Багровый шлейф.

Пеплом белым покрыты косы. И глаза, как рубины горят, Только жизни в них нет вовсе - Равнодушен твой образ, и взгляд. Просто тень... От былого величия - Восковой белизны красота. Его кукла... В речах - безразличие. Так покорна, кротка и хитра. Пеплом белым покрыты волосы, Только пепел ли? Иль седина? Нет эмоций в девичьем голосе, Просто кукла... Жаль, не моя... Ирина Эльба специально для книги "Тень Кощеева"

Сиэль Фантомхайв не находил себе места от беспокойства. Произошедшее никак не поддавалось объяснению. как герцог... нет, граф Дракула смог понять, что маркиза является ведьмой? ведь сама Аделаида не сразу сообразила, что этот, тот притворяется человеком, является вампиром. теперь что? Её казнят, сожгут на костре, как ведьму... Успокаивало лишь то, что ни костры инквизиторов, ни что-либо другое из святых сил, не действовали на девушку. Насколько помнил юный граф, ведьма хоть и не верила в силу Бога, но боготворила Святую Жанну. Ко всему прочему, демон вряд ли оставит свою избранницу ждать своего смертного приговора в тюрьме. Себастьян исчез почти тотчас, когда привел «Ноев ковчег» в поместье Фантомхайв. О, то ещё было зрелище! Циркачи, прекрасно помня о том, при каких именно обстоятельствах они присутствовали здесь в последний раз, не горели ж особым желанием пережить это снова. Смерть кружила вокруг них, но не могла приблизиться вплотную. Магия, наложенная ведьмой, хорошо охраняла их. Аделаида держала своё слово, сказав, что их жизнь кардинально изменится в лучшую сторону. Но ведь никто не мог знать, на что она променяла их жизни. Сиэль не сомневался в благородных намерениях ведьмы, но и отрицать то, что она использовала их в своих целях, было бессмысленно. Она нашла в продлении их жизней свою выгоду, нашла зацепку, чтобы найти Себастьяна, спустя почти шесть веков разлуки. Но что теперь будет с ней? Уйдет? Вернется к себе на родину и забудет обо всем? Алая ведьма уже вошла в историю, переписав её полностью. Граф прошелся вокруг кресла, остановился, обеспокоенно взглянув в окно, и вновь обошел рабочий кабинет по периметру. Трудно было сказать, что решат предпринять бессмертные. Но ещё труднее было сказать, что они будут делать после всего этого. Flashback. Несколько дней назад. — Мой лорд, о чём вы договорились с маркизой Ливингстон? — сухо спросил Себастьян, едва они вернулись из поместья беловолосой ведьмы. — С маркизой? — Сиэль вопросительно изогнул бровь, искривив губы в понимающей улыбке. Дворецкий, заметив резкие перемены в настроении юного господина, чуть нахмурился. С его лица пропала вся доброжелательность, а черты его заострились, как у хищной птицы. — Называй её Ребеккой де Роган, как и раньше. Демон застыл каменным изваянием, побледнев. Желваки вздулись, а через тонкие белые перчатки проступил яркий свет печати. Граф Фантомхайв подпер кулаком щеку, улыбаясь детской, немного непоседливой и совершенно мальчишеской улыбкой. В темно-синем глазу отчетливо виднелась насмешка, но Себастьян никак не мог понять, что именно так развеселило этого ребенка. — Мой лорд? — переспросил мужчина, совладав с собой. — Я не понимаю… Сиэль цокнул языком и встал, направившись к окну. Отвернувшись, он долго смотрел на грозовые тучи, молнии которых виднелись на горизонте. — Я попросил её спасти мою душу, — просто произнес он, спустя минуты молчания. — И она согласилась? — слегка улыбнулся демон, удивляясь тому, что за его жизнь мальчишка потребовал столь дерзкое желание. Впрочем, если сама Аделаида попросит, то он не сможет ей отказать. Таковы условия их брачного контракта. — Можно сказать, что да. Себастьян лишь невесело усмехнулся и тихо произнес: — И в любом случае, я не смогу остаться здесь. Без контрактора, мой срок пребывания здесь крайне ограничен. — Вот как? — искренне изумился граф, вновь присаживаюсь в кресло и откидываясь на его спинку. — И чем это грозит нам с вами? — Лишь тем, что имеем сейчас, — туманно ответил демон, уходя от вопроса. Улыбка на лице Сиэля стала почти запредельной, и это не понравилось демону. — А что, если я пожелