Стать сильнейшим - 2.

Зараки сделал шаг навстречу и едва уловимо качнулся в сторону, уклоняясь от выпада клинком. Куросаки нанес еще два удара — с тем же успехом. Всякий раз противник уклонялся, легко и непринужденно покидая поле зрения парня. Куросаки быстро огляделся, но так никого и не увидел. — Может, Кеншин и хорош во владении мечом, но это я научил его двигаться, — голос раздался с совершено неожиданной стороны — за плечом. Ичиго рубанул в ту сторону и засек краем глаза движение противника. Кулак парня с силой врезался точно под дых Кенпачи и отозвался острой вспышкой боли. Куросаки стиснул зубы и отскочил, понимая, что не сломал руку лишь чудом. «Сколько раз он мог убить меня…» — парень взял себя в руки и сосредоточился, подлечивая поврежденные связки. — Неплохо, но без поступи тебе меня не поймать. Ичиго мысленно чертыхнулся и исчез, на всей возможной скорости нарезая круги вокруг противника. Зараки приподнял брови, удивленный таким ходом, и довольно оскалился. «Неплохо, показывает, что атакует с любой стороны, — оценил Кенпачи.— Именно так меня и доставал Кеншин на первых порах. Но слишком долго мелькает, такие трюки нельзя затягивать дольше двух секунд». — Медленно соображаешь, — Зараки поймал руку Ичиго с мечом. Стремительный шаг, полуоборот — Кенпачи швырнул парня с такой силой, что тушка Куросаки пробила несколько стен, выбивая груды кирпича и поднимая облако пыли. Облако дыма прорезала яркая бело-голубая вспышка и ударила Кенпачи в грудь. Удар, способный рассечь высотку и отправить в небытие гилеана, лишь слегка замедлил шаг капитана одиннадцатого отряда и оставил на груди тонкую царапину. Сразу же вслед за режущим всполохом из облака пыли вылетел Куросаки, наметил удар в грудь и тут же исчез, атакуя слева. Зараки сделал небольшой шажок назад и подставил предплечье, останавливая наполненную реацу катану без единой царапины. Не ожидавший такого Ичиго на мгновение впал в ступор. — Уже лучше, — Зараки быстро ткнул кулаком под дых Ичиго, отбрасывая ударом скрюченного, ослепленного болью, неспособного дышать парня назад и ломая его телом еще одну стену. — Ты не можешь меня даже поцарапать, — Кенпачи хрустнул шеей.— Становись уже серьезнее, пацан, а не то я тебя раздавлю голыми руками. И не допускай длительного контакта с противником, если враг намного сильнее тебя. Ого! Яркий бело-голубой огненный шар прочертил стремительную черту и наметил удар точно в голову Кенпачи. Зараки рефлекторно отбил его в сторону и с удивлением отметил, что половина трехэтажного барака, попавшего под удар, перестала существовать! Быстрый взгляд на руку — и Кенпачи отступил на шаг, наполовину обнажая клинок и блокируя удар в живот. Сразу после сокацуя Ичиго сорвался в бой, игнорируя вспыхнувшую болью ушибленную спину, и нанес несколько ударов. Зараки парировал их длинным клинком, причем первый отбил лишь наполовину выдвинув зазубренный тати из ножен, и успел выхватить длинный клинок так быстро и неуловимо, что второй удар, который пришелся спустя четверть секунды, отбивал уже серединой лезвия. Сильные удары, наносимые с двух рук, не заставляли клинок в руке Кенпачи даже вздрогнуть, но Ичиго рассмотрел небольшую ссадину на левой руке противника и ухмыльнулся. «Сумел поцарапать — сумею и ранить! Сумею ранить — смогу и завалить, главное не облажаться!» — справедливо решил парень и отступил, уклоняясь от широкого выпада тати и выставляя клинок в парирование режущей волны…, но такой волны не последовало, удар Зараки ограничился лишь клинком. — Уже кое-что, — одобрительный кивок.— Покажи мне все, что умеешь, Ичиго Куросаки. Я хочу увидеть все, на что ты способен! Ичиго Куросаки рубил изо всех сил, так быстро, как только мог, изощрялся, комбинируя все известные ему стили фехтования… и не мог даже коснуться своего оппонента! При том, что за несколько минут ожесточенной рубки Зараки ни разу его не атаковал! — Руби сильнее, не выпендривайся! — прикрикнул Кенпачи.