Синдром разбитых жизней

Если бы Фрэнк мог описать свое нынешнее состояние, он бы назвал все одним словом — буря. Это была ужасная бушующая буря, где черные волны могли почти достать до неба, где воронки с каждой секундой становились все больше, утягивая несчастный корабль-сердце в пучину боли и смерти, заставляя несчастных моряков забыть обо всем и только молиться, ибо у них больше нет никакой надежды на спасение. Только безостановочная мольба, ведь паруса давно разорваны ужасным ветром, сломана мачта и кажется, что вот-вот корабль перевернется и тогда даже молитвы не смогут спасти всех, кто населяет корабль. Тишину, охватившую каждого в этой больничной палате, можно было назвать не просто идеальной. Она воистину была мертвая. Никто не мог, да и не хотел что-то говорить. А зачем? Разве бы это изменило суть того ужасного, что сейчас происходило? Разве это бы помогло стереть грань между теми, кто так хочет ощущать тепло родной души? Увы, но все это настолько глупо, что нам можно посмеяться. Но вы не настолько ничтожны, я надеюсь, чтобы издеваться над теми, кто не имеет возможности обнять свою половинку. Кто не имеет права даже услышать ее имя. Кто готов пустить пулю себе в висок, лишь бы эта тишина была разрушена. К счастью этих троих, тишина все-таки нарушается спустя минут десять после того, как Уэй-старший зашел в палату и узнал, что его соулмэйт является соседом по палате любимого младшего братика. Телефон Фрэнка едва ли не разрывается от входящего вызова. Не стоит ломать мозг над тем, кто же там обрывает провода, пытаясь связаться с больным. — Да, Берт, — крайне тихо произносит парень, облизывая пересохшие губы и продолжая вглядываться в то место, где на белой больничной простыни сидит его родственная душа. — Фрэнк, ну что тебе сказали? Ты давно очнулся? — судя по голосу, МакКрекен ужасно переживает. Это бы польстило больному, не будь он в той ситуации, в которой находится в данную минуту. — Оу, я прекрасно, спасибо за заботу, — нервная усмешка, глубокий вдох и дрожащие веки прикрывают янтарные глаза. — У меня «синдром разбитого сердца». Ужасно звучит, но на деле не так плохо, через пару месяцев буду как новенький. — Ты перепугал всех. Рухнул посреди коридора, словно кукла, которой перерезали ниточки, знаешь такие? — Берт пытается пошутить, но выходит вяло, он и сам это понимает, но уже поздно забирать слова. — Да, конечно. Глупо выглядел, наверное? — взгляд вновь устремлен в одну точку. Но там до сих пор пусто. Черт побери, это должно однажды измениться. Просто обязано за все те года, что Фрэнк провел в одиночестве. — Прекрати, все нормально. Тебе сказали, когда тебя выпишут или ты обязан проторчать в «белых стенах» слишком много для своего диагноза? — МакКреен снова неудачно шутит. Фрэнк обязательно сообщит ему об ужасном чувстве юмора, но не сейчас. — Нет, через пару дней выпишут. Просто для наблюдения сейчас тут побуду и все, — Фрэнк кивает сам себе. Да, всего пара дней, но учитывая все, что происходит, становится страшно и возникает мысль, что он может задержаться тут немного больше. — Хорошо. Если что понадобится, звони, я привезу. — Спасибо. Я позвоню позже со списком всего, что нужно, — усмехается Фрэнк и коротко прощается с бывшим одноклассником, убирая телефон на тумбочку. И вновь эта сука поглощает палату. Но теперь с ней проще бороться, чем в первый раз. — Послушай, Фрэнк. Это… Это все чертовски странно, — тихо произносит Майки. — Серьезно, что ли? Я с твоим братом еще и в одном институте учусь и угадай, почему у меня синдром этот чертов? — усмехается Айеро и встает с кровати, отходя к окну и потирая лицо. Боль в груди начинает нарастать, но парень давит её, успокаивая себя тем, что у него все-таки может получиться. — Прекрати, я хочу помочь вам! — недовольно рычит Майки и поворачивает голову в сторону. — Нет, я не успокоюсь, … Фрэнк чуть улыбается, после подпрыгивает на месте. У него есть гениально-идиотская мысль, которая, в целом, может сработать. — Майки, ты можешь нам помочь! Попроси его вытянуть руку в мою сторону, — Айеро рвано дышит, медленно подходя к койке соседа. Сглотнув болезненный ком, он вытягивает свою руку и ждет. — Вытяни правую руку… Чуть левее, — просит юноша у брата, наблюдая и подсказывая. И тогда Фрэнк чувствует. Легкое касание самых кончиков пальцев. Это так странно, словно перед тобой призрак, но ты знаешь, что это далеко не дух, а настоящий человек, еще и твоя половинка. Он не отдергивает руку и лишь хватает источник тепла, ощущая немного шероховатую кожу и тонкие пальцы. Сердце отдается болью, но не той, которая может сбить ног и заставить упасть в бездну. А той, которая за собой несет спокойствие. Фрэнк держит соулмэйта за руку, но до сих пор не видит и не слышит. Казалось бы, если физический контакт удалось установить, почему бы этому гребанному закону не пойти на хуй и не дать им быть вместе? Но, увы, закон есть закон, и нарушение его может привести к ужасным последствиям. Майки с благоговением наблюдает, как его брат улыбается, выглядя крайне удивленным. Джерард кусает губу и в этот миг его вторая ладонь накрывает руку Фрэнка, отдавая больше тепла. — Майки, если что, помогай мне, — тихо произносит старший Уэй и ведет вверх кончиками пальцев по горячей руке своей родственной души. Он чувствует маленький шрамы и что-то еще… — У него… Татуировки? — тихо спрашивает Джерард, не отрывая взгляда от своих пальцев. Он ощущает лишь грубые неровные тату, которые, видимо, были сделаны не самым опытным мастером. Но он хочет их увидеть. Он жаждет этого. — Да. Некоторые классные, а некоторые… — Майки тихо смеется, — прости, парень, он спросил о твоих тату. Я ответил честно. Джерард тоже улыбается. Видимо его родственной душе не понравился отзыв Майки о тату. Его пальцы скользят выше, уже миновав плечо и оказываясь на шее. Уэй-старший не может удержаться и обхватывает обеими руками шею парня, желая коснуться лица и изучить его, словно у него нет зрения и это единственный шанс узнать о внешности человека. Майки немного неловко наблюдать за столь интимными касаниями. Но увы, сейчас он их проводник, он тот, кто может им подсказать и помочь. Но все прерывается, и Джерард резко убирает руки, так и не изучив лицо своего соулмэйта, потому что врач может не так понять. Мистер Крамер оглядывает всех с широкой улыбкой. — Мистер Уэй, у меня отличные новости. Мы перенесли Вашу операцию на завтра. Так что готовьтесь морально, — так же улыбаясь, доктор покидает палату, уходя к другим пациентам. И вот она снова тут. Та тишина, которую им едва удалось прогнать отсюда. Волшебный момент, царивший между двумя, нарушен безвозвратно. Остается только верить, что скоро все изменится. — Уэй, — произносит Фрэнк. Он только сейчас понял, что раз доктор обращался к Майки, то он смог услышать фамилию. — Ваша фамилия – Уэй. Теперь я знаю его фамилию, — детская радость затапливает сердце бедного парня. А Джерард слышит. Он слышит только свою фамилию, которую повторяет его вторая половинка и на глазах блестят слезы. Этот голос настолько кажется родным, что хочется кричать от радости, но для нее еще нет настоящей причины. Они оба смотрят друга на друга, но пока не видят.