Ну почему ты?

POV Дима.       Утро меня встретило неблагоприятной темнотой. Приоткрыв один глаз я огляделся. А, ну теперь понятно почему так темно. Утро то еще не настало!       Преодолев жуткую боль во всем теле, я дотянулся до своих штанов, в которых лежал мой телефон. Резкий свет экрана неприятно ударил в глаза, я зажмурился. Но потом все же нехотя открыл. На экране светился симпатичный человечек повешенный на веревке и цифры 07:34, что означали время.       Вау… Чего это мой организм потянуло на ранний режим? Перевернувшись на другой бок я уткнулся в плечо. Невольно улыбка наползла на мое лицо. Я так счастлив… Мой любимый рядом, любит меня и… пару часов назад мы занимались любовью… И от этого я тоже счастлив! Я потерял девственность с самым любимым человеком на свете. Что может быть лучше?       Но и параллельно с этим меня терзают мысли о реальных обстоятельствах. Например, о том, что он старше меня на восемь лет. Или о том, что он мой учитель литературы. Вариант с тем, что он мужчина, я не рассматривал, так как с моей ориентацией о таком можно не парится. А вот Мише… А вдруг он испугается такой ответственности и бросит меня? Хотя, о чем я!? Мы же даже не встречаемся! Мы просто переспали…       Где-то в области груди неприятно закололо. А вдруг он успокоится ограничившись просто сексом и уйдет? Просто скажет, что ничего не было и все! Нет, Миша не такой! Он не станет так со мной поступать! Он же сам сказал, что тоже любит меня, разве нет?       Вдруг на соседнем месте кровати тело заворочалось и, повернувшись ко мне лицом, все так же с закрытыми глазами, притянув меня, во сне произнесло: «Моё-ё-ё-ё!»       От этого по всему телу пробежалась тёплая толпа мурашек. И я опять улыбнулся.       Нет. Не уйдет… и не предаст… и не испугается… Я уверен! И с такой мыслью я еще крепче прижался к спящему телу и засопел.

***

      — Дима… — сквозь сон слышал я чей-то шепот, но глаза открывать совсем не хотелось. — Дима… — повторил кто-то. Хотя, почему кто-то? Конкретно, Миша! Я его даже во сне и шепотом узнаю.       — Мммм… — недовольно промычал я, сдвинув брови к переносице. Послышался тихий смешок. А потом я почувствовал, как с меня стягивают теплое одеяло, оголяя мое тело, холодно. Ежусь от этого холода и скукоживаюсь в креветку. Правда, не скукожившись до конца, шиплю от боли и возвращаюсь в обратную позу. Поясница, плечи, руки, ноги, ну и, конечно, задница очень болят.       — Больно? — обеспокоено спросили у меня, поглаживая по плечу. Слабо киваю, так и не открывая глаз, тяну руки вперед, наугад притягиваю к себе голову мужчины и целую куда попаду. Попал не туда… Открыв очи понимаю, что поцеловал Мишу в глаз. Оба захохотали, а потом Миша неуверенно притянул меня к себе и поцеловал в нос.       — Доброе утро… — шепотом поизношу я, на что чувствую, как к моим губам прикасаются такие теплые, мягкие и вкусные губы. Поддаюсь головой вперед углубляя поцелуй, но вдруг Миша отрывается от меня.       — Не надо… А то не смогу сдержаться… — как-то даже смущенно изрек мой любимый. Ну, а я, как самый настоящий ЧЁртов, пошло улыбнулся и ворвался в его рот глубоким поцелуем. Переборов неприятную тянущую боль в пояснице, я повалил Мишу на кровать и, распластавшись по нему, все так же активно целовал. И, конечно, мне ответили, обвивая мою талию руками.       Через примерно минут пять таких махинаций я почувствовал, что что-то совсем не двусмысленно упирается мне в бедро. Усмехнувшись такой быстрой реакции, я потерся бедром о его нарастающую эрекцию. Миша недовольно выдохнул и сжал ладонями мою многострадальческую попу. Я тихо охнул от его действия и прервал поцелуй.       — Малыш, нарываешься быть порванным на второй день после лишения девственности, — совсем без зазрения совести оповестил меня мужчина, а я вздрогнул от такой перспективы. А еще чуть не застонал от удовольствия, когда он назвал меня «Малыш».       — Извини… Просто очень захотелось… — смущенно произнес я. Его взгляд опустился на мой пах, где уже тоже было не все в порядке.       — Ох… Ну что мне с тобой делать, ребенок? — проворчал брюнет, снимая меня с себя, и кладя так, чтобы мы лежали друг напротив друга. Сначала я не понял, что он собирается делать, но когда одна его рука легла на мой и его члены и, сжав их вместе, стал водить рукой вверх-вниз, я жутко засмущался и закусил губу. Это действие меня всегда успокаивает.       Другой же рукой он обнял меня через плечо, прижимая ближе, целуя. Я, конечно же, тоже не лежал бревном, старался отвечать на поцелуй и обнимать его за широкие плечи. Когда рука Миши сжала наши члены чуть сильнее, я непроизвольно издал стон. Ох, у него сейчас так зрачки расширились…       Движения рукой продолжались разнося по моему организму волны наслаждения, отдающиеся глухими стонами, которые уже в который раз срываются с моих губ. Миша целует меня в шею и закусывает кожу. Ох, фак… что я потом Кате с мамой про засосы скажу?... Ладно, сейчас мне плевать на это.       Я уже неосознанно сжал своей рукой руку Миши, и стал укорять темп, чувствуя, что долго не продержусь.       — Ми… Миша-а …ах… — простонал я и, выгнувшись вперед, кончил себе на живот. Через пару мгновений меня догнал Миша, и с громким рыком тоже кончил.       И вот мы лежим, все в засохшей и не засохшей сперме, поту, с одышкой, но жутко довольные. По крайней мере, я точно!       — Ну что, в душ?... — задал риторический вопрос мужчина, поднимаясь с постели. Я кивнул и тоже попытался встать, но увы не получилось. Я лишь скривился и лег обратно. Ну, правда, жутко болит! Миша как-то сочувствующе посмотрел на меня, а потом подхватил на руки и понес в неизвестном мне направлении.       — Я тяжелый! — хотел возмутиться я, так как сейчас мне было очень стыдно и неудобно перед Мишей.       — Ничего подобного! А помыться тебе надо, потом намажу тебя заживляющим и будет полегче, — твердо сказал мужчина и поставил меня на разъезжающиеся ноги в ванну. — Хм…так не пойдет! Тогда сейчас наберу ванну, — и с этими словами он залез в ванну вместе со мной, включил воду и вставил пробку в предназначенное для нее отверстие.(ахаха… до чего двусмысленная фраза…)       Пока ванна набиралась Миша посадил меня к себе на колени, ведь на твердой поверхности ванны было очень неуютно сидеть с больным задом. Он смотрел на меня так спокойно и прямо, что это засмущало.       Через минут десять таких переглядок, ванна наполнилась водой, и мы начали мыться. Ну как начали…Он усади меня прижимая мою спину к своей груди и стал намыливать мое тело сам.       — Эй! Я не беспомощный! Я сам могу!-запротестовал я, скорее от смущения чем от самого факта, что меня считают беспомощным.       Миша промолчал и лишь продолжал намыливать меня. Потом намылился сам. А дальше преступил к мытью головы. Тут я уже тоже сам.       И вот сидят такие два парня друг на против друга в ванной и намыливают головы шампунем. Забавно выглядит, не находите?...       Вот и я так подумал, поэтому начал смеяться, а мой смех оказался заразным, поэтому теперь мы вдвоем смеялись смотря друг на друга.       После принятия ванны Миша так же бережно отнес меня обратно на кровать. И опять же я безумно смущался ведь Миша положил меня на живот их массирующими движениями натирал мой анус какой-то прохладной мазью. Потом он посадил на край, пока сам перестилал постельное. И при этом все время был голый! Это меня тоже жутко смущало, поэтому я отвернулся и ждал пока он закончит.       — Ты есть хочешь? — спросил Миша. Когда я обернулся Миша уже был одет в домашние шорты.       — Да…— Миша кивнул и пошел на кухню. — Миш! Я это… Можно у тебя какую-нибудь одежду попросить? — стеснительно протянул я, так как мне совсем не улыбалось разгуливать по дому Миши голым, а моя одежда была уже в стирке.       — Ах, да! Сейчас... — улыбнулся Миша и стал рыться в шкафу. Достав оттуда боксеры и какую-то простую черную футболку, он подал мне эти вещи и вытащил из-под кровати тапочки. А потом кивнул, мол одевайся, и ушел.       Я послушался и оделся. Правда футболка оказалась мне слишком велика и вечно сползала то с одного плеча, то с другого. Благо хоть трусы не спадали… Одевшись я вышел из спальни и, положившись на интуицию, побрел на кухню. Квартира у Миши была довольно уютной. Правда, заглядывая в каждую комнату, можно было сделать вывод, что Миша не такой уж и чистолюбивый, как кажется в школе. Кое-где пыль, пара кружек на компьютерном столе, в зале возле дивана стояли пустые бутылки из-под какого-то алкоголя. Мда… Ну, ничего особенного! У меня порой и похуже бывает!       