Синдром разбитых жизней

В голове пробегались тысячи мыслей в секунду, и ни одна не казалась нормальной. Напротив, они были столь бредовыми, что хотелось разразиться диким истеричным хохотом прямо посреди холла. Но Фрэнк держался, пускай и из последних сил, лишь бы не закричать. Как же так могло случиться? Его родственная душа каждый божий день ходит по тем же светлым коридорам, что и он. Наверняка питается в той же столовой, и, ох черт, может, и за тем же столом. А если соулмэйт курит, какова вероятность того, что они не раз были вместе в гребаном месте, отведенном под курение, абсолютно одни? Сколько раз они могли стоять посреди коридора буквально в паре метров друг от друга? И сколько еще может быть таких вот совпадений? Кое-как сглотнув тяжелый ком в горле, Фрэнк понял, что не сможет пойти на остальные пары. Состояние было близко к настоящей истерике. А устраивать ее в стенах учебного заведения на глазах у студентов как-то не хотелось. Лучше пережить все дома, а после поговорить с кем-либо. Вот только разговаривать было абсолютно не с кем. Ведь Фрэнки одинок. Абсолютно и бесповоротно одинок. И только его родственная душа может принести ему счастье, но он не знает даже её имени. И кто это — она или он? Пальцы массировали виски, а глаза были плотно зажмурены. Главное не подпускать к себе весь негатив. Главное терпеть и верить, что все будет в норме. Во всяком случае, его соулмэйт не живет на другом конце мира. И даже не в другом городе! Утешив себя этими мыслями, Айеро слабо улыбнулся и вновь повернулся к списку должников, где до сих пор не мог разглядеть чертово сорок пятое имя. Сейчас остается только надеяться, что «половинка» не покинет стены института из-за глупых долгов. О, это было бы чертовски смешно. Мимо проходили студенты с разных групп, и все что-то обсуждали. Кто-то музыку и предстоящей концерт местной группы, которую любили многие. А кто-то нервничал из-за первой в своей жизни сессии. О, это волнение. Сначала тебе чертовски страшно, и думаешь, что ты до ужаса глупый человек и обязательно вылетишь и ничего не сдашь. Но в итоге все оказывается не так плохо, и, возможно, даже намного лучше, чем хотелось. Во всяком случае, у Фрэнка было именно так. Он думал, что ни черта не сдаст, но в его зачетной книжке до сих пор нет ни одной тройки. Некоторые студенты обсуждают прошедшие только что лекции. И вот одна из таких компаний привлекает внимание Айеро. Параллельная группа, в которой учится его бывший одноклассник Роберт МакКрекен. Но он всегда просил называть себя просто Берт. В целом, парни общались вполне хорошо. Фрэнк даже мог бы назвать его в какой-то степени другом, так как если у Берта и не получалось с ним встретиться, то не по своей воле. У него действительно всегда были веские причины. Последний раз парни общались не так давно, столкнувшись в одном из баров в районе, где живет Айеро. Берт выступал там со своей группой. МакКрекен умел хорошо петь, его голос нравился многим. Фрэнк не раз был на выступлении его группы и оставался доволен не зря потраченным вечером. Ощущая на себе взгляд, Берт оторвал глаза от своей одногруппницы и, увидев Фрэнка, помахал ему, после чего подошел, искренне улыбаясь. — Привет, рад тебя видеть, — МакКрекен крепко пожал руку Фрэнка, смотря прямо в глаза. Он всегда так делал. И его не волновало, что столь пристальный взгляд может смутить или даже несколько напугать собеседника. Айеро же привык к этому и спокойно выдерживал взгляд Берта. — Как твои дела? — Привет… Знаешь, на самом деле паршиво. Кажется, я только что узнал нечто очень важное для меня, — нервный смешок вырвался из парня, и он потер шею, отводя на секунду взгляд, чтобы вновь убедиться в том, что не видит сорок пятое имя в списке должников. — Да? И что же? Ты попал в список? — заметив смятение и быстрый взгляд Айеро на список, Берт невольно обернулся и бегло просмотрел его. – О, меня нет! Какое счастье. И твое имя, между прочим, я тоже не вижу там. Так что случилось, Фрэнк? — неподдельное беспокойство в глазах бывшего одноклассника немного озадачил парня, и он опустил взгляд в пол. — Ну, понимаешь… Ох черт возьми, это настолько сложно сказать, что я не могу подобрать правильные слова, хотя на самом деле знаю их и… Блять, это бессмыслица, — бормочет Айеро, все также глядя на носки своих кед. Берт в замешательстве, он никогда не видел парня в таком состоянии и даже не может себе и представить, что же заставило этого вечно улыбающегося парня так нервничать и путаться в собственных мыслях. — Фрэнки, послушай, если тебе плохо, пошли в медпункт? Я помогу тебе дойти, хэй, — МакКрекен продолжал следить за Айеро, хотя его состояние уже начинало пугать. Внезапно тот поднял голову и, собравшись с духом, выпалил. — В нашем институте учится моя родственная душа, — он почти скороговоркой произнес это и ужасно покраснел, словно сказал нечто настолько непристойное, что может быть наказан за это. А Берт откровенно уставился на бывшего одноклассника и пытался разглядеть в нем хоть что-то, что указывало бы на то, что Айеро его разыгрывает. Но увы, тот бы чертовски серьезен и уже бледен, так как боялся услышать ответ. — Погоди, это… Это слишком серьезно, Фрэнк. Знаешь, тут абсолютно не место для такого разговора, — негромко произнеся, Берт осмотрелся и, махнув одногруппникам, потащил бедного парня за локоть на выход, абсолютно не обращая внимания на косые взгляды студентов. Впрочем, как и Айеро, который послушно плелся следом, ощущая себя провинившимся ребенком. О нет, это было даже хуже. Он чувствовал себя словно преступник, пойманный на краже драгоценного бриллианта стоимостью несколько миллионов долларов. Идя по улице, каждый из парней думал о своем. Один о том, что зря сказал о своих мыслях по поводу соулмэйта. Ну разве стоит о таком рассказывать? Это же, вроде как, нечто личное, даже интимное. А он вот так запросто сказал это человеку, который по сути даже не друг ему, хотя и очень хороший знакомый. Второй же не мог поверить, что этому коротышке повезло, и он нашел свою судьбу. И да, он никогда еще не встречал таких людей. Даже его родители не были родственными душами друг друга, так же, как и любимая девушка. Да, она была прекрасная, умная, добрая и имела еще ряд восхитительных качеств, но не была родственной душой, а значит, могла уйти в любой момент. Любимое кафе многих студентов того самого института, в котором учились парни, сейчас было почти пустым. Исключение составляла пара девушек за столиком почти у самого входа и парень, сидящий в самом углу кафе с ноутбуком. Сев где-то между ними за столик, Берт быстро заказал два капучино, хотя после пожалел об этом, потому что для подобного разговора, который ему предстоял, необходимо было более крепкий кофе, как, например, американо. Осматривая бывшего одноклассника, Айеро отметил, что тот выглядит встревоженным. Берт то и дело потирал руку об руку, чуть заламывая указательный и средний палец вместе. Первый раз это сопровождалось характерным хрустом, а после производилось на автомате в тишине. Получив свой кофе, МакКрекен не выдержал и тихо спросил: — Ты уверен? — это было первое, что он хотел спросить. Ибо с такими вещами не шутят, но серьезный взгляд парня и сдержанный короткий кивок сказали больше, чем нужно было. — Черт возьми, Фрэнки. И ты, я так понимаю, не знаешь его или ее? — еще один короткий кивок и Берт застонал, закрывая лицо руками. Ему было искренне жаль этого парнишку. — Может, все не настолько плохо? Может, ты знаешь мою родственную душу? Его или ее имя числится в списке должников. Сорок пятый номер. Мы зря ушли, ты мог бы сначала глянуть, а потом тащить меня сюда, сбивая все вокруг, — нервозность так и сочилась из Айеро, так как ему было важно как можно быстрее найти свою половину и увидеть ее. — Ох, черт. Я не подумал об этом... Прости... — покраснев от неловкости, Берт глотнул кофе, облизывая губы и закусывая нижнюю. Чуть пожевав ее, он вновь посмотрел на Фрэнка и изогнул бровь. — Но если соулмэйт никогда не признает себя одиноким? — Заткнись! — достаточно громко произнес Айеро, но, осознав, что фактически вот-вот сорвется на бывшего одноклассника, поспешил исправить ситуацию. — Извини. Это нервы. Я не хочу думать о том, что не смогу увидеть свою вторую половину, притом, что мы учимся в одном ин-блять-ституте! — вздрогнув от ненависти ко всей этой ситуации, парень запустил