Стать сильнейшим - 2.

*Уэко Мундо* Тия с сожалением оторвалась от губ мужчины и отвела взгляд в сторону, смущенно краснея, но не выбираясь из уютного кольца рук. — Какая же ты милая, — улыбнулся Кеншин, касаясь губами ее век. Тия не отстранилась, лишь прикрыла глаза и покраснела чуть сильнее. Как же ей нравится быть с ним, просто быть. Посидеть у него на коленях, как сейчас, насладиться поцелуями и позволить умелым рукам невесомо скользить по своему телу, наслаждаясь этими томительными ласками. — Кеншин, — тихо-тихо заговорила Тия.— Скажи…, а это больно? — Что? — Ну… это? — одна из сильнейших существ в Уэко Мундо покраснела еще сильнее, чем изрядно насмешила Кеншина. Мужчина смеялся, целуя губы, скулы, щеки, касаясь губами нежных губ надувшейся женщины, выглядящей настолько мило, что он просто не мог сдерживать себя и хотел зацеловать ее… — Не смейся! — грозно и немного жалобно взмолилась Тия.— Я… ну… — Прости, но ты такая смешная, — улыбался Карасу, запуская руку в песочного цвета волосы и наслаждаясь их густотой и мягкостью.— Такая сильная, грозная и волевая женщина смущается, как невинная девочка, как школьница… — Ты не ответил, — Тия немного успокоилась, но продолжила слегка дуться. — Это не больно, — улыбнулся Кеншин.— Во всяком случае, те девушки, которые у меня были и у которых я был первым, на боль не жаловались. — А-а-а-а, ну тогда… хочешь сделать это со мной? Сказала и покраснела так сильно, как никогда раньше. Позже до нее дошел смысл сказанного, и она покраснела еще сильнее, ударяясь в панику: — Забудь! Я… м-м-м… Глаза девушки подернулись дымкой желания, а губки начали нерешительно отвечать на нежный поцелуй. Узкая ладошка скользнула по бритой щеке и переместилась на плечо, слегка стискивая и сминая хаори. Внушительная грудь женщины прижалась к груди мужчины и напряглась, спинка с готовностью прогнулась, подчиняясь направляющей ладони. — Ты меня смущаешь…— еле слышно прошептала Харрибэл, неуверенно снимая с мужчины хаори. — Ну-ну, если ты не готова, давай остановимся, — ласковый шепот и губы, коснувшиеся чувствительной кожи за ушком. Тонкие, но сильные руки обвили его шею, губы неуверенно коснулись уха и прошептали: — Я… я устала ждать… — Глупышка…— улыбнулся Карасу и слегка отстранился, но лишь затем, чтобы поймать ее губы своими, вовлекая Тию в глубокий нежный поцелуй, постепенно становящийся все более пылким и страстным. Кеншин заставил себя не торопиться, чувствуя прилив безумного желания обладать этой женщиной. Обычно он всеми руками и ногами «за», но сейчас понимает, что нужно быть нежным, терпеливым и осторожным, дабы не спугнуть ее. Трудно сохранять терпение, когда рядом такая женщина… Тия постепенно расслабилась, вошла во вкус, сопровождая каждое действие Кеншина поощрительными стонами наслаждения. Женщина даже не представляла, что ей может быть так хорошо от рук любимого человека. Ласковые и нежные губы спустились к шейке, язык поддразнил границу между кожей и костяной маской, укрывающей нижнюю часть шеи, спустился ниже, к яремной ямке. Ловкие пальцы распутали пояс юкаты, пальцы тут же развели полы в стороны, открывая вид на большую высокую грудь с призывно торчащими сосками. — Ты не одела белье, — ухмыльнулся Кеншин.— Готовилась к этому? М-м-м, сладкая… Тия постанывала от наслаждения, ее грудь, ставшая вдруг сверхчувствительной, при каждом дразнящем прикосновении посылала разряды по всему телу, оседающие в паху волнами томительного тепла, стремительно перерастающего в дикий и необузданный пожар желания. Харрибэл позволила снять с себя юкату и коснулась спиной песка, укрытого двумя слоями ткани, но очень скоро то, из чего сделано импровизированное ложе, перестало ее занимать. Мир сузился до горящих синих глаз, чувственных губ, рук, ласкающих разгоряченное тело, пылающего лона… Женщина не заметила, как лишилась невинности. Просто в какой-то момент почувствовала присутствие в себе чего-то чужеродного, и это что-то медленно двигалось, распирая ее животик. Вихрь наслаждения подхватил ее, закружил и понес высоко-высоко над землей. Не терпящая чьей-то власти над собой, Тия с радостью отдалась Кеншину и закричала на пике, не выдержав волны наслаждения. Она не помнила, сколько лежала в объятиях Кеншина, потом он взял ее снова, потом взял ее еще раз, еще раз, и еще раз… Карасу брал ее даже тогда, когда Тия больше не могла выдержать этого и умоляла о пощаде, но чувство принадлежности заново возбуждало ее, ласки делали свое дело, и Харрибэл охотно отдалась ему, послушавшись веления инстинктов. Они лежали на хаори, расстеленном на песке Уэко Мундо, обнимались и не думали ни о чем, наслаждаясь присутствием друг друга. Уставшая Тия томно нежилась в умелых руках, прижимаясь к любовнику и гладя ладошками его тело, зная, как это нравится Кеншину. Мужчина прижимал свою девочку к себе, целуя ее темя и вдыхая аромат ее волос. — Спасибо, — шепнула Харрибэл и коснулась губами его груди.— Спасибо за то, что ты есть… — Ничего не говори, милая, — легкий поцелуй. — Милая…— Тия растрогано улыбнулась.— Я тебя люблю. Ведь когда мои девочки станут арранкарами, нам можно будет жить с тобой? — Конечно, — Кеншин грустно улыбнулся. Жаль, что он не может позволить Аппачи, Мила-Розе и Сун-Сун жить в мире живых. — У тебя ведь еще есть женщины, так? — Да. — Я хочу с ними познакомиться, — Тия подняла красивые зеленые глаза.— Ты уходишь? Я буду ждать. — Я постараюсь приходить к тебе почаще, — Кеншин сел, быстро одеваясь, после встал и подал Тии одежду. — Не стоит, — улыбнулась женщина, надевая юкату.— Я буду ждать. Только не забывай меня, хорошо? — Хорошо, — нежный поцелуй.— До встречи, Тия. Мужчину поглотила Гаррганта. — До встречи, — прошептала Харрибэл и поднялась, разыскивая свой занпакто. *Каракура, особняк Кеншина Карасу, первый подземный уровень* — О господи! — простонал Акира.— Пока босс развлекается со своей арранкаршей, мы тут разгребаем этот завал всякой хрени! — С чего ты взял, что он там развлекается? — пропыхтела Харука, таща здоровенный, в несколько раз больше нее самой, ящик.— Лучше бы помог! — А чего ради он будет столько с ней возиться? Похоже, что она чем-то его зацепила, вот он и…— Акина помог девушке поставить ящик на свободное место и открыл его.— Ого, да это же сервер! — Какие познания, — саркастично произнесла Амайя— единственная, кто был доволен по самое не хочу. Ну еще бы, на третьем уровне она наконец-то организовала полноценный госпиталь, проведя то, о чем мечтала: соединила технологии людей и Сообщества Душ. — Думаешь, я совсем дуболом? — обиделся Кицунэ. — Так, кончай рассусоливать и за дело! — гаркнул за его спиной вышедший из Гаррганты капитан.— А вы чего застыли? Здесь открылась Гаррганта, а вы и в ус не дуете, да? Ладно, этот сервер тащите во-он туда, я пока пойду приму душ. — Ты был прав, — буркнул Фудо, рассмотрев на шее капитана шикарный засос.— Он там развлекался. — Завидно— завидуй молча! — отбрила Хикари. Экс-капитан десятого отряда слегка улыбнулся, слыша эту перепалку, после чего решительно поднялся наверх. Шаолинь встретила его заспанной и одетой в пижаму. Мужчина чертыхнулся: он потерял чувство времени, чего с ним раньше не случалось. Девушка все поняла с первого взгляда и только грустно вздохнула, не сказав ни слова укора. Кеншин улыбнулся и шагнул к ней, мягко прижимая к себе и целуя в лоб. Шаолинь не отстранилась, но и не обняла в ответ. — Ты спал с ней, да? — тихий вопрос. — Да, — такой же тихий ответ. — Ясно… — Прости. — Тебе не за что извиняться, — Шаолинь неуверенно улыбнулась и поднялась вверх по лестнице.— Только закончи все поскорее, хорошо? Я соскучилась. Кеншин кивнул, направляясь в душ. Время в Уэко Мундо течет вдвое быстрее, чем в Мире Живых или Сообществе Душ, но ощущается там совершенно иначе, из-за чего кажется, что проводишь там даже меньше времени, чем провел бы в Мире Живых. Горячая вода быстро смыла все плохие мысли, привела в чувство и слегка расслабила перед сном. Мужчина улыбнулся. Какой же он все-таки бабник… — Я тебя люблю, — шепнул Кеншин на ушко Шаолинь и коснулся губами чувствительно места за ушком. Девушка невольно улыбнулась и прижалась к нему, позволяя теплым ласковым рукам обвивать себя. Ее не интересует, как он может искренне любить ее, Юки, Ячиру, Йоруичи и теперь эту арранкаршу, которой она не знает. Может— и ладно. Как же хорошо, что ее не обременяет глупая ревность… — Я тоже тебя люблю, — шепнула Шаолинь в ответ и растворилась в ласковом поцелуе, после чего почти сразу уснула. Кеншин еще несколько минут любовался ангельским выражением ее лица, потом нежно коснулся губами виска и, уткнувшись носом в черноволосую макушку, уснул. *В это время, Сейрейтей, первый зал собраний в расположении первого отряда* Капитан первого отряда и генерал Готей-13 Ямамото Шигекуни Генрюсай обвел собравшихся капитанов мрачным, тяжелым взглядом. Капитаны Ичимару, Кучики и Хитсугая все еще без сознания. Капитан тринадцатого отряда не явился из-за обострения болезни. Лейтенанты Хисаги, Кира и Шиба также в тяжелом состоянии в госпитале, равно как и третий офицер пятого отряда Хинамори, шестой офицер одиннадцатого отряда Абарай и третий офицер тринадцатого отряда Мияко Шиба. Капитан одиннадцатого отряда Кенпачи Зараки лечит раны в своем расположении, компанию ему составили третий офицер Мадараме и пятый офицер Аясегава. Капитаны Шихоин, Унохана, Айзен, Комамура, Кьераку, Карасу и Куротсучи молчали. Женщинам нечего было сказать, но оправдываться они не собирались, и Генрюсай понимает, что пенять их бессмысленно. Мужчины сокрушаются, каждый по-своему. Комамура потому, что не сумел защитить честь Генрюсая-доно и даже не нашел ни одного из диверсантов, Кьераку потому, что его друг едва не отправился на тот свет, а он ничего не сумел сделать, Куротсучи же потерял почти все свое оборудование, и на восстановление этих потерь уйдут годы. Айзен же был сильно не доволен тем, что с самого начала Карасу и его люди уничтожили все системы слежения Сообщества Душ, разнесли в мелкие щепки мозговой центр— двенадцатый отряд, и найти их сумел лишь Януш, и то они быстро улизнули. — Вторжение врага показало нам, насколько ничтожна наша система безопасности, — заговорил Генрюсай после длительного молчания.— Капитан Унохана, на вас лежит скорейшее исцеление раненых капитанов. — Как прикажете, — слегка улыбнулась женщина. — Капитан Шихоин, капитан Айзен. Обеспечьте восстановление разрушенных улиц. Капитан Карасу… Тяжелый взгляд серых глаз на девушку. Синий и серый взгляды пересеклись, и Генрюсай увидел в ее глазах то же необоримое упрямство, которое подчас видел в глазах Кеншина, когда тот еще не был капитаном. — Как вышло так, что вторженца Кеншина Карасу атаковали четыре капитана, а изранены лишь трое? — Видимо, мой брат пощадил меня и только лишил сознания, — тонко улыбнулась девушка.— Иного объяснения тому, что я не изранена и не в лазарете я не вижу. Генрюсай отвел взгляд, понимая, что это бесполезно. Ему прекрасно известно, что произошло между Кеншином и Юки, он догадывается, чем все завершилось, и если бы не тяжелые потери, закрыл бы на это глаза…, но и доказать ничего не может. «Зачем же они вторглись? — размышлял Айзен.— Явно не для того, чтобы разгромить двенадцатый отряд и отправить в лазарет нескольких капитанов и лейтенантов. К тому же, был задействован портал, а не Сенкаймон, но определить, какой вес они перенесли уже невозможно— проклятый Карасу все предусмотрел! Его чертово серо уничтожило все следы. Но если был портал, значит, они ушли не с пустыми руками. Согласно отчету Маюри, все оборудование, включая то, что было на складе, полностью уничтожено. Значит, они забрали оборудование из какой-то своей лаборатории? Черт, снова он меня опередил!» *Госпиталь на базе четвертого отряда* Тоширо Хитсугая застонал, открывая глаза и осматриваясь мутным взглядом. Все тело ужасно ныло и почти не было способно двигаться, а последнее, что он помнил— боль и испепеляющее пламя вокруг. Сейчас перед глазами расплывались больничные стены, трубка капельницы, торчащая из предплечья, оконный проем слева и какие-то мониторы где-то за головой. — Вы очнулись, капитан Хитсугая-сама? — тут же встрепенулась медсестра и подскочила к нему.— Вам что-то нужно? — Пить…— с трудом прохрипел парень непослушным горлом. Девушка осторожно приподняла его голову и приложила к губам стакан холодной воды. Хитсугая с жадностью выпил, отмечая, что в голове враз прояснилось, взгляд стал четче, а горло больше не разрывалось от каждого вдоха. — Спасибо, — поблагодарил Тоширо уже вполне человеческим голосом.— Сколько я в отключке? — Три дня, капитан Хитсугая-сама, — медсестра тепло улыбнулась, и Тоширо невольно ею залюбовался, отмечая, что последние пару лет его отчетливо потянуло на противоположный пол.— Я рада, что вы очнулись. Когда вы поступили, на вас было страшно смотреть. У вас были ожоги восьмидесяти процентов тела, глубокая прижженная рана на спине, лишь чудом не повредившая спинной мозг и сердце, но вам была оказана помощь на месте, я не знаю, кем. Но помощь очень квалифицированная, ваши раны и раны ваших товарищей были обработаны барьером, и создатель этого барьера явно знает толк в первой помощи… вы не знаете, кто мог это сделать? — Знаю…— усмехнулся Тоширо.— Знаю. *Четыре года спустя* Кеншин Карасу вздохнул, бросая дипломат рядом с полкой для обуви. По совету Урахары, два года назад он купил акции компании «Microsoft», и недавно прибыл с совета директоров компании, на котором Билл Гейтс рассказывал о разных там невероятно крутых перспективах его операционной системы, по совместительству являясь держателем контрольного пакета акций. И Кеншин полагает, что Билл прав на все сто. Потому что эти восемь с половиной процента акций уже стали в десять раз дороже, чем два года назад. К тому же, на него возложена некоторая ответственность касательно оборота продукции «Microsoft» в Японии, так что эта, казалось бы, еще пять лет назад совершенно проигрышная идея Билла Гейтса обещает ему в скором времени стать одним из богатейших людей на планете. Плюс его еще угораздило связаться с якудза. Ну как связаться, эти парни решились взять его бизнес под контроль и как-то разом умерли. А нехрен было пытаться схватить малышку Шао! Допрыгались. Так что теперь японская мафия положила на него глаз, и уже пару раз предлагала вступить в их ряды, на что Карасу их сначала вежливо, а в конце очень грубо послал, пояснив, что от них останется, если они еще раз к нему сунутся. «Боже, сколько головной боли с этим бизнесом», — думал Карасу, зная, что привыкнет. С отрядом головной боли было намного больше. — Кеншин, я так рада тебя видеть! — Шаолинь повисла на шее мужчины, прижимаясь к нему подросшей грудью. Карасу улыбнулся, поймал девушку в свои объятия и накрыл ее губки мягким нежным поцелуем. Малышка Фонг прильнула к нему, прикрывая глазки и растворяясь в море тепла и ласки. — Тебя не было две недели…— прошептала Шаолинь, отстраняясь от губ мужчины и прижимаясь лбом к его лбу.