Багровый шлейф.

Он здесь, но я Его не слышу, От сердца Лик Его сокрыт, Мне в душу Дух Его не дышит, И Он со мной не говорит.

Аделаида Герцык

Аделаида мрачно глядела в окно, скрестив на груди руки. Снова шел дождь. Как же она его ненавидела в этот момент… С самого утра ведьму не покидало чувство, что должно произойти что-то плохое. Причем ни где-нибудь, а именно на балу. Как обычно… Девушка поплотнее укуталась в теплую шаль, зябко обхватив себя руками. Ожидание вечера было просто невыносимым. - Маркиза, перестаньте себя накручивать и давайте лучше сыграем одну партию. Девушка молча развернулась и, зашуршав юбками, тихо села в кресло, смотря на шахматную доску кошачьими глазами. - Ваш ход, - шепнул Ричард, материализовавшись за её спиной. Подхватив белую пешку пальчиками, Аделаида передвинула её на одну клетку. Игра началась…

***

- Бал-маскарад? – присутствующие уставились на девушку так, будто она предложила нечто невообразимое. - Именно, - казалось, её нисколько не смутила всеобщая реакция. – Графа Фантомхайва все прекрасно знают в лицо, тем временем как моего лица никто не видел. В данной ситуации мне проще будет сохранить инкогнито. - Я согласен, - внезапно произнес Сиэль, мрачно глядя на королеву. – Никто из присутствующих не должен знать, что маркиза Ливингстон и леди Багира одно лицо. - Так будет легче подобраться к вампирам, - подытожила Виктория, вставая. Присутствующие последовали её примеру. – Хорошо, маркиза, я ещё в силах выполнить вашу просьбу и пойти на эту авантюру. Но мне нужны гарантии, что никто больше не умрет. Виконт Друид стал моей последней каплей. - Об этом можете не беспокоиться, Ваше Величество, - ведьма учтиво поклонилась, при этом не теряя своего достоинства в глазах окружающих. – Можете не сомневаться. Ни один человек в зале не пострадает, - слово «человек» она выделила с особым акцентом. - Но… - Виктория непонимающе склонила голову на бок. – Как же вы собираетесь раскрыть этих… - она задумалась, подбирая подходящее слово. – Вампиров? - У меня есть одна мысль, Ваше Величество, - ещё один поклон. – Но боюсь, что о нём вы сможете узнать лишь на самом балу. А пока что мне нужно продумать детали. Королева выжидающе посмотрела в чёрные глаза девушки, но, не разглядев в них и тени лжи, всё-таки кивнула. - Хорошо, - наконец выдохнула она. – Я позабочусь о приглашениях, а остальное будет зависеть лишь от вас. И да, ещё одно… - Виктория многообещающе взглянула на юного графа. – Приглядите за ним. У Сиэля неэстетично отвисла челюсть и он почти с ужасом уставился на не менее шокированную Аделаиду. У девушки нервно задергался глаз и уголок губ. Но она всё-таки взяла себя в руки и чисто механически сделала реверанс. Королева, улыбнувшись, указала на выход.

***

И вот теперь девушка была вынуждена на время приютить в своем доме графа и его дворецкого. К слову говоря, последний всё чаще начал поглядывать на девушку, если не сказать хуже. Аделаида готова была поспорить, что именно благодаря ему прерывались все её уединенные разговоры с Джокером. А порой, от чересчур пристального взгляда, казалось, что платье вот-вот вспыхнет, оставив её в неглиже. Ведьма шипела, проклинала его, но вслух возмущаться и не думала, прекрасно понимая, что сейчас не до этого. И время не то, и ситуация неподходящая. - Вам шах, миледи, - из раздумий её вывел чуть насмешливый голос мальчика. Вздрогнув, она посмотрела на шахматную доску. Действительно, король в опасности, но… Улыбнувшись, она передвинула ладью. - Двойной шах. - Как? Около игроков мгновенно столпились люди, неверующе глядя на доску. Фигура чёрного короля внезапно оказалась окружена с двух сторон белыми королевой и ферзем. Девушка подперла скрещенными пальцами подбородок, со смехом глядя на вытянувшееся лицо графа. - Ваш ход, граф. Тряхнув головой, Сиэль вздохнул и передвинул очередную фигуру. - Шах и мат, - белая «королева» опрокинула черного «короля». – Вы хороший игрок, граф. Но состязаться в игре с бессмертным – это глупо, и лишь доказывает разницу между нами. - Разве не бывает глупых бессмертных? – мальчик скрестил руки в районе живота и прищурился. - Бывают, - не стала отрицать Аделаида, вновь расставляя шахматы. – Но об этой глупости могут знать лишь сами люди. - Или нелюди, - подтвердил граф Фантомхайв. - Тоже верно. Ещё партию? - Пусть Себастьян сыграет вместо меня, - кривовато усмехнулся Сиэль, поднимаясь с кресла. – Мне любопытно будет взглянуть на партию бессмертных. - Как скажете, - Аделаида пожала плечами, жестом приглашая дворецкого сесть. - Ваш ход, миледи, - улыбнулся Себастьян, указывая на её белые шахматы. Задумчиво кивнув, девушка передвинула пешку…