— Или ты наивно полагаешь, что сможешь сделать что-то такое, чего не сделали я, Кеншин и Ячиру? Наивно и глупо, Ичиго Куросаки! Широкий рубящий удар пришелся в клинок и сшиб парня, отбрасывая на десяток шагов назад. Едва Ичиго коснулся стопами мостовой, восстанавливая равновесие, как Зараки оказался перед ним и рубанул сверху вниз с такой силой, что мостовая под парнем просела, а ноги по щиколотку зарылись в раскрошившийся камень. Зараки сам прервал удар, давая парню выскочить из ямы и разорвать дистанцию, и только после этого перешел в атаку. «Сколько раз он мог меня убить? — Ичиго едва успел парировать колющий удар в глазницу, отделавшись рассеченным скальпом на виске.— Но он дает мне шанс. Он хочет увидеть мой шикай…» — Бакудо шестьдесят один, Рикудзёкоро! Бакудо шестьдесят три, Садзесабаку! Шесть сияющих прямоугольников сдавили поясницу Кенпачи, блокируя его движения, сияющая золотая цепь примотала обе руки к туловищу. Ичиго рванул на него, нанося рубящий удар всей доступной ему силой… — Наивно, — скучающе бросил Зараки и движением плеч разорвал сковавшие его бакудо. Зазубренный тати сверкнул, метнувшись наперерез временному синигами. Поняв, что он открыт со всех сторон, Ичиго успел уже попрощаться с жизнью, но… Точный встречный удар отбросил руки с клинком вверх, открывая Ичиго со всех сторон. И снова противник пропал из поля зрения, лишь едва слышимый звон колокольчиков позволил Ичиго броситься вперед и влево, чувствуя, как бока и спины касается острие меча. Плотная ткань косоде, кожа и плоть просто распались, словно меч резал стократ острее бритвенного станка. Кувырок, быстрый подъем на ноги — и Ичиго снова готов к бою, усилием воли накладывая простенький целебный барьер, который никогда у него не получался. Но сейчас все получилось отлично. «Кончай тормозить, напарник! — вдруг закричал в голове Зангетсу своим неприятным металлическим голосом.— Призывай меня! Терпение твоего противника на исходе, продолжишь плясать, как балерина — и сдохнешь. А я не хочу подыхать вслед за тобой». Еще несколько выпадов — и тело Ичиго украсилось полудюжиной неглубоких кровоточащих ран, а катана покрылась глубокими зазубринами. Ни один из ударов не был рубящим, все выпады Кенпачи оказались колющими, и все они при касании РЕЗАЛИ сталь занпакто в руках Ичиго Куросаки! С каждым выпадом Кенпачи все больше и больше мрачнел, а его выпады становились все серьезнее и серьезнее. «Кончай ломаться! — теперь в голосе Зангетсу слышалась откровенная паника.— Следующим ударом он тебя разрежет пополам, наплевав и на твою скорость, и на занпакто!» Зараки только начал движение, но Ичиго заметно обострившимся чутьем понял: ему не уйти и не парировать. Казалось, что реацу в зазубренном клинке будет расти до бесконечности. Там уже сжата добрая треть запаса реацу самого Ичиго! — Промедли, и ты состаришься, остановись, и ты умрешь, кричи, Зангетсу! — Ого! — Кенпачи оценил шквал реацу, ударивший в небо, а затем скосил глаза на большой тяжелый клинок в руке оппонента.— Неплохая реацу, и клинок тоже хорош. Но как ты им владеешь? Ичиго сорвался с места и нанес быстрый мощный удар. Зараки парировал, с удивлением отмечая, как задрожала рука. Второй удар, третий — и огромный неповоротливый клинок неожиданно легко обошел его защиту и с силой опустился на грудь. Ичиго отскочил, чувствуя подвох: с его противника станется подставиться под удар лишь затем, чтобы оценить мощь клинка противника. Брызнула кровь из неглубокого пореза, Кенпачи сделал шаг назад, широко ухмыльнулся и стал серьезнее, высвободив свою гигантскую реацу. Ичиго лишь слегка сощурился, наполняя Зангетсу своей реацу. — Славно, давно меня никто не ранил! — широко оскалился Зараки, окутанный плотными янтарно-желтыми потоками реацу. Давление было настолько сильным, что Ичиго даже удивлялся, как он до сих пор остался на ногах, от этого давления трескалась