Прочь из моей головы

Гермиона В начале года Рон уверенно говорил о необходимости прощать врагов и отпускать прошлое, а уже сейчас с ожесточенной яростью разбивал в кровь лицо Забини. Протиснувшись сквозь беснующуюся толпу студентов, подначивающих дерущихся, Гермиона даже не сразу поняла, кого видит перед собой. Лицо Рона скривилось от ярости и презрения, мокрые от пота темно-рыжие волосы встали дыбом, а забрызганные чужой кровью губы и подбородок подрагивали от рвущегося наружу рыка. С каждой новой волной гула, проходящейся по толпе, Уизли опускал кулак со сбитыми костяшками на заплывшее лицо беззащитно дергающегося Блейза. Студенты по большей части кричали и свистели, призывая Рона вышибить из Забини дух, а тот харкал и захлебывался кровью, хватаясь за ту руку, которой Уизли удерживал его за воротник школьной мантии. — Не смей подходить к ней, ублюдок, — выплюнул Рон, с размаху заезжая Блейзу в нос. Противно хрустнула кость, и Блейз, едва ли успевший оправиться от удара по скуле, нечеловечески закричал от боли, инстинктивно пытаясь закрыть окровавленными ладонями сломанный нос. Кровь потекла ручейком сквозь его дрожащие пальцы, по запястьям добравшись до рукавов рубашки. В потемневших карих глазах промелькнул почти животный ужас. Стоящие в ряду первокурсники заголосили не то от страха, не то от восторга, и кто-то из старших оттащил их за пределы импровизированной борцовской арены, загородив спинами не самое приятное зрелище. Блейз шлепнулся на колени, нелепо елозя коленками по пыльному полу, пытаясь отстраниться и закрыться локтем от следующего удара. Видно было, что драться по-маггловски он не умел, а времени достать палочку ему никто не дал. — Не подходи к моей сестре, даже не смотри в ее сторону, ты, отродье, недостойное жить, — чем больше распалялся Рон, начиная пинать его по незащищенным бокам жестче и сильнее, тем больше цепенела Гермиона, с обеих сторон зажатая вспотевшими припрыгивающими от накала эмоций верзилами с Пуффендуя. Лаванда Браун, замершая у подоконника чуть поодаль, закрыла ладонями лицо, пытаясь сдержать ощутимую дрожь во всем теле. Гермиона отстраненно, как сквозь пелену тумана, затянувшего разум, подумала, что она, наверное, плачет. Выбившаяся вперед встрепанная Джинни гневно закричала, что было силы, лишь бы Рон услышал: — Он ничего мне не сделал! Что с тобой, Рон, да прекрати же ты! Ты его убьешь! Как раз в тот момент, когда Гермиона достала трясущимися руками волшебную палочку, кто-то грубо пихнул ее в плечо, мимо нее пробираясь к дерущимся. — Чего ты встала? Уизли сейчас его по стене размажет, — яростно прошипел до боли знакомый голос, который Гермиона различила даже сквозь невообразимый гвалт в коридоре. Вскинув глаза, она успела уловить только разочарованный взгляд серых глаз, мазнувший по ней, а затем быстро исчезнувшую за головами гриффиндорцев светлую макушку Драко. Впрочем, он в несколько широких шагов оказался между Роном и Блейзом, вновь появившись на виду. — Хватит. Угомонись, я староста школы, — сказал Малфой холодно, поставив ладонь на судорожно вздымающуюся грудь Рона. Футболка Уизли почти насквозь промокла от пота, прилипая к коже, он натужно дышал и стрелял глазами по собравшимся, как загнанный в ловушку лев. Во взгляде же Драко не было ничего, кроме какого-то мрачного сожаления. — А ты достаточно натворил. На мгновение все приумолкли, Лаванда перестала всхлипывать и размазывать тушь по лицу и зататуированному шраму, и даже Рон будто бы отступил на шаг, вытирая кровь с лица тыльной стороной ладони. Но тут же, не успела Гермиона даже облегченно выдохнуть, как Уизли замахнулся и кулаком заехал по скуле Драко. Голова Малфоя рефлекторно дернулась в сторону, по первом ряду зрителей прокатился эхом дружный вздох, в то время как стоящие сзади стали напирать на соседей, чтобы лучше видеть происходящее. Круг, оцепивший распластанного на полу стонущего Блейза, ошарашенно замершего Рона и Драко, приложившего ладонь к глубокой кровоточащей царапине от ногтей Уизли на щеке, начал сужаться. — Нет, — крикнула Гермиона, действующая на резком выбросе адреналина в кровь. Она оттолкнула от себя пуффендуйцев, выбилась вперед, поднырнула под рукой Майкла Корнера и подстреленным воробьем кинулась на Рона, сжав его за опустившиеся плечи. — Хватит, — она поймала взгляд голубых глаз Уизли и с удивлением обнаружила, что тот испугался. Возможно, силы собственной ярости, которая захлестнула его вместе с криками галдящей толпы, давно ждавшей чего-то подобного — вспышки гнева и ожесточенной стычки между гриффиндорцем и слизеринцем. — Хватит! — обратилась Гермиона уже к студентам, расставив руки в стороны в попытке отстранить напирающих на Рона и Драко ребят. — Расходитесь, иначе мне придется по очереди штрафовать каждого, кто сделает еще шаг! Мне не хочется умалять заслуги ваших факультетов, ребята. Хватит. Шоу окончено. Жесткое замечание немного охладило пыл любопытствующих, и постепенно все стали отдаляться, негромко взволнованно переговариваясь между собой. Кто-то быстро ушел, лишь оглядываясь через спину на потерявшего сознание Забини, некоторые еще какое-то время околачивались возле бледной безучастно глядящей перед собой Лавандой, пытаясь выпытать у нее, что же произошло с Роном. Впрочем, очень скоро понимая, что от молчаливой угрюмой Браун они мало чего добьются, уходили и эти последние студенты, уже подгоняемые громким звуком гонга, возвестившего о начале нового урока. — Ты в порядке? — спросила Гермиона у Рона, взяв его забрызганное кровью лицо в ладони. Грейнджер едва выдержала зрительный контакт с Уизли, жалко и затравленно на нее глядящим. Видно было, что он всей душой раскаивался в совершенном. — Просто кивни, если ты ничего себе не сломал. Рон натужно вздохнул и кивнул, робко положив свою большую теплую ладонь на предплечье Гермионы, словно прося у нее понимания. Но та без колебаний одернула руку, не желая так быстро прощать Уизли за его вспышку ярости, а затем резко обернулась в сторону окон. Как ни странно, Лаванда со своего места у подоконника исчезла незаметно вместе с остальными студентами, зато осталась хмурая недовольная Джинни, чья коса растрепалась от плясок вокруг потерявшего контроль над гневом брата. — Проводи его до башни, — попросила Гермиона, и Джинни серьезно кивнула, сделав почти угрожающий шаг в сторону опешившего Рона. — Потом скажешь МакГонагалл, что это я тебя задержала. — Но... Я и сам могу, — пролепетал Уизли, смущенный тем, что его пытались спровадить с конвоем. Он одернул края испачканной футболки, уставив виноватый взгляд себе под ноги и избегая смотреть на замершего на полу возле Малфоя Блейза. — Я могу помочь отнести его в Больничное Крыло, ведь это я... Только что... — Нет, — безапелляционным тоном заявила Гермиона, и ей почудилось даже, что стоящий позади Драко невесело хмыкнул над ее словами. — Сделаешь, как я сказала. Не тебе сейчас решать... — она запнулась, силясь вспомнить еще что-то очень важное, ускользнувшее от внимания. Сердце колотилось, как бешеное, все никак не успокаиваясь. Когда Рон с размаху ударил Малфоя, все прочие мысли вылетели из ее головы, а эмоции отступили, сменившись леденящим кровь испугом. — Минус пятьдесят баллов с Гриффиндора, — негромко подсказал Драко, и Гермиона, даже не оборачиваясь, поняла по его дрогнувшему от раздражения голосу, что он еще сдержался от более серьезных санкций. — Но... — снова попытался возразить Рон, на этот раз жестче, и Грейнджер перебила его, ткнув пальцем в его сторону: — Я бы сняла больше! — она едва нервно не рассмеялась. — Да что с тобой, Рональд? Я понимаю, что после всего, что ты вынес, в тебе живет постоянное ожидание опасности. Но нападать первым и совсем ни за что — это не выход, это тебе не способ забыться, — Гермиона взглянула на посерьезневшую задумчиво закусившую губу Джинни и лишь окончательно утвердилась во мнении, что ничего серьезнее заигрывающего подмигивания со стороны Блейза с ней не случилось. — Ты заводишься с полуоборота. Пора перестать жить, ожидая удара в спину, — произнеся это, Грейнджер