***

- Ничья, - сказал Рик, смотря на доску. - Ничья, - мрачно подтвердил Марк, обнимающий за талию Бист. Девушка в смущении пару раз ударила его кулаком по груди, но безрезультатно – мужчина даже не обратил на это никакого внимания. - Ты проиграл, Марк, - хихикнул Питер, протягивая свою маленькую ручку и демонстративно щелкая пальцами. Тяжело вздохнув, мужчина выудил из кармана камзола несколько момент и, буквально отрывая от сердца, протянул их бывшему воздушному гимнасту. Тот, с бывалой ловкостью циркача, выхватил их и спрятал в штаны. - Эй! – гневно выкрикнула Венди, требовательно протягивая брату ладонь. Надувшись, Питер вынул половину монет и отдал их сестре. Девушка в теле ребенка довольно хмыкнула и спрятала деньги в корсаж платья. Аделаида вновь внимательно глянула на доску. Ничего. Ни единого хода, который она могла бы совершись. Поджав губы, девушка решительно встала и, скрестив на груди руки, подошла к окну. Солнце стремительно, как и положено в это время года, опускалось за горизонт. Несмотря на то, что в поместье было тепло, девушка выдохнула облачко пара. Зрачки её желтых глаза то нервно сужались, то расширялись до предела, закрывая собой радужку. - Что-то не так, миледи? – Сиэль встал рядом, вопросительно изогнув дугой бровь. - Скоро ночь, - тихо отозвалась она, не мигая глядя на заходящее солнце. Казалось, что её нисколько не беспокоит яркий свет, который буквально резал глаза. - Неужели вы боитесь? – улыбнулся юный граф, с любопытством глядя на девушку. - Только глупцы не боятся этой ночи. Или безумцы, - хрипло отозвалась ведьма, скосив глаза. - Есть то, чего даже боятся бессмертные? - Одиночества, - холодный тон девушки, заставил вздрогнуть и отступить назад. Граф Фантомхайв задумчиво оглядел, шумевшую за их спинами, компанию циркачей и внезапно улыбнулся. Почти по-мальчишески наивно и открыто. Как улыбаются маленькие дети при виде сладкого, заветного леденца. - Вы не одиноки, пока есть те, кто любят и принимают вас и ваше… хм, происхождение. - Да, но через лет пятьдесят-шестьдесят и их не станет. Первый раз всегда трудно, а потом привыкаешь… - вздохнула Аделаида, грустно усмехаясь. - О чём вы? – нахмурился Сиэль, глядя на девушку. - О смерти близких людей, - спокойно пояснила она, убирая выбившуюся из прическу прядь обратно. Волосы послушно приобрели первоначальный вид. – Сперва тяжело свыкнуться с болью в сердце, но постепенно и она затихает, оставляя лишь воспоминания. Иногда грустные, иногда веселые… Всё всегда зависело от людей, но я – всё помню. Помню каждого человека, с которым мне приходилось сталкиваться в жизни. Вы говорите, что хорошие люди часто забываются, но зато злые и жестокие – всегда дают о себе знать. А всё почему? Да потому, что зло во всех людях одинаково и всегда проявляется там, где его меньше всего ожидают. А добрые люди… Печально, что многие забывают о них. Все помнят лишь «зло за зло». Поэтому нам – бессмертным – ничего не остается, только как помнить. Из воспоминаний и боли строится наша жизнь. Каждый раз, встречая новых людей, будто рождаешься заново, проживая всю ту жизнь вместе с людьми. А потом, когда твои близкие постепенно угасают и вянут – погибает частичка тебя. Но вновь приходится возрождаться, заглушая боль от новой потери. А заглушить её могут лишь другие люди, неважно какие. Поэтому бессмертный никогда не будет одинок. Он всегда ищет то, что поможет заполнить образовавшуюся пустоту. В прочем, тоже самое и делаете вы – обычные смертные. Вы тоже стараетесь найти новых людей, чтобы забыть старых. Привязываетесь к ним и вновь теряете. Но многим не удается справится. Все эти бессмысленные отравления, суициды, убийства… Странно, что вы думаете, будто это поможет избежать всех проблем. Глупо и наивно. Смерть одного человека, не справившегося в этой жизни – ничто не решает, лишь приносит ещё больше мороки и проблем другим людям. А бессмертным даже не предоставляется право выбора. Хочешь жить вечно? Живи. Хочешь уйти из этого мира? Не уйдешь. Всё это – сплошное проклятие, которое называется вечным одиночеством и скитанием по мирам. Даже умереть нормально не получается, - на последних словах Аделаида в досаде