— Я так истосковалась, что даже немного растолстела… — Ничего, — Кеншин медленно провел языком по сладким губам, поддразнивая нетерпеливо ерзающую девушку.— Я знаю отличный способ согнать лишние калории… — И какой же? — обольстительно улыбнулась эта маленькая искусительница. — Завтра я с тебя семь кровавых потов сгоню, маленькая вредина, — прошептал ей в губы Кеншин.— А сейчас… я тоже соскучился по тебе, милая. Смокинг по частям полетел на пол вслед за юкатой и пояском. Кеншин подхватил хрупкую Шаолинь на руки, жадно приникая ртом к ее губам и овладевая ее ротиком, и отнес ее в спальню, опуская на простыни. Изнывающая от нестерпимого желания Шаолинь подбадривала его сладостными стонами и вскрикнула, когда его губы сомкнулись на соске, а пальцы принялись умело ласкать нежную грудь. — Не оттягивай…— взмолилась Шаолинь и выгнулась, сладко крича в ответ на два пальца, овладевших ее лоном. — Такая мокрая, — Кеншин провел языком по торчащему соску.— М-м-м… мне кажется, или твоя грудь подросла? А вот твой животик действительно подрос, милая… м-м-м, какая же ты сладенькая, так бы тебя и съел… Шаолинь ерзала, выгибалась дугой навстречу дразнящим ласкам чувственных губ, чертящих дорожку поцелуев по слегка выпуклому животику туда, к сладко ноющей плоти… Девушка пронзительно и сладко вскрикнула, подаваясь навстречу языку, ласкающему ее лоно. Пальцы помимо воли зарылись в густые черные волосы, неосознанно прижимая голову Кеншина сильнее. Пик нахлынул неожиданно, заставляя Шаолинь пронзительно закричать и выгнуться дугой, бурно кончая прямо на лицо своему мужчине. — Сегодня ты очень страстная, — Кеншин демонстративно облизнулся, а его пальцы скользили по промежности, смазывая темное сморщенное колечко. Малышка Фонг ахала, чувствуя, как начинает ныть и зудеть ее попа в предвкушении, и пронзительно вскрикнула в ответ на проникновение двух пальцев, растягивающих ее попку. — Не-е-ет…— жалобный стон.— Моя попа… а-а-ах!!! — Какая ты у меня извращенка, — хищно улыбнулся Кеншин.— Маленькая анальная шлюшка, вот ты кто… — Быстрее… Кеншин, милый… я не могу терпеть…— жалобно стонала эта чертовка, соблазнительно изгибаясь в такт движениям пальцев.— И… не называй меня… так… — А как мне тебя называть? — Кеншин резким движением извлек оба пальца из своей девочки, порождая недовольный, жалобный стон, и одним движением насадил ее на себя. — Не так внезапно! — пискнула Шаолинь, широко раскрывая глазки, изгибаясь дугой и извиваясь, сладко постанывая в руках любовника. «Может, он прав? — с трудом ворочалось в ее сознании, утопавшем в наслаждении.— Я так кайфую от того, что он берет меня в попу… может, я и правда извращенка? Мне так нравится в попу…» Вскорости все связные мысли улетучились из ее головы, смываемые нарастающими волнами наслаждения, и буквально через несколько минут Шаолинь уже кричала на пике, сильно сжимаясь и насаживаясь как можно сильнее. — Так легко кончаешь от своей попы? — жаркий шепот на ушко и зубы, прикусившие ее мочку. Шаолинь вскрикнула от боли и удовольствия, падая на простыни и взглядом умоляя о пощаде. — Ну уж нет, — Кеншин решительно перевернул ее на живот… *Несколько часов спустя* Шаолинь пронзительно вскрикнула, насаживаясь на член Кеншина сильнее и изгибаясь дугой, а от ощущения горячей струи, ударившей в ее лоно, мир словно взорвался на тысячи осколков наслаждения… Девушка кричала и кричала, вздрагивая на пике, после чего обмякла и рухнула на мужчину. Кеншин тут же поймал ее и прижал к себе, отходя от пика. Несколько минут они оба просто лежали, прижавшись друг к другу и тяжело дыша, после чего Шаолинь подняла затуманенный счастьем взгляд. — Я тебя люблю, — прошептала девушка, словно прося о ласковом, нежном поцелуе, в котором тут же растворилась. — Ты ничего не хочешь мне рассказать? — проницательный взгляд синих глаз.