и сама почувствовала, что медленно успокаивается. — Все кончено, все уже позади. Рон смотрел на Гермиону долго и пристыжено, словно ему нестерпимо хотелось повернуть время вспять и вместо того, чтобы кинуться на Забини, просто пройти мимо. Сейчас же он ясно понимал, что не сможет сделать ничего разумнее, нежели просто послушаться Грейнджер. — Идем, Джинни, — тихо бросил Рон, разворачиваясь и направляясь вперед по пустому коридору. Уже на повороте к лестницам быстро семенящая Джинни догнала его, и оба пропали из вида. Проводив их взглядом, Гермиона повернулась к Забини, крепче сжимая в руке волшебную палочку. Она кинула быстрый взгляд на Драко, заметив, что из трех царапин на его щеке продолжала сочиться кровь, и над скуловой костью намечался темный лиловый фингал. При общем взвинченном состоянии Рона Малфой еще отделался малым, хотя Гермиона все равно была зла на Уизли — к собственному удивлению, даже больше на то, что он врезал вмешавшемуся Драко, чем на то, что он затеял бесполезную драку с Блейзом. — Левикорпус, — произнесла Грейнджер ровно, отвлекаясь от невеселых мыслей и направляя палочку на Забини, так что его бесчувственное тело плавно взмыло в воздух, замерев на уровне широких подоконников. Темные отросшие волосы соскользнули с его плеч. Гермиона неуверенно предложила, обращаясь к отстраненно молчащему Драко: — Идем? Тот едва заметно кивнул, и оба в ускоренном темпе направились мимо перешептывающихся портретов и гобеленов, персонажи которых провожали плывущее по воздуху тело Забини любопытными взглядами. Блейз был похож на испанского короля, приготовленного к погребению, таким величественно спокойным казалось его бледное узкое лицо. Но от подобных ассоциаций Грейнджер становилось откровенно дурно, потому что она понимала, что если бы Драко вовремя не вмешался, она бы еще долго могла стоять в прострации и ничего не предпринимать, просто не в силах поверить, что Рон на такое способен. До Больничного крыла шли молча, только изредка окидывая друг друга испытующими взглядами. Гермиона силилась понять, что творится на уме у Драко, а что хотел выяснить он, сверля затылок Грейнджер пристальным взглядом, было неизвестно. — Мерлин! — всплеснула руками Помфри, когда Гермиона отлеветировала Забини на одну из свободных коек у приоткрытых для проветривания окон. Седая медсестра, вытерев мокрые руки о фартук, кинулась к Забини с волшебной палочкой в руке, по пути хватая колбу с дезинфицирующим зельем. К чести Помфри, она не стала расспрашивать угрюмых Гермиону и Драко о случившемся, только пробормотала в своей сурово заботливой манере: — Мистер Малфой, вам бы я советовала принять душ. Сюда вот пройдите, прямо и налево. А затем я вас осмотрю и поправлю ваше лицо. Драко равнодушно пожал плечами, стягивая через голову мантию и оставляя ее на спинке одного из стульев. Под школьной формой на нем, как отметила невольно вздрогнувшая Гермиона, оказались обыкновенные джинсы и белая футболка, в которых он часто ходил летом. Малфой уже направился, было, в сторону резервных больничных душевых, когда Гермиона схватила его за локоть и прошептала так, чтобы разбирающаяся с Забини Помфри не услышала: — Знаю, о чем ты думаешь. Что сбрасывать накопившуюся злость на врагах — это подло... Малфой раздраженно фыркнул: — Да что ты говоришь? — но руку, что удивительно, не одернул. — Я только рада, что он жив, и будет цел, когда Помфри его залатает, — пробормотала Гермиона хмуро. — Блейз и мне небезразличен. Драко наградил ее тяжелым многозначительным взглядом: — А для меня он — лучший друг. И еще, Грейнджер, ты должна прекрасно понимать, что любой, — он сделал шаг навстречу, так что Гермиона почувствовала исходящий от него запах запекшейся крови и душистого соснового угля. Но Малфой не преследовал каких-либо особых целей, бесцеремонно врываясь в ее личное пространство, он лишь удобнее разогнул руку, так, чтобы она сама выскользнула из слабой хватки Гермионы. Серые глаза печально и зло сверкнули. — Любой. Может умереть в любой момент.