хлопнула себя ладонью по бедру. Задумчиво пожевав губы, Сиэль тихо, еле слышно, спросил: - Разве нет способа отказаться от бессмертия или убить его? Маркиза хрипло расхохоталась. - Можно всё, если постараться. Главное знать где и как, - подмигнув, она развернулась и, зашуршав подолом платья, направилась к выходу. – Выезжаем через час, попрошу всех к этому времени собраться. - Аделаида, - вперед выступил Джокер, мрачно глядя на девушку. – Не хотите ли вы сказать, что мы снова остаемся в поместье? - Хочу, - кивнула она, поворачиваясь. – И это не обсуждается! - Но маркиза, мы можем помочь! – в ярости Даггер стукнул кулаком по столешнице. Шахматная доска полетела на пол. - Это не честно! – воскликнула не менее разъяренная Бист, вскакивая с коленок Марка. – Почему именно они?.. – и косой, недобрый взгляд в сторону графа и его дворецкого. Устало потерев виски, ведьма поморщилась. В последнее время голова начинала болеть всё чаще и чаще, принося дискомфорт. В ушах шумело, а слова циркачей отдавались подобно эху сквозь туман. - Я объясню, - тихо произнесла она, поднимая на них затуманенный взор. – Многие из знати знают вас в лицо и, несмотря на то, что большинство людей будет в масках – ваши трюки могут запросто раскрыть. С момента вашей «смерти» прошла всего неделя, - косой взгляд в сторону Сиэля и Себастьяна, последний лишь спокойно передернул плечами. – Не думаете ли вы, что люди успели вас позабыть? - Но мы ведь не будем делать трюки при всех, - с жаром возразил Даггер. Аделаида подняла вверх руку, останавливая его. - Я более чем уверена, что как раз-таки это и пригодится. Вполне возможно, что мне придется раскрыть своё лицо. А если это произойдет – конец наступит всем. И мне, и вам. - Но почему? – Долл недоуменно подошла поближе. - Потому ведьм не любят и по сей день, - сказала, как отрезала. – Подозреваю я, что вампиров там не двое и не трое, а гораздо… гораздо больше. - Проще говоря, - влез в разговор Ричард. – Она не хочет рисковать вами. - Но ведь… - Джокер вновь попытался заговорить, но прислоненный к его губам указательный пальчик девушки, заставил замолчать. Сердце предательски пропустило несколько ударов. - Я дала вам второй шанс на жизнь, - голос её был мрачен и холоден, но лишь глаза выдавали её тревогу и беспокойство. – Поэтому воспользуйтесь им. Забудьте о своих навыках. Забудьте всё, что связывало вас с цирком. Моя защита – вас не касается. Как и моя жизнь, - последние слова резанули по ушам. Прикусив губу, Аделаида выбежала из гостиницы. - Чёрт! – рыкнул Джокер, рванув следом за девушкой, но был остановлен твердой рукой. – Отпусти, демон, - прошипел он, гневно оскалившись. Себастьян невозмутимо произнес: - Оставь её в покое. - Ты мне не указ, - процедил Джокер, дернув руку. Твердые, длинные пальцы дворецкого впились чуть повыше локтя, как раскаленное железо. - Повторять дважды не буду, - глаза демона приобрели недобрый блеск, хотя на губах по-прежнему играла привычная всем улыбка. – Не приближайся к ней. - Думать надо было веков, эдак, пять назад, когда она ещё была рядом с тобой. Улыбка сошла с лица Себастьяна, как маска, которую скидывают актеры. - Она всегда была рядом со мной, - сухо произнес он, отпуская руку парня. – Там, что вы – люди – называете сердцем. Как и я с ней. И этого не изменить, как бы ты не пытался её удержать. Ты умрешь, а она будет жить дальше. Между тем, как я тенью буду следовать за ней по пятам. - Демон, - выплюнул Джокер, удаляясь из гостиной. Себастьян задумчиво посмотрел ему вслед. - Нет. Я – низверженный. А это гораздо хуже. Падшие ангелы знают любовь и гордость… гордыню падения… и ненависть. Чувства существ, отрешенных от мира, сильны и огромны, и слиты воедино с волей. Но в небесах ангел не представляет собой ничего особенного. Лишь падая – мы сияем ярче. - Так всё-таки, - Сиэль подошел к своему дворецкому, скрестив на груди руки. – За какие грехи ты пал? - За убийство предателя. - А точнее? – прищурился мальчик. Себастьян улыбнулся. - Не задавайте те вопросы, на которые не желаете знать ответа. Хотите чаю? - Меня от тебя наизнанку выворачивает, - фыркнул граф, но чашку всё-таки взял. Война войной, а чай по расписанию.