— Твой животик вырос не от того, что ты потолстела. И твоя грудь тоже выросла… — Да… я боялась, как ты это воспримешь, и…— Шаолинь покраснела, отводя взгляд, но ладонь, скользнувшая по бедру вверх и накрывшая ее животик, словно подарила ей уверенности. — Скажи это, милая, я хочу услышать от тебя, — прошептал ей на ушко Кеншин. — Я беременна… через два дня после твоего отъезда у меня должны были быть месячные…, но их не было. Неделю назад я сходила к Амайе, она подтвердила. Кеншин… Глаза, улыбка— Шаолинь просто излучала счастье во всех диапазонах, нежась в руках любимого. — У нас будет малыш? — улыбнулся Карасу, ласково целуя глаза своей драгоценной девочки. Хотел ли он стать отцом? Да, хотел. Планировал ли он детей? Нет, не в ближайшее время. Но если вспомнить, то последние несколько месяцев Шаолинь перестала предохраняться. — Нет, — а вот это уже совсем неожиданный ответ. — Как нет? — удивился Кеншин. — У нас будет двойня! — полная счастья улыбка.— Два малыша, Кеншин. Пол, правда, еще слишком рано определять, но у нас будут близнецы. Ты рад? — Ну-у-у-у, как бы это сказать… не то чтобы я готов танцевать и визжать от счастья, но в целом я всеми руками и ногами «за» пополнение в нашей семье. — Амайя меня предупреждала, — хихикнула Шаолинь и прильнула щекой к груди любимого.— Она предупредила, что ты не сразу это воспримешь. Ты ведь все еще шокирован? — Честно? Да. — А еще она просила нас прийти, чтобы рассказать о том, как заниматься сексом без вреда для наших деток! Или ты собрался девять месяцев иметь меня только в попу, а? — Вообще я думал, что при беременности нельзя заниматься сексом вообще, — признался Кеншин.— И немного беспокоюсь, я ведь кончил в тебя, разве это не вредно? — Нет, не вредно, — Шаолинь коснулась губами груди любимого.— Я применила специальное кидо, но постоянно его нельзя использовать… — Ах ты, маленькая чертовка! — до Кеншина наконец-то дошло, что происходит.— Ну ты… я в восхищении. Воспользовалась ситуацией, чтобы переспать со мной и после секса серьезно поговорить, зная, как я в такие моменты отношусь к серьезным вопросам? Ну ты и вредина, Шаолинь… — Ага! После секса из тебя можно веревки вить, — промурлыкала эта паршивка, поглаживая ладошкой стальной пресс Кеншина.— Прости, я так боялась, что тебе это не понравится… я очень-очень боялась, что ты… не захочешь этих детей. — Такая хитрая и такая глупая, — мягко рассмеялся мужчина и захватил ее губки в сладостный плен. Шаолинь с готовностью ответила, чувствуя себя счастливой, как никогда в жизни. Она знает, что синигами очень тяжело забеременеть, и что даже Урахара и Ячиру ничего не могут с этим поделать. Как на это отреагируют остальные женщины Кеншина? Она знает, они будут рады. Потому что женщины-синигами также переживают тот период, когда можно забеременеть, так что Унохана, к несчастью, больше не сможет иметь детей, а Юки является родной сестрой Кеншина. Для людей кровное родство не препятствие, но для синигами… Юки тоже вряд ли когда-нибудь сможет завести ребенка от Кеншина. Шаолинь вспомнила, как они собрались и обсудили эту проблему, вспомнила, как условились ничего не говорить Кеншину…, но похоже, что он обо всем догадался сам. — Теперь тебе нужно завязать с додзё и хорошо питаться, — улыбнулся Кеншин, нежно лаская губами ее ушко и висок.— Возьмешь декретный отпуск, а я пока что оформлю документы по поводу брака в мире живых. Лет пять твои ученики протянут и без тебя, мне важнее, чтобы ты была рядом с нашими детьми.