мостовая, слетала черепица, ломались и проваливались стены. Глаза Кенпачи Зараки пылали неестественным желтым огнем, что вкупе с безумным оскалом и слегка согнутой спиной делало его чертовски похожим на дьявола, выбравшегося из Преисподней. Один взмах изъеденного зазубринами меча — и яркий желтый поток накрыл все в зоне видимости. Ичиго с криком рубанул навстречу, с немалым трудом рассекая этот поток, а с двух сторон, всего в нескольких сантиметрах от корпуса пронеслась СМЕРТЬ, стирая все на своем пути. Этот поток слился воедино в полуметре за спиной, заставив парня замереть, как статуя. Ведь стоит Ичиго слегка оступиться — и его просто испарит, развеет на атомы эта невероятно мощная атака. Янтарно-желтый поток иссяк, оставляя после себя разрушенные остовы зданий, груды кирпича и мелких осколков, заваливших два глубоких рва в земле, окруженных изломанными домами и бараками — все, что осталось от нескольких кварталов за спиной временного синигами. Всего один удар оппонента, причем удар даже не вполсилы — скорее, взмах мечом — уничтожил все, что попалось ему на пути. «Его разрушительный потенциал просто чудовищен, — Ичиго мельком осмотрел все эти разрушения и решительно сжал рукоять меча.— Если он сделал такое всего взмахом меча, попадать под удары мне как-то совсем не хочется…» «Ну и что? — в высоком, неприятном голосе с металлическими нотками помимо бахвальства слышалась еще и обеспокоенность, легкая, но различимая.— С самого начала было ясно, что его реацу выше нашей раз в семь-восемь, что он нам не противник!» Тем временем Зараки убрал свое давление реацу, но реацу ярким золотистым сиянием окутывала зазубренный клинок, словно занпакто его противника горел. Кенпачи с оскалом поднял руку, направляя клинок на чудом уцелевшее многоэтажное здание (или противник сознательно его не крушил?) справа от него и с коротким выдохом рубанул. Вспыхнула тонкая золотистая линия, а гигантский кусок бетона и железа начал рассыпаться, нарезанный на ровные кубики примерно по метру каждый. И этот выпад тоже сложно было назвать ударом, просто противник продемонстрировал как свою силу, так и свой уровень концентрации. — Теперь ты меня не ранишь, — ухмыльнулся Зараки.— Пока не станешь сильнее прямо сейчас. А если ты не станешь сильнее в этом бою — ты бесполезен в своей слабости. — Кто может стать настолько сильнее прямо в бою? — Ичиго чувствовал странное умиротворение, словно ему не грозила самая реальная смертельная опасность в его жизни. Полное спокойствие, стремление сражаться, кристальная чистота разума — мозг парня на подсознательном уровне понял, что лишь это светлое вдохновение вкупе с обострившимися до предела инстинктами, разумом и рефлексами могут сейчас спасти его от гибели. — Если ты из того же теста, что и я — станешь, — пылающие адским пламенем глаза сверкнули жаждой боя.— Начнем же настоящий поединок! Ичиго не заметил, когда улочки и перекрестки вокруг него превратились в одинаковые с виду руины, усыпанные осколками и кусками бетона и битой черепицей, когда мостовая оказалась изрыта взрывами, ударами и режущими волнами настолько, что нельзя было шагу ступить без риска свернуть шею или провалиться черт знает куда. — Гетсуга Теншоу! — прокричал временный синигами и ударил что есть силы. Ослепительно яркий бело-голубой серповидный всполох прочертил быстро бледнеющую широкую полосу и столкнулся с зазубренным клинком. Кенпачи широко оскалился, чувствуя заметно выросшую мощь этого удара, а потом атака взорвалась двумя ослепительными потоками энергии, оставившими два глубоких рва по обе стороны от капитана одиннадцатого отряда. Как только потоки бело-голубого свечения угасли, за спиной Зараки возник временный синигами и опустил на него сияющий изнутри бело-голубым светом тяжелый клинок. — Гетсуга Теншоу! На этот раз Зараки не сумел удержать контроль над своим клинком и был вынужден отступить на шаг. Ичиго со всей силы нанес рубящий