? Тоже не знаю. Я редко нахожусь в здравом уме и сознании, обычно валяюсь в каком-то из четырех углов маленькой темной комнаты. Иногда принимаю странную, такую же, как это место, еду от хмурых и молчаливых людей. Я не помню, когда в последний раз вообще говорила. Все потому, что незачем и не с кем. Кажется, меня хотят медленно превратить в тупого овоща, умеющего только смотреть в потолок и срать. Каждый мой сознательный день (повторюсь, я очень часто отключалась на неопределенный срок) приходили, кажется, врачи и вкалывали мне странные препараты, после которых я выблевывала из себя все, что можно, в течении часа, без остановки. Мне так уже осточертели эта игла, что мысль о том, что Даша прочно сидела на ней в течении полутора лет, заставляла дрожать. Даша. Мой еще не окончательно отупевший мозг осознавал, что я сделала с ней что-то ужасное, и наверно поэтому я здесь и торчу, но никак не мог вспомнить, что же именно. Сначала я даже пыталась говорить с людьми, которые ко мне заходили, но они упорно игнорировали, в конце-концов я стала делать то же самое-тупо молчать. Сплю я довольно мало-почти каждую ночь меня мучают кошмары. В них я сижу со своими друзьями, но почему-то они молчат, а когда я касаюсь их, на этих местах проступает кровь, а в конце они просто разваливаются, заставляя меня задыхаться от ужаса и кричать. От этого прибегают врачи и вкалывают мне что-то (опять тупые иголки!) и я засыпаю на несколько дней. Я не помню, когда видела солнце в последний раз, да и вообще, выходила на улицу. Я не знаю, где сны, а где реальность, ведь сейчас они ничем не отличаются друг от друга. Единственное- что осталось в моей жизни-это пустота. *** И так, я открываю глаза и жмурюсь от яркого, слепящего света. Он идет из коридора, а в дверном проеме стоят два черных людских силуэта. Внезапно меня охватывает чувство страха. Видимо, врачам удалось превратить меня в безвольное животное, которое привыкло, чтобы его держали в темноте и покое. Меня напугал яркий свет. Докатились. Тем не менее, я медленно встала с кровати и вопросительно глянула на незваных гостей. Кажется, менты. Строгий голос одного из них больно резанул уши. -Переоденьтесь и пройдите с нами. Я посмотрела на них, пытаясь осознать их слова. Мы куда-то пойдем? Зачем? Надеюсь, на расстрел. Мне порядком надоела эта гребаная жизнь, так почему бы не закончить ее как Кобейн и Даша? Хотя нет, они же застрелились сами, а мне в этом нелегком деле помогут. Вот так размышляя, я до сих пор стояла на месте и пялилась на полицейских. Молчание затянулось и один готов был уже заорать на меня, но дружочек-мозг послал команду моим конечностям и я пошла к тумбочке, из которой достала джинсы и клетчатую рубашку, в которой, наверное, меня сюда и привезли. Мне было абсолютно похуй на то, что я раздеваюсь при двух взрослых мужиках. Мне приказали, я выполняю, все просто. Я такая умница! Закончив с одеванием, выуживаю из под кровати пару кед. Все, господа мусора, я готова. Кстати, я так им и сказала, буквально слово в слово. Эти двое сморщились, будто им в суп подмешали какую-то гадость, но промолчали. Видимо, мне уже больше нечего терять, раз они меня не скрутили. Господи, только бы убивать вели! *** Я в коридоре. Азаза. Меня ведут мимо каких-то камер с заключенными. Я что, в тюрьме? Видимо да. Обшарпанные стены, неровный свет ламп, решетки везде. Заебца просто, в какой дыре я оказалась. Когда. Этот. Чертов. Коридор. Закончится. Мы шли уже где-то полчаса. Все те же стены, решетки, лампы. Кажется, меня держат в настоящем бункере. Я даже немного устала идти, ведь столь сильных физических нагрузок я не испытывала давно. Мы завернули за угол и наткнулись на железную дверь с маленьким окошечком. Один из моих сопровождающих постучал и заглянул в это самое окно, после того, как оно открылась изнутри. Дверь тут же распахнулась. Я оказалась в небольшом кабинете. Черт, море слабое сердечко не вынесет столько событий за день. Обычно здесь я только ела, спала и блевала. А теперь вот, сижу в логове у главного надзирателя (я так сама назвала старого и важного на вид мента). Кто-то из его окружения молча указал мне на стул. Ладно, послушаю их болтовню. Строгий голос резанул уши. -И так, Елизавета Ершова,-начал он, а когда произносил имя, наигранно глянул на раскрытую папку с документами, видимо, моими. Будто не знает моего имени. Ха.-Я надеюсь, пока Вы находились здесь, Вы сполна осознали всю тяжесть своего преступления и раскаиваетесь? Так, я вроде должна что-то сказать, а точнее, смиренно подтвердить все слова Надзирателя. Несколько пар глаз пристально смотрит на меня, ожидая ответа. Подождите. Что я вообще сделала? Какое нахер преступление? Но я же типа исправилась, и не нужно задавать лишние вопросы, а просто с виноватым видом кивать. Это, собственно, я и сделала. Надзиратель удовлетворенно развалился в кресле. -Хорошо. Мы переговорили с твоим адвокатом,-фу! Как некультурно! Этот хам перешел со мной на "ты"!-И пришли к выводу, что за месяц пребывания здесь,-так, значит месяц я тут торчу,-ты действительно вела себя смирно и все поняла. Короче, было принято решение о твоем досрочном освобождении. Я молчала и смотрела на Надзирателя. Досрочное освобождение. Хм. Даже не знаю, как на это реагировать, ведь я рассчитывала сдохнуть здесь. Что осталось важного для меня в том мире?.. Похоже, ничего. Вдруг я действительно стала тем овощем, в которого меня усердно превращали? Я так и сидела молча и пялилась на Надзирателя, а он на меня. Искра, буря, безумие. К сожалению, эта немая сцена закончилась. -Кхм. Пройдемте со мной. Я встала, а точнее, меня приподняли за руки двое сопровождающих и мне пришлось-таки плестись за старым офицером в соседнюю комнату. За дверью на одиноко стоящем посреди комнаты стуле сидела она. Меня прошиб холодный пот, и я осела на руках у самого Надзирателя. Этого я точно не ожидала.