И, все же, найдя кухню, а в ней и самого обладателя квартиры, я улыбнулся моему любимому. Правда, он этого даже не видел. Он стоял ко мне спиной и мыл посуду, а рядом на столе находились две кружки, и уже вскипал чайник. Я решил подшутить над моим учителем и, подкравшись к нему со спины, укусил его за плечо и запрыгнул на него. Тот вздрогнул, пошатнулся и чуть не свалился на пол, а я расхохотался. Он так взвизгнул, когда я его укусил! Это надо было слышать!       Повернув голову ко мне в пол оборота (я до сих пор висел на нем, сцепив руки и ноги на его теле) Миша одарил меня недовольным взглядом, от чего я перестал смеяться.       — А если бы мы упали?.. — начал было ругать меня Миша, но я его перебил.       — Прости…-я уткнулся ему в шею, — Я не знаю, зачем это сделал….-мои щеки слегка покраснели. Послышался вздох со стороны моего учителя. А потом он подхватил меня руками под бедра и усадив на стол стоящий рядом, развернулся ко мне лицом.       — Какой же ты милый… — провел ладонью он по моей щеке, от чего на ней моментально стал расцветать еще больший румянец, чем раньше. Я улыбнулся Мише и спросил:       — Ты злишься?       — Нет… просто я беспокоился что ты ушибёшься, да и неожиданно это как-то было, — в этот момент закипел чайник. Миша невесомо чмокнул меня в нос и пошел наливать чай.       А, нет, прогадал. Себе он налил кофе, а вот мне мой любимый зеленый чай. Поставив чашки на стол, он полез в шкафчик висящий над раковиной и достал оттуда конфеты.       Пока мы завтракали, обсуждали кому какие нравятся сладости, даже и не думая обсуждать то, что между нами произошло. А вот во мне поселился какой-то скрипучий страх к этому разговору. Я боялся даже подумать о том, как теперь изменятся наши с ним взаимоотношения. А вдруг мне ничего не светит? Все же, как-никак, он мой учитель… И мне совсем не хочется, если нас спалят, чтобы Мишу сажали в тюрьму. Ведь законодательство любит накручивать себя такими вещами как гомосексуализм и педофилия. Не дай бог, еще припишут изнасилование… Бррр! Меня аж передернуло от такой мысли! Но, с другой стороны, после того, что было, я вряд ли смогу теперь себя спокойно вести рядом с ним. И если мы останемся «друзьями» сомневаюсь, что у меня получится.       — Эй, Дима! — перед моим носом пощелкали пальцами, принуждая вырваться из собственных размышлений.       — А? Извини, я задумался… — наконец, отозвался я.       — И о чем же? — усмехнулся Миша.       — О нас… — очень тихо произнес я. От моих слов Миша напрягся. Видимо, и его эта тема очень настораживает.       — Ну что ж… Об этом действительно нужно поговорить. Что ты надумал?       — То, что если будем вместе, тебя могут посадить, если узнают в школе, и я этого не переживу, а если не будем - я тоже не переживу…Тупик! — выдал я все, что думал. Миша хмыкнул.       — Ну, во-первых в школе уже в курсе моей ориентации благодаря Свете, а вот если я буду с тобой, и об этом кто-то узнает, максимум - уволят.       Я поник… Было так неприятно понимать, что я приношу Мише столько проблем своей любовью.       — Эй… ты чего? — нежно спросил он поднимая мою опущенную голову за подбородок. — Знаешь… Если меня и уволят, то хоть будет за что! Нечего в собственных учеников влюбляться! — от таких слов я вспыхнул и одновременно замер в ожидании.       — Так мы, что,… вместе? — неуверенно спросил я.       — Конечно, малыш… — засмеялся он. А я просиял. Я сорвался с места и взвизгом «Ура!» плюхнулся на Мишу, стремясь поцеловать, но в этот раз он уже не удержал равновесия, и мы благополучно упали на махровый коврик (благо не на холодный кафель…)       — Ой… Прости, — замялся я, все так же лежа на любимому. А тот немного поморщившись от падения залился громким смехом. Смех оказался заразным и теперь мы уже оба хохотали лежа на полу.       — Я так рад… — смущаясь и улыбаясь, сказал я, когда приступ смеха закончился.       — А я то как… — мне улыбнулись в ответ, и моих губ коснулись такие родные любимые и манящие уста. Я поддался вперед и углубил поцелуй.       Боже, я самый счастливый парень на свете…