***

Дожидаясь, когда Драко выйдет из душа, Гермиона беспокойно прохаживалась вдоль больничных коек. Светлое просторное помещение, в котором едва уловимо пахло кисловатым кровевосполняющим и терпким костеростом, было все таким же большим и полным гулкого эхо: обычно с возрастом привычные кабинеты и залы становились визуально меньше в силу увеличивающегося роста, но Больничное Крыло со сводчатым выбеленным потолком и обширным пространством между кроватями оставалось неизменным. Из окон, выходящих на северо-запад, практически весь день светило сквозь неплотную пелену облаков осеннее солнце, разгоняя сумрак и тени возле больничных чистых ширм. На металлических передвижных столиках были аккуратно расставлены колбы, пробирки и баночки, стеллажи у дальней стены и подсобки, принадлежащей Помфри, были до отказа забиты медикаментами. Видно, попечительский совет в этом году не скупился на вклад в школьную медицину. В этот день из студентов в Больничном Крыле находились только Забини, мирно заснувший после внутривенно введенного ему зелья, да Дэнис Криви, который на квиддичных отборочных получил такой удар бладжером по голове, что ему пришлось проводить на днях сложнейшую операцию. Помфри даже пригласила ассистента из больницы имени святого Мунго, чтобы вместе с ним на глазах у студентов, проходящих дополнительные медицинские курсы, удалить часть треснувшей черепной кости Криви и вырастить на ее месте новую. — Малкольм Бэддок чуть не блеванул, — рассказал Дэнис присевшей на краешек соседней кровати Гермионе. Криви подтянул одеяло до самого подбородка, уютно угнездившись в ворохе подушек. Он даже довольно зажмурился, весело и совсем по-мальчишески рассмеявшись — с самой смерти Колина Грейнджер не слышала, чтобы он так задорно смеялся. — А Астория, которая младшая Гринграсс, все спокойно записывала в свою тетрадь с таким видом, будто я — прорыв во всей магической медицине. Гермиона невольно улыбнулась в ответ, сжав его узкую холодную ладонь в своей. — Это ведь Астория тебе первую помощь оказала? — уточнила она. Дэнис кивнул, посерьезнев: — Она молодец. Я бы не решился пробовать на ком-то заклинания, которые знал до того только теоретически. Я думаю... — Криви ненадолго запнулся, словно решая, не сочтет ли Гермиона его громкие слова неуместными, но потом все же пробормотал: — Я думаю, что для того, чтобы рисковать чужой жизнью, требуется иногда больше мужества, чем для того, чтобы рисковать своей. Гермиону поразила вдумчивость его мысли, хотя она и понимала прекрасно, что в этом пятнадцатилетнем мальчишке слишком рано завязался клубок горечи и взрослой боли, чтобы он мыслил соответственно своему, в общем-то, беспечному возрасту. — Ты прав, — сказала Гермиона мягко, улыбаясь ему сквозь непреодолимое желание расплакаться. Так просто, на пустом месте, выпустив, наконец, наружу все тревоги этого дня. Да чего там дня, всего прошлого месяца, чтобы как следует выплакать все больное и ранящее, с томящим чувством в груди вспомнить нечто хорошее, что ушло из ее жизни неожиданно, не спросив разрешения и не размениваясь на объяснения. — Ты прав, Дэнни... Прости, я сейчас. Гермиона поднялась на ноги, ощущая легкий порыв головокружения, и протиснулась мимо одной из ширм в сторону туалетов, чтобы не наткнуться на копошащуюся у полок Помфри и не навлечь на себя лишнее внимание. Она кинулась по коридору, отбивая низкими каблуками туфель сбивчивый ритм по холодному кафелю, и уже на повороте в сторону женских уборных столкнулась на полном ходу с вышедшим из душа Малфоем, растирающим мокрые светлые волосы махровым полотенцем. В его глазах отразилось немалое удивление, когда Гермиона, не раздумывая, кинулась на ближе, утыкаясь носом в его плечо, в воротник влажной чистой футболки, и вдруг громко разрыдалась, сцепив дрожащие руки за его спиной. Волнение, страх и целый калейдоскоп бурлящих эмоций выплеснулись через край, заставив Гермиону плакать, показывать собственную уязвимость и предательскую слабость. Она прекрасно понимала — потом будет нестерпимо стыдно, но сейчас сил не хватало отступить от Драко, перестать ощущать его участившееся сердцебиение, не смывшийся запах соснового угля и хозяйственного мыла, чувствовать, как с его мокрых волос вода капает ей на шею, плечи и щеки. — Эй, — Гермиона ощутила макушкой его выдох. Теплая ладонь Драко неуверенно легла на ее спину — невообразимо! — легонько поглаживая ее сквозь ткань рубашки, оказавшейся на размер больше нужного и оттого собирающейся складками на пояснице. — Эй, с ним все будет хорошо, — прошептал Малфой, по-своему растолковав ее внезапный выброс эмоций. Он не оттолкнул ее, только сильнее прижал к широкой груди, словно тоже позволял себе недопустимое общий момент душевного откровения. Гермиона перестала всхлипывать, но так и не смогла остановить дрожь во всем теле. Она все стояла, ухватившись, что было силы, за полы хлопковой футболки Драко, пока тот мягко не отстранил ее от себя и не поднял на руки. Легко, как будто делал это каждый день, понес прочь, придерживая безвольно откинувшуюся назад голову. Последним, что помнила Гермиона, или же ей это просто почудилось, было призрачное нежное касание его пальцев на собственных губах, прежде чем она опрокинулась в забытье сна на соседней с Блейзом койке.