***

Вздохнув, Аделаида скинула с себя надоевшее платье. Зашуршав, оно тяжелым камнем рухнуло на ковер. Перешагнув пышные юбки, девушка накинула домашний халат прямо поверх корсета, завязав его под грудью. Время ещё было предостаточно. Сжав одной рукой янтарь на своей шее, чуть прислонилась о туалетный столик. Голова болела, а мысли все перемешались. Поморщившись, маркиза сквозь проступающую боль принялась аккуратно массировать пальцами виски. Боль не ушла, а стало лишь хуже. «Кажется, я всё-таки схожу с ума», - со смехом подумала она, глядя на своё отражение. Любопытно, что бы подумали люди, узнав, что эта шестнадцати-двадцатилетняя девушка на самом деле одна из древнейших ведьм повидавшая за свои века ни одну смерть, узнавшая ни одну тайну? Что это сознание, смотревшее на неё, может убить без раздумий и сожалений? Ведьма дернулась, когда почувствовала резкий холодок. Поджав губы, она повернулась, глядя на незваного гостя. - Удивительный способ проникновения к даме – через окно, - фыркнула, скрестив на груди руки. – Что тебе нужно, Себастьян? Демон сидел на подоконнике, подтянув к себе одно колено. Глаза его, которые приобрели малиново-алый цвет, неотрывно глядели на девушку. Гордо вскинув голову, ведьма скептически изогнула дугой тонкую бровь. - Мне долго ждать? – холодно поинтересовалась она. Вздохнув, мужчина легко спрыгнул и в одно мгновение оказался рядом с ведьмой. Аделаида не шелохнулась, всё так же мрачно и выжидающе смотря ему куда-то в район подбородка. Не вздрогнула и тогда, когда руки демона уперлись в стену по обе стороны от её головы. В том месте, куда впечатались его ладони, пробежала сеточка трещин. - Для тебя я Габриэль, - угрожающе прорычал он прямо в губы. Скривившись, ведьма отвернулась. Но тут же её подбородок оказался зажатым в крепких, холодных пальцах мужчины. Нехотя она повернула голову, по-прежнему смотря куда-то мимо него. - Посмотри на меня! – от этого громового рыка, казалось, содрогнусь стены. Уши заложило, а стекла задрожали. Аделаида спокойно посмотрела на него. Как он и велел… И ничего, кроме бешенства, ярости и ненависти в них не увидела. Ничего, что она видела в первую их встречу. Маска радушие и доброжелательности, какая была у Себастьяна-дворецкого ни то, что дала трещину… разрушилась! Теперь перед ней было лицо Себастьяна-демона. - Зачем пришел? – прошептала она, прикрывая глаза. Пальцы уперлись в стену, царапая гладкую поверхность. Демон со свистом выдохнул сквозь зубы и сделал шаг, сокращая и без того маленькое расстояние. Аделаиде пришлось сделать маленький шажок назад, чтобы не упасть. В результате она окончательно уперлась спиной в стену. Себастьян осторожно провел пальцами вдоль щеки девушки. Осторожно, словно касаясь хрупкого, уже однажды разбитого, а теперь вновь склеенного фарфора. - Ты прекрасна, моя леди, - прошептал он, касаясь губами её щеки. – И мне не нравится, что к тебе прикасаются всякие… - он задумчиво пожевал губы, силясь найти более емкое слово. – Циркачи, - наконец нашелся он. - Странно, что ты об этом только сейчас задумался, Михаэлис, - её глаза гневно сверкнули исподлобья. – Раньше тебя как-то не тревожило, где я и с кем. А ведь прошел уже не один век. Так что изменилось сейчас? Его губы коснулись мочки уха. Прикусив, тут же провел языком, зализывая кровоточащую ранку. А затем тихим, вкрадчивым голосом прошептал: - Я всегда знал, с кем ты и чем занимаешься, и прощал. Но теперь мне надоело! Я не могу больше терпеть. Всё время ждал, смотрел на тебя, хотел и умирал… - Что за чушь ты несешь, Михаэлис? – процедила ведьма. Руки её невольно сжались в кулаки. В мгновение ока её руки оказались в его власти. Крепко держа их одной рукой, поднял их вверх. Аделаида дернулась и зашипела. Гневно и отчетливо. В глазах читалось лишь бешенство. Второй рукой, мужчина дернул вниз её халат, служивший хоть какой-то одеждой. Послышался громкий треск материи, и на пол полетел жемчуг, разбегаясь по углам. На скрученных руках девушки остались лишь остатки рукавов, которые демон небрежно смахнул на пол. Ведьма зарычала и метко съездила ему ногой прямо по колену. Мужчина даже не поморщился. Он и прежде не чувствовал боли, но когда его била женщина… Свободной рукой он наотмашь дал ей пощечину. Голова ведьмы мотнулась в сторону, а на щеке мгновенно появился след от удара. Пара секунд и кожа вновь становится белее снега. Ведьма подняла глаза, вот только в них больше не было прежней ненависти и ярости, лишь понимание и недоумение. Он вдыхает запах волос, восхищенно трется о нежную щеку и даже поглаживает по спине, что весьма неожиданно со