удар по открывшейся груди и тут же разорвал дистанцию, уходя от широкой, конусовидно расширяющейся полосы желтого свечения, растянувшейся вперед на добрую сотню метров и рассекшей все, что попало в нее. Кенпачи опустил взгляд на свое тело и довольно оскалился при виде глубокой рубленой раны. Клинок его противника не достал даже до ребер, но и такой удар — уже кое-что, особенно в сравнении с предыдущими такими же ударами, оставлявшими лишь небольшие ссадины, царапины и неглубокие порезы. Куросаки отвел Зангетсу назад, концентрируя всю реацу у основания тяжелого клинка и беря противника на прицел. Бело-голубой шар вспух у рукояти, и Ичиго выкрикнул, одновременно с этим делая колющий выпад: — Гетсуями Теншоу! Ослепительно яркий бело-голубой луч ударил так быстро, что Зараки даже не успел среагировать, лишь рефлекторно подставил клинок. Кенпачи впервые за последние пятьдесят лет оказался сбит с ног и пропахал стопами мостовую на протяжении добрых двух метров, вливая в клинок могучий поток реацу и с немалым усилием останавливая эту атаку. Краем глаза мужчины уловил движение со спины: Ичиго успел сместиться и уже опускал клинок, с которого слетал очередной бело-голубой серп, намереваясь ударить в незащищенную спину. На этот раз Кенпачи оказался полностью сбит с ног. Мужчина пролетел в воздухе и коснулся ладонью мостовой, позволяя весу и силе удара согнуть руку, после чего резко ее выпрямил, оставляя в каменных плитах еще один кратер диаметром метра два и легко опускаясь на ноги. «Какого черта? — изумился Куросаки.— Он не мог толком защититься, и все, что сделал мой удар — глубокая рана, даже не достигшая внутренностей? Из какой Преисподней он вылез?» — Ха-ха-ха… ха-ха… ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! — бешено расхохотался капитан одиннадцатого отряда Готей-13.— Да, неплохо, Ичиго! Хорошая попытка, и время ты подгадал верно, когда я не восстановил равновесие и не был готов даже уплотнить реацу… сбил мою концентрацию и равновесие одним ударом и сразу же нанес другой. А ты далеко пойдешь, если выживешь в этой схватке! А теперь я наконец-то прекращаю сдерживаться, и постарайся не сдохнуть сию же секунду… «Он еще и сдерживался?» — не на шутку психанул временный синигами, в этот роковой для себя миг теряя ту концентрацию, которая еще могла его спасти. Фигура капитана одиннадцатого отряда взорвалась изнутри широкой, метров десять, колонной янтарно-желтого света, мгновение спустя — и от этой колонны прокатилось настоящее цунами из его реацу, испаряя, разрывая на кусочки все, чего касалось. Руины, отметившее место их схватки, и прилежащие к ним относительно целые кварталы в одно мгновение превратились в огромную, метров триста радиусом, арену, созданную взрывом реацу, окруженную почти стометровой полосой разрушений. Но самое страшное происходило в небе. Достигнув нужной высоты, колонна янтарно-желтой реацу породила яркую кольцевую вспышку, испарившую все облака едва ли не до горизонта. Вслед за взрывом реацу ударил порыв шквального ветра, подняв тучи пыли где-то на периферии сражения, а на временного синигами опустилось гигантское, ни с чем не сравнимое давление реацу. «Ну, ничего себе! — парень почувствовал прилив страха.— Если он делает такое лишь своей реацу, даже без шикая, как же с ним сражаться? Насколько же возросла прочность его защиты? И возможно ли его хоть ранить?» — Что такое? — лицо Кенпачи помрачнело.— Неужели ты испугался? Так и есть, ты сдрейфил, увидев всю мою силу. Ну, ладно, даже ради пары ран, что ты сумел мне оставить, стоило просидеть здесь всю ночь, ожидая тебя. Мгновение — и Ичиго широко раскрытыми глазами уставился на клинок Зангетсу, срезанный в десятке сантиметров над рукоятью. На краю сознания раздался громкий, пронзительный, полный боли, отчаяния и ярости крик его занпакто. Правая рука беспомощно обвисла плетью, к немалому удивлению спускаясь намного ниже колена, чем обычно. Лишь потом Ичиго осознал, что произошло. Лишь потом пришла боль, лишь потом все его тело пронзила чудовищная слабость. По животу и ногам хлынул поток крови из глубокой косой рубленой раны от правого плеча и до середины груди. Кровь затопила горло, парень захрипел и рухнул, несколько секунд корчась от невыносимой боли и лишь потом замирая, медленно испуская дух. — Тц, и это все? — Кенпачи с сожалением взглянул на лежащее в луже крови тело.