***

— Посмотрите на эту спящую красавицу, — загоготал кто-то, по голосу подозрительно похожий на грубоватую Панси, и, когда Гермиона с трудом разлепила глаза, слабо заворочавшись на своей койке, она обнаружила перед собой именно лицо ухмыляющейся Паркинсон, которая, помимо прочего, сидела на ней верхом, сковав движения бедер. На Панси уже не было школьной мантии, только задравшаяся до середины бедер юбка и клетчатая рубашка, открывающая проколотый пупок на плоском животе, из чего Грейнджер сделала вывод, что учебный день благополучно проспала. — Проснись и пой, тебя насилуют. — Ты что ли? Прости, но ты не в моем вкусе, — пробормотала Гермиона беззлобно и вяло, из последних сил в сделавшемся ватным теле скидывая Панси с себя. Та покачнулась, с визгом выставила ногу, в последний момент сумев более-менее мягко приземлиться на пол между койками Грейнджер и тихо посмеивающегося Блейза. — Паркинсон, может, оскорбится и уйдет, — философски заметил Забини, с хрустом откусывая от зеленого яблока. От видимых повреждений на его лице осталась только распухшая левая щека, блестящая на свету от втертой в нее мази. — А вот настоящий насильник обижаться не станет. Ему будет достаточно уже того, что ты в его вкусе. Гермиона хотела, было, съязвить что-то в ответ, поддержав словесную пикировку, но вместо этого только серьезно спросила: — Ты как? Блейз пожал плечами, взглянув на стоящую у металлического изножья кровати Лаванду. Школьную мантию та перекинула через предплечье, а набитую учебниками по факультативным предметам сумку положила на свободную тумбочку. — Если ты спрашиваешь, что я сейчас хочу сделать с Уизли, то тебе лучше не знать, — заявил он мрачно, ударив кулаком по раскрытой ладони. Несмотря на мнимую угрозу в голосе Забини, Гермиона так же уловила нотки стыда и прекрасно поняла, что данное чувство он относит к собственному неумению драться без волшебной палочки, из-за которого и загремел в Больничное крыло. — Да ладно тебе, — неожиданно вмешалась Лаванда, которая редко выступала, находясь в компании более трех человек. Она легонько почесала татуировку за ухом и добавила в ответ на недоуменный взгляд Панси: — Малфой снял с Гриффиндора пятьдесят баллов. Разве этого недостаточно? — Учитывая, что эти пятьдесят баллов заработала скорее она, — Блейз тыкнул в сторону присевшей на кровати Гермионы, — чем Уизли? — Какая разница, — Гермиона потерла переносицу, силясь стряхнуть с себя последние остатки сна. Несмотря на недавнее нервное перенапряжение и бурный спонтанный всплеск эмоций, чувствовала она себя неожиданно отдохнувшей. — В меня что-то вкачали? — Седативное зелье, — сказала Панси, поднявшись на ноги и кивнув на пустую склянку на тумбочке Грейнджер. Та слабо застонала, посмотрев на этикетку с надписью размашистым почерком "снотворное, успокаивающее, подавляющее". — Я пропустила все уроки? — спросила она жалобно. — Только об этом и думает, — рассмеялся Блейз, складывая руки на груди и прислоняясь затылком к металлическому изголовью. Его глаза лукаво блеснули. — Грейнджер, Лаванда предупредила профессоров. — Спасибо, — поблагодарила Гермиона, признательно взглянув на Браун, на что та лишь безразлично дернула плечом. — Как там Рон? Лаванда отвела взгляд, закусив губу, и пробормотала: — Он очень тихо себя ведет... После того, что устроил. — А Малфой? Забини фыркнул, пожав плечами: — Со старшей Гринграсс, наверное, опять кувыркается. Ему-то что сделается. — Блейз! — укоризненно произнесла Пасни, недовольно поморщившись, хотя и понимала, что было уже поздно. Гермиона отвернулась к окну, пытаясь скрыть ото всех собственное гнетущее разочарование.