пальцы в свои темные волосы, тихо ругаясь под нос. — Блядство, самое настоящее блядство! — Ну, я не думаю, что все настолько ужасно. Я могу найти твою половинку, объяснить ему или ей все, и, думаю, тогда все получится, — МакКрекен пытался воодушевить парнишку, но выходило как-то вяло. Фрэнк все еще держался за голову, убийственно смотря в стол и практически не моргая. Его шаг за шагом поглощала неминуемая депрессия. И справиться с ней теперь будет сложнее в этот раз, как ни крути. Вернувшись в институт, Берт первым делом прочел, кто находится под номером сорок пять в списке должников. Присвистнув и улыбнувшись, он обратился к Айеро. — Парень. Тебя это не смущает? — конечно же, он знал, что Фрэнка не волновал пол, да это никого не волнует, когда дело касается твой родственной души, но все же хотел посмотреть на реакцию парня. Айеро лишь криво улыбнулся и попытался представить свою вторую половинку. Но выходило не очень, поэтому он пихнул Берта локтем в ребра и потребовал более точных разъяснений. — Короче, я знаю этого парня. Он на пятом курсе, не популярен, но у него в окружении есть друзья. Во всяком случае, одного я его никогда не видел. Кажется, у него брат есть, школьник, — МакКрекен нахмурился и посмотрел на за спину Фрэнка. — И он стоит у окна, буквально в семи метрах от нас, читая тетрадь. Дыхание Фрэнки перестало хоть как-то функционировать, а глаза стали шире. Сердце внутри грудной клетки заходилось с бешеной силой, словно желало покинуть её. Но оно еще нужно. Очень нужно. — Какой он? Опиши, — почти проскулив, парень тяжело сглотнул и попытался выровнять дыхание, что выходило с большим трудом. — Ну, у него темные волосы, длиннее, чем у тебя, но до плеч еще не достают. Бледноватая кожа, чуть вздернутый нос, и, знаешь, у него в целом достаточно женские черты лица, я не раз замечал. Хотя когда он хмурится или злится, то сразу видно — точно мужик, — Берт тихо по-доброму засмеялся, отчего получил несильный толчок кулаком в плечо. — Ладно-ладно. Он выше тебя. Все, дальше не скажу, потом увидишь его, — МакКрекен подмигнул парню и усмехнулся. — Мне подходить к нему сейчас? — А ты можешь? — почти шепотом спросил Айеро, еще шире распахнув глаза и чувствуя, что в груди снова с бешеной скоростью застучало сердце. Это уже приносило слабую боль, но парень терпел, чуть ударив себя по груди кулаком. — Берт может все, детка, — похлопав бывшего одноклассника по плечу, он двинулся вперед, широко улыбаясь и чувствуя себя, словно находится на важной миссии. Хотя почти так и было. Не позволив себе посмотреть на это, Айеро тратил жалкие попытки, чтобы разглядеть имя своей родственной души. Но все было абсолютно тщетно. В какой-то момент Фрэнку показалось, что от стен исходит жар, и поэтому по его виску и лбу уже катился пот. Время тянулось словно улитка, и это давило мертвым грузом на парня. Казалось, что все это ужасный сон, как один из тех, что так часто снятся парню. Но, увы, это явь и тут не действует правило «Проснулся — забыл». А боль в груди, между тем, росла все сильнее, и парню приходилось чаще бить себя кулаком по груди, из-за чего на него уже косо поглядывали другие студенты. Но разве это может волновать, когда сейчас, возможно, решается его судьба? Рука, упавшая на плечо Айеро, сильно его напугала, но это был всего лишь Берт, на лице которого не читалось ничего. — Чувак, у меня не самые лучшие новости. Он… — парень замялся, правильно подбирая слова, но было видно, что это дается с трудом. — Твой соулмэйт сначала не поверил в мои слова, пока я не сказал твое имя, а он не услышал. Я написал его, и он не увидел. Мы спросили одну девушку, стоишь ли ты около стенда, и она сказала «Да», а он… Он не увидел. Хотя и был напуган. Он никогда в жизни не ощущал себя одиноким и не знает, какого это. У него есть друзья и брат, поэтому… Тебе нужно чудо. «Тебе нужно чудо», — эта фраза буквально заставила сердце Фрэнка забиться с нечеловеческой скоростью, отчего боль стала невыносимой. Упав на колени, Айеро сжал футболку в области сердца и прохрипел. — Скорую. Умоляю, скорую, — после чего абсолютная темнота поглотила, не оставляя ни намека на хоть что-то светлое. Ни в сознании, ни в жизни.