Ну почему ты?

POV Дима.       На улице было очень холодно. Пока я шел, то видел, как из носа и рта вырывается пар. Вот и какого черта я поперся на улицу? Да еще и ночью…       Дежавю…       Кончики пальцев на руках и ногах уже стали изрядно подмерзать, но меня это не особо волновало. Я не торопился, но и не растягивал время. Я просто шел. Даже не задумываясь над тем, что меня сейчас ждет там, впереди. Придет ли он? Или же я простою на холоде и пойму, как было глупо вестись на это смс? А может придет… И мы поговорим.       Плевать.       Просто хочу туда прийти. Хочу и все!       Тело пробрала дрожь от холода. Пусть я и был тепло одет, но меня все равно колотило. Даже скорее от осознания ситуации, нежели от погодных условий. Руки слегка тряслись, а зубы нервно покусывали то верхнюю, то нижнюю губу.       А вот и так самая лестница парка. Поднимусь по ней и буду на том самом месте. Каждая лесенка была для меня огромнейшей преградой. За эти минуты мне вспомнилось все. И случай в клубе, и ночь у фонтанов, и зоопарк, и библиотека… На лицо наползла какая-то печальная улыбка. Но я старался не поддаваться панике и идти до конца. В конце концов, что я, не мужик что ли?       И вот оно. То место.       Я нервно стал поглядывать по сторонам. На улице абсолютно никого не было. Только деревья, три фонтана стоящих на приличном расстоянии друг от друга, лавочки и…       Я нервно сглотнул и весь затрясся. На одной из этих самых лавочек, даже, по-моему, на той, что была в прошлый раз, сидел он. Он сидел и, напряженно смотря куда-то в землю, курил. Где-то на грани сознания я прифигел от того, что он курит, но сейчас мне было не до этого.       Одна его рука покоилась на колене и нервно постукивала пальцами по нему. Он был одет, как всегда, в осеннюю коричневую куртку, в черные зауженные брюки и был без шапки. На лице не было привычных очков, ведь он ничего не читал и не писал. Пару раз он чему-то усмехнулся и, сказав тихо «Так и должно было быть...» кинув окурок куда-то на землю, встал и пошел. Но сделав буквально шаг он замер. Его глаза расширились, а рот слегка приоткрылся, когда он увидел меня. Он явно не ожидал, что я припрусь в такое время.       А я все так же, не смея пошевелиться, стоял на своем месте и смотрел на него завороженным взглядом. Что делать?... Что говорить?... Не знаю…       – Привет… – тихо выдавил я из себя. Кажется, мой голос слегка дрогнул, но ни я, ни он не обратили на это внимание.       – Привет… – вторил он мне и медленно стал подходить. А у меня сердце застряло где-то в горле. Я боялся даже дышать. Чем он ближе, тем сложнее мне удержаться на ногах. Что же это за наваждение…       – Не думал, что ты придешь… – видимо, уже отойдя от шока горько усмехнулся он.       – Я хотел… я думал... – я не знаю, что говорить!!! Паника!       – Дим, позволь мне все объяснить. То, что ты видел в кабинете тогда утром, – так он меня заметил… – Было ошибкой. Она сама полезла ко мне. А я просто ничего не стал предпринимать, потому что она могла сдать меня директрисе. Она знает про мою… ориентацию… – я приложил ладонь к его губам призывая остановиться.       – Ты не должен передо мной оправдываться. Ты волен делать, что хочешь… – почему эти слова даются мне с таким трудом?       – Но почему же ты тогда сбежал?... – задал он тот самый вопрос, на который я совсем не хотел отвечать. Я молчал. Опустив голову вниз и убрав руку от его лица, просто стоял и молчать. – Пожалуйста, ответь! Прошу… – он невесомо коснулся пальцами моего подбородка, призывая поднять на него глаза. Я неуверенно приподнял голову.       – Я… потому что я… мне…       – Скажи…       – Я… люблю Вас… – как-то даже пискляво выдал я, и из глаз покатились непроизвольные слезы. Почему я плачу? Не знаю...       