стороны конкретного демона. Аделаида очарована и ошарашена одновременно. На миг она расслабляется, поддавшись настойчивым, пылающим рукам, позабыв обо всем на свете. Несомненно, Себастьян завораживал. В этих кровавых, ожесточенных, чуть отрешенных, грустных глазах, мелькало нечто неведомое. А грубые, страстные движения, странным образом заставляли выгибаться подобно кошке и требовать продолжения. По-прежнему держа руки маркизы высоко над головой, мужчина расшнуровал ей корсет, и тот полетел на пол, приземлившись рядом с остатками халата. Его рука коснулась плеча, шеи, щеки и, наконец, устроилась на затылке. И вот его губы накрывают алые губы девушки. Аделаида скривилась и с неохотой ответила на поцелуй, не чувствуя при этом ничего, лишь пугающую пустоту внутри. Словно почувствовав это, Себастьян резко отстранился и, резко дернув девушку на себя, ударил её по спине. Вскрикнув, Аделаида потеряла равновесие и упала на пол, совсем рядом с кроватью. Место, куда пришелся удар, горело огнем. - Не смей отодвигаться от меня! Не смей! - Ты спятил?! – яростно восклицает она, скребя ногтями по махровому ковру. – Отпусти! – взвизгнула, когда мужчина схватил девушку за волосы и почти без малейшего усилия забросил её на кровать. Всё ещё слыша, как звенит в голове, Аделаида увидела, как над ней нависает мужчина, на ходу одной рукой расстегивая рубашку. Его язык медленно заскользил по разгоряченной шее, и из уст маркизы вырывается тихий полувздох, полустон. Себастьян вздрагивает, откликаясь на возбуждение ведьмы. Девушка не проронила больше ни слова, лишь сильнее сжала зубы, чувствуя, как острые клыки распороли ей губу. Поцелуй демона был похож на то самое пламя, в котором она должна была гореть, поэтому и отказывалась отвечать на него. Пустыми чёрными глазами девушка глядела в одну точку на балдахине, стараясь не думать ни о чём. Жесткие губы Себастьяна жадно теребили её собственные, размазывая кровь по подбородку и щекам. Аделаида отвернулась. Такое унижение она испытывалась лишь единожды, тогда в тюрьме, когда её изнасиловал «раб божий», тот проклятый священник. Горячие руки царапали её тело, каждый раз, как предыдущие разы затягивались на глазах. Пальцы до боли и синяков сжимали руки и ягодицы. Багрово-красные засосы кровоточили, а мужчина, будто с удовольствием размазывал её кровь по телу, вырисовывая на теле узоры и символы, понятные лишь ему одному. Скосив глаза, ведьма зажмурилась – его метка пылала настоящим огнем. Теперь было понятно, откуда такой жар… «Надоело!», - выдыхает она, сверкнув желтизной глаз. Раздавшийся грохот, скорее всего, напугал прислугу внизу. Аделаида медленно и как-то лениво сползла с кровати и присела на корточки напротив, казалось, ошарашенного демона. Подняв взгляд, ведьма невольно присвистнула – всю стену пересекала огромная трещина. Себастьян тряхнул головой и удивленно поглядел на свою окровавленную ладонь. - Не забывай, Михаэлис, - на удивление спокойным голосом начала она. – Не забывай ни то, кто я есть. И не забывай того, кто на самом деле является моим отцом. Запомни это, - отчеканив это, она поднялась. – А теперь проваливай, пока я не вынудила твоего хозяина отдать приказ. Усмехнувшись, мужчина поднялся и застегнул свою рубашку. Проходя мимо девушки, он провел пальцами по её шее там, где была печать. - Не забывай, дорогая моя, кому ты принадлежишь. - Уходи, - прохрипела она, сжимая кулаки. – В тебе не осталось ни капли от того низверженного, которого я знала. Ты, дьявол, пал окончательно. Девушка и не услышала, как мужчина уже выскользнул за дверь, оставив её одну. Глубоко вздохнув, Аделаида запрокинула голову, стараясь унять дрожь во всем теле. - Нет… Это больше не Габриэль… Проведя рукой по лицу, словно стирая невидимую паутину, девушка громко крикнула свою горничную. Кэт, если и удивилась, то виду не подала и помогла маркизе привести себя в порядок. Протерев её тело влажной тряпочкой, вздохнула. - Что такое? – ведьма недовольно уставилась в зеркало, рассматривая очередной засос. Цыкнув, аккуратно дотронулась до него пальчиком, и тот слился с кожей. - Что собираетесь делать? – вопросом на вопрос ответила девушка. Аделаида задумалась. - Жить, - тихо шепнула она. – Жить, как и жила прежде. - Вы ведь любите его, - вздохнула Кэт, расчесывая ей волосы. - Я любила Габриэля, а Себастьяна я не знаю, - сухо отозвалась она. - Тогда почему вы плачете? – вздох ещё более тяжелый. На этот раз девушка ничего не ответила. Лишь вытерла одинокую прозрачную слезинку, скатившуюся по её щеке. А разве можно считать одну единственную слезу за плач? Ведьма решила, что нет.