— Ты даже не заметил меня, а ведь я не стал быстрее. Это ты пересрал и стал медленнее. Какое разочарование. Надеюсь, что если я прирежу еще парочку твоих дружков, сюда заявится сам Кеншин. Вот тогда-то мы повеселимся на славу… Капитан одиннадцатого отряда закинул занпакто на плечо и двинулся в сторону своего расположения. После бессонной ночи и более-менее приличного сражения, заставившего его как следует размяться, хотелось поесть и выспаться как следует. К тому же, нужно залатать свои раны, а то чувствовать разрезы на теле — кровь остановлена сверхплотной реацу, окружающей тело — не слишком приятно. А по пути можно исполнить задуманное. «Прирезать этих детишек и заставить Кеншина прибыть сюда лично, не такая уж и плохая идея… — всерьез задумался капитан одиннадцатого отряда. — Хотя вряд ли они станут сколько-нибудь интересными, если даже этот пацан слился. Однако, он хотя бы ранил меня, уже неплохо…» «Нет…— Ичиго не терял сознания, хотя должен был.— Не смей…» Парень лежал, медленно умирая и не в состоянии даже шевельнуться — лишь смотреть в спину уходящего противника. «Не тронь моих друзей… ты, ублюдок…— парень чувствовал, как по щекам невольно текут слезы бессильной ярости.— Вставай же, ну! Шевелись… двигайся… мне нужно встать… вставай! Вставай! Вставай! Вставай!!!» Внезапно Зараки замер, а вместе с ним замер и весь мир, окрашиваясь в серые тона, а между Ичиго и Кенпачи, отодвинув ткань миров, словно занавеску, пафосно явился не кто иной, как Зангетсу. — Ну и жалок же ты, Ичиго! — хохотнул дух занпакто.— Уже все, спекся? — И не надейся, — Ичиго поднялся и сильно удивился. Он с трудом дышал и был парализован, как же он смог не то что встать — внятно говорить? Его легкие захлестнула кровь, он не мог дышать… — Но, все же, я еще могу спасти твою жизнь, — широко оскалился Зангетсу, а желтые глаза с черными склерами сверкнули предвкушением.— Или же дать тебе возможность еще раз сразиться с ним. Выбирай, моей силы хватит лишь на что-то одно. — Я не хочу ни сразиться, ни спасти свою жизнь, — Ичиго выпрямился, игнорируя то, как отвисла правая рука вместе с отсеченным куском туловища.— Я хочу победить. — Отличный выбор, Ичиго! — расхохотался Зангетсу, безумно сверкая желтыми глазами. Куросаки почувствовал, как нечто вырвалось из его тела, убирая раны. Скосив глаза вправо, парень успел рассмотреть белую жижу с крупными пузырями, залившую страшную рану и притянувшую почти отсеченный кусок тела на место. Мгновение — и об ударе напоминает лишь рассеченное окровавленное косоде. Зангетсу подобрал тем временем сломанную катану, резко взмахнул ею — и вот в его руке белый Зангетсу с черной режущей кромкой. — А теперь — отдай мне всю свою реацу и получи мою взамен! — дух занпакто бросил тяжелый клинок в Ичиго. Парень рефлекторно поймал его, и, как только он это сделал, по клинку прокатилась рябь, меняя его цвета на более привычные. — Работай быстро, Ичиго. Если он призовет шикай — нам обоим конец. Сказав это, Зангетсу исчез, мир снова обрел нормальные цвета, а бег времени возобновился. Кенпачи сделал еще один шаг и спиной почувствовал тяжелый взгляд. Мгновение — и где-то там, позади него, внезапно возникла гигантская реацу, ничуть не меньше уровня капитана. Зараки немедленно обернулся, его глаза расширились при виде совершенно невредимого противника. Ичиго Куросаки окутывали привычные бело-голубые потоки наряду с бледно-алыми, за один миг его почти угасшая реацу восстановилась и внезапно возросла раза в три, а смертельная рана исчезла без следа. — Вот оно что, — понял капитан одиннадцатого отряда.— Обмен реацу со своим занпакто. Выходит, ты стал способен и на такое… что? Куросаки исчез и возник перед ним, а грудь брызнула фонтанчиком крови из глубокой рубленой раны. Краткий обмен ударами — и Кенпачи Зараки с изумлением понял, что не может сдерживать удары оппонента одной рукой! «Черт, я слишком сильно расслабился, — мужчина стал серьезнее.— Кеншин узнает — засмеет. А он узнает, засранец…» Вот Ичиго пнул его в колено, заставив отступить и припасть на ногу, отбил зазубренный клинок в сторону и с криком нанес удар по открывшейся груди: — Гетсуга Теншоу! Полыхнула яркая бело-голубая вспышка с алыми бликами, затмившая своей яркостью даже солнечный свет. Капитана одиннадцатого отряда смело назад, несколько десятков метров мужчина пахал изрубленную и изорванную мостовую стопами, останавливая удар, а правую половину туловища пересекла глубокая, брызжущая кровью рана. Куросаки не стал тормозить и, наполнив Зангетсу максимальным возможным объемом реацу, выпустил еще одну гетсугу. В предельно сжатой волне — тут уж точно не обошлось без помощи духа занпакто — бело-голубая реацу перемешалась с бледно-алой, эта серповидная волна прочертила сияющую широкую полосу, намереваясь рассечь Кенпачи Зараки пополам. — Х-ха! — выкрикнул Зараки и выбросил огромное количество реацу, слегка замедляя гетсугу, после чего отбил режущий всполох зазубренным клинком, полностью подавив его. — Славно, как же славно! — расхохотался капитан одиннадцатого отряда.— А у тебя действительно есть яйца, Ичиго Куросаки! — Хадо тридцать три, Сокацуй! Яркий бело-голубой огненный шар ударил капитана в грудь и беспомощно погас в полуметре от него, уничтоженный взметнувшейся колонной янтарной реацу. «Да сколько же у него реацу? — поразился Зангетсу.— Он уже растратил несколько капитанских резервов, но я не чувствую, чтобы его собственный резерв сколько-нибудь истощился!» — Пей, Нозараши. Хотя бы сейчас постарайся не продуть после первого же моего удара… — Гетсуга Теншоу! Режущий серповидный всполох, сжатый до толщины клинка, полетел по непредсказуемой траектории, то и дело меняя высоту и угол удара. Капитан одиннадцатого отряда широко оскалился и махнул своим гигантским топором. Всполох просто распался на две половинки и оставил за спиной Зараки два глубоких дымящихся разреза в мостовой. Зараки бросился вперед и ударил сверху вниз, не сдерживая силы удара. Ичиго парировал, вливая в Зангетсу как можно больше реацу, но все равно этот топор прорезал клинок на добрую треть. Кенпачи нанес еще с полдесятка ударов, изрубивших клинок в руках временного синигами, после чего с силой нанес последний удар. Этот удар рассек и Зангетсу, и Ичиго от плеча до пояса наискось. Поток крови окропил землю под ногами Ичиго — мостовой здесь уже не существовало — обломки Зангетсу посыпались вниз, а сам парень сначала рухнул на колени, а потом потерял сознание с мыслью: «Я проиграл… простите… ребята…» Зараки выдохнул и запечатал занпакто, широко улыбаясь безоблачному небу. — Это был хороший бой, парень. — Кен-чан такой счастливый! — раздалось за спиной. — Ячиру! — Кенпачи обернулся и увидел своего лейтенанта, болтающего ногами на верхушке какого-то обломка стены.— Что ты здесь делаешь? — Пришла посмотреть, кто это так тебя отделал! — хихикнула маленькая бестия.— Ой, да он совсем умирает! Что делать, Кен-чан? — Отнеси его к Унохане, я пойду спать. Будет плохо, если такой перспективный парень загнется так рано. И пришли ко мне кого-нибудь, мне уже надоело истекать кровью. — Ага! — девочка забросила внушительную по сравнению с ней тушку временного синигами и бодро поскакала к расположению четвертого отряда, каждым прыжком преодолевая метров по пятьсот. Зараки проводил ее взглядом и довольно оскалился. «Все-таки, он такой же как и мы», — подумал мужчина и скрылся в сюмпо.