Вдруг я почувствовал теплые руки, прижимающие меня за плечи. Но я не обратил на это внимания, продолжая реветь. Мне хотелось хоть как-то выплеснуть все эмоции, которые сейчас переполняли меня. Но когда я, наконец, успокоился, до меня стало доходить, что сейчас такие любимые, теплые и нужные сердцу руки обвили мое хилое тельце и прижимают к столь же теплой и любимой груди.       Я удивленно поднял заплаканные глаза на Мишу. Но тот не смотрел на меня. Он смотрел куда-то в даль и улыбался. А почувствовав, что я поднял голову, опустил взгляд и заглянул в мои глаза.       – Я же говорил… Никаких «Вас» вне школы… – усмехнулся он и коснулся холодным кончиком носа моего лба, потерся об него, будто греясь. Я потерялся в ощущениях, и единственное, на что я был сейчас способен, это закрыть глаза и наслаждаться теплом родного мне человека.       – Кажется я тоже… ну… люблю тебя, что ли… – как-то тихо произнес он мне в ухо. А я вздрогнул и мои глаза расширились. Что он сейчас сказал?... Я заглянул ему в глаза и разглядел в них такое тепло и спокойствие, что просто не поверил своим глазам.       – Ч-что? – заикнулся я.       – Вот не говори мне, что не слышал! – смеясь, ответил он, и как-то уж совсем неожиданно мои приоткрывшиеся от изумления губы оказались в плену горячих губ Миши. С полминуты я никак не мог прийти в себя, а когда опомнился, почувствовал кончик языка прошедшийся по контуру моих губ, будто прося разрешения. И я, не помня себя от счастья, стал отвечать.       Теплый влажный язык скользнул ко мне в рот, вызывая стаю мурашек, прошедшихся по моей спине, и заставляя шумно выдохнуть в рот Миши и чуть отстраниться. Из-под полуопущенных век я заглянул в его затуманенные глаза и, не удержавшись, обвил его шею тонкими руками, прижимаясь вновь к его губам. Тому мой напор понравился, и он теснее прижал меня к себе за талию, углубляя поцелуй. Из меня непроизвольно вырвался тихий стон.       На секунду Миша замер, но потом лишь активнее стал врываться в мой рот очередным настойчивым горячим поцелуем. У меня сносило крышу… Становилось жарко, даже несмотря на холодную погоду на улице. Руки Миши стали скользить по моей спине, по лопаткам, по позвоночнику, по копчику… Очередной тихий и стыдливый стон срывается в поцелуе с моих губ. Боже, как же стыдно… Его рука оказалась на моей попе. Он легонько поглаживал ее, от чего я начинал чувствовать уж совсем непристойную тесноту в штанах. Поцелуи были все резче и несдержаннее, хотелось просто слиться с этим человеком воедино, до того я близко жался к Мише. Это было просто невообразимое чувство… Но вот воздух стал заканчиваться и пришлось разорвать поцелуй.       – Поехали ко мне… – прошептал мне в губы охрипшим голосом он. Я со своим уже явно плохо работающим мозгом только и смог, что шепнуть.       – Да… – сейчас я совершенно не думал о том, что мама с ума утром сойдет, если не обнаружит меня, не думал о том, на ЧТО я сейчас иду, не думал ни о разнице в возрасте, ни о том, что он мой учитель, ни о чем… Сейчас в моем опьяневшим рассудке была лишь одна мысль «Хочу…» POV Миша.       Что я творю? Что сейчас происходит? Да я вообще осознаю, что он, по крайней мере, мой ученик? Да осознаю… И боже, как же я этого хочу! С той самой минуты, когда с этим милых губ сорвался стон, мне просто снесло крышу. Я безумно хочу этого малыша…       – Да… – его ответ заставил меня вздрогнуть. Я быстро набрал номер такси, на котором приехал сюда. Ну да, я не хотел идти пешком! И я понимаю, что малышу было еще дольше идти, и он очень замерз, но ничего… Согрею…       Машина приехала буквально через пять минут. Мы запрыгнули на заднее сидение, и я, быстро протараторив водителю свой адрес, втянул парнишку в очередной поцелуй. Сначала он неловко поглядывал на таксиста и вырывался, но потом, видимо, смирившись, приобнял меня, отвечая на поцелуй. Водитель попался мужик понимающий и, ничего нам не сказав, довез до нужного пункта. За поцелуем я и не заметил, как мы доехали. Я, быстро расплатившись с мужчиной, выдернул из машины Диму и за руку потянул в подъезд.       В подъезде мы пару раз врезались в стену, целуясь, один раз чуть не свалились с лестницы, но с горем пополам добрались до моего родного третьего этажа. Затуманенными от возбуждения глазами я еле как разглядел замочную скважину и всунул туда ключ. Провернув оного пару раз, я дернул за ручку, дверь скрипнула, приглашая нас войти.       Не задумываясь ни на секунду, я втянул в свою обитель Диму, увлекая мальчика в очередной поцелуй. Тот, конечно же, не сопротивлялся, только неуверенно шагал за мной по направлению к спальне.       Я, конечно же, даже не удосужился включить свет, хоть в одной комнате, при том, что в доме была полная темнота. Из-за этого мой малыш споткнулся и упал на меня, ну а я, не ожидая подобного, упал на кровать.       Единственным источником света сейчас были уличные фонари, которые своим светом пробирались в мою комнату, освещая смущенное выражения лица Димы, который так и лежал на мне, даже не думая вставать. А я так же лежал и смотрел на него, усмехаясь. Потом резко подмял его под себя и впился поцелуем. Думаете, это был страстный, горячий и не сдержанный поцелуй? Нет. Я старался целовать со всей нежностью заботой и любовью, на какие только был способен.       Да, Дима, я уловил твои мысли. Ты понял, что сейчас должно произойти и по всей видимости боишься. Поэтому я постараюсь делать все медленно и осторожно. А начал я с этого аккуратного поцелуя.       Затащив Диму на кровать полностью, я разместился на нем поудобней и, заглянув в его глаза. В них смешались страх, желание, неуверенности и любовь. Боже, до сих пор не могу поверить, что это чудо любит меня! МЕНЯ! А не какого-нибудь такого же сопливого мальчишку.       Нежно начинаю выцеловывать его лицо. Щека, нос, лоб, висок, скула и я перехожу на его тонкую шею. Так же осторожно прохожу дорожку из поцелуев по ней. Чувствую, как он дрожит, но вдруг ощущаю, как его руки обнимают меня. Хм, какой же он все-таки невинный… Так! А от это уже интересно.       – Ты девственник? – каким-то совсем не своим голосом спрашиваю я. На что парнишка смущенно кивает и отводит взгляд. О Боже… Какое же у него сейчас лицо. Блин, чувствую себя настоящим маньяком, потому что сейчас до безумия хочется уже трахнуть его!       Но вот он, стоп-кран. Он девственник. А это значит, что нужно все делать в разы нежнее и терпеливее, как бы не был велик соблазн трахнуть его без прелюдий и растяжки…       Возвращаюсь к его шее. Провожу языком по изгибу, закусываю кожу, посасываю, там останется засос… Плевать! Я так хочу! Потом медленно начинаю забираться под его футболку, ощупывая каждый сантиметр его хрупкого тела. Добираюсь до груди оглаживаю, слегка задевая соски, и ловлю его сбившееся дыхание. Приподнимаю его футболку (и когда мы успели снять верхнюю одежду?) и припадаю губами к телу. Мимолетно замечаю, что пирсинг у него не только на лице…А еще и на правом соске красуется серебренное колечко…Не знаю, почему, но оно меня возбуждало еще больше. Выцеловываю, как что-то очень дорогое и ценное, его тело. Дохожу до сосков и провожу по одному из них языком, по тому самому, что с пирсингом, а другого касаюсь холодными пальцами. Тереблю холодное колечко языком, оттягиваю, кусаю… О да… Вот, чего я хотел… С губ моего мальчика слетает стон. Мысленно улыбаюсь.       Второй рукой нахожу его ладонь и переплетаю наши пальцы. Сопливо и неоригинально, но для первого раза самое то. Парень с удовольствием сжимает мою руку, второй зарывшись в моих волосах.       А я, уже стянув с него футболку окончательно, продолжаю терзать соски, срывая с губ Димы новые стоны. В штанах уже невозможно тянуло, ныло и болело, прося разрядки, но я старался не обращать внимания. Сейчас главное - Дима. Не напугать, не обидеть, не навредить - вот цели, которые я поставил перед собой в эту ночь. Моему малышу должно быть хорошо, и я все для этого сделаю. Оторвавшись от его груди я вновь поцеловал мягкие вкусные губы. Но тут я почувствовал то, чего никак не ожидал от парня. Его рука легла на мою эрекцию и слегка сжала ее. Я не произвольно возбужденно рыкнул. Фак, приятно… Мальчик, не нарывайся…       – Дим, не надо…– еле-еле выдавил я.       – Но… я же должен… ну… Тоже сделать тебе как-то приятно… – ох… его пошло-невинное выражение лица сводит меня с ума! Я тихо усмехнулся и расплылся в счастливой улыбке. Какой же он милый…       – Если ты так хочешь… Ладно. – я положил его руку обратно. А почему нет? Так я буду получать хоть какую-то разрядку, да и мальчик инициативный…       Дима покраснел пуще прежнего, но продолжил занятие, когда я уже расстегивал его джинсы и старался их стащить. Он приподнялся, помогая, и теперь он лежал передо мной в одних трусах, которые совсем не скрывали его стояка. Я ухмыльнулся, когда Дима смущенно свел ноги. Он хоть понимает, как сексуально сейчас выглядит? Да у меня уже яйца судорогой сводит от желания. Но я вновь себя остановил.       Я полез в шкафчик за смазкой, по пути снимая кофту. Почему-то именно сейчас до меня дошло, что бедный парнишка шел так далеко, так плохо одевшись. А если он заболеет? Ну да, сейчас не до этого…       Когда я подцепил резинку трусов Димы и потянул ее вниз, он почему-то вцепился в нее, намереваясь оставить трусы на себе. Неужели стесняется!? От этой мысли я даже засмеялся. А Дима опять смущенно отвел глаза. Я приблизился к его уху и шепнул.       – Если ты так стесняешься, тогда я первый? – парень вздрогнул и ТАК соблазнительно закусил губу, что я, не удержавшись, чмокнул его в уголок губ. Потом выпрямился и, сидя на бедрах Димы, стал расстегивать штаны. А парень то с предвкушением останавливал на мне взгляд, то, видимо осознавая, куда смотрит, отдергивал себя. Сначала я снял с себя брюки, а потом и трусы с носками. А парень уже пылал, как сварившийся рак. Он нервно облизнул губы, заставляя меня представлять уж совсем неприличные сцены с участием этих самых губ. Но сейчас не об этом…       Теперь, когда я потянул его трусы вниз, он уже не так сопротивлялся, хоть и до сих пор смущался. Я развел его ноги в стороны и, устроившись между ними, припал к губам мальчика. И все ушло на задним план. Сейчас только он и я… и больше ничего.       Из тюбика я выдавил немного жидкости себе на пальцы и стал пробирается к промежности моего мальчика. Тот, почувствовав у самого сокровенного холодные пальцы, невольно сжался. Но я лишь водил вокруг сдавшегося колечка мышц пальцами растирая смазку, чтобы та стала теплой.       – Тшшшш… Дим, не бойся, – заглянул я ему в глаза, наполненные страхом. – Я обещаю, что постараюсь сделать все настолько безболезненно, насколько это возможно… Но ты же сам понимаешь, сейчас я уже не смогу остановиться… – я не многозначно показал на свой стоящий колом член. Дима неуверенно кивнул и сказал то, с чего мне снесло крышу.       – Я тоже…очень хочу тебя… – и, черт возьми, так соблазнительно облизнул губы, что я чуть не кончил! Но меня радовало, что он так же хочет меня, как я его. И в доказательство своих слов он чуть шире раздвинул ноги.       Я решил, что это знак согласия и аккуратно ввел в него один палец. Парень никак не отреагировал, лишь шумно выдохнул и обнял меня за плечи покрепче. Я стал медленно водить пальцем внутри него, ощущая то, какой он горячий и тесный. Через какое-то время я добавил второй палец.       Мой мальчик скривился, но я успокаивающе поцеловал его в губы, призывая чуточку потерпеть. Мальчик кивнул, и я задвигал пальцами. Проникая все глубже я старался найти ту самую точку, чтобы парень больше не чувствовал дискомфорта.       – Ах!... – прозвучал несдержанный стон с губ Димы, а сам он выгнулся в спине. Нашел…       Я еще раз нажал на простату и ввел третий палец. Но, видимо, Дима его не почувствовал, потому что сейчас он смело сам насаживается на мои пальцы.       Черт, его лицо… Это сногсшибательная картина эмоций… Как же хочу…. Стал разводить пальцы, растягивая проход и не забывая нажимать на простату. Дима стонал все громче и уверенней, что призывало меня сменить пальцы собой. Что я, в принципе, и сделал!       Вытащив пальцы, я размазал побольше смазки по своему члену и приставил его к покрасневшему анусу. Мимолетно взглянув в одобряющие глаза Димы, я надавил головкой на проход, проникая.       Ахтыжебтвоюмааааать...       У меня сейчас искры из глаз полетят. Честно говоря, я никогда не занимался сексом с девственниками. Все мои партнеры были мастерами своего дела. А тут….       Тут так узко, горячо, приятно… Я прикрыл глаза в удовольствии и замер на минуту, давая привыкнуть моему мальчику. Его лицо пока что выражало лишь боль и… боль. Но я надеялся на другие эмоции на его лице, поэтому толкнулся глубже, задевая простату. Теперь боль в его глазах смешалась с удовольствием. Как же я рад этому…       Я наклонился и стал выцеловывать его грудь и шею. Кусаясь, целуя тело Димы, я добрался до его губ и, толкнувшись еще раз, впился в его губы страстным поцелуем, сквозь который были слышны то ли мои, то ли его стоны.       Через определенный промежуток времени Дима сам толкнулся назад, призывая меня двигаться дальше. А меня два раза просить не нужно, так что теперь я ускорял темп, стараясь не сорваться и не начать втрахивать его в кровать до потери сознания.       Постепенно я стал наращивать темп, слушая приглушенные стоны мальчика. Я опустил одну руку на его член и стал плавно водить по нему рукой в такт своим движениям. От такого моего действия Дима застонал громче, а я ускорил темп, чувствуя, что я уже на грани. Ведь ощущать тесноту его тела, видеть его прекрасное лицо и чувствовать жар его возбуждения было просто невыносимо приятно.       Поэтому еще через неопределённое количество раз я толкнулся в него как можно глубже и, сжав его член у основания, кончил. От такого давления мой малыш тоже не выдержал и излился мне в кулак.       Придя в себя после крышесносного экстаза, я вышел из Димы и лег рядом с ним. Мальчик был уставший, сонный, но жутко довольный. Это было видно по его выражению лица.       – Я мечтал об этом уже около трех лет, – признался парень от чего у меня глаза из орбит полезли.       – Ты хотел переспать со своим учителем восьмом классе!? Ужас… – но при своих словах я тепло улыбнулся и прижал малыша к себе.       За окном уже виднелся рассвет. Город просыпался, а вот мы наоборот проваливались в сон. Но вдруг Дима широко распахнул глаза и сказал:       – Меня ж мама убьет! Утром проснется, а меня нет! – опомнилось мое чудо. А я лишь посмеялся.       –Не волнуйся… Позвонишь ей утром и скажешь, что в школу вызвали. Если что, я докажу… – вроде успокоился. Я чмокнул его в лоб и, укрыв нас обоих одеялом, шепнул. – Спокойного утра…       – Ага – зевнул Дима и, уткнувшись мне в шею, засопел.       Я хотел много о чем еще поразмышлять, но усталость брала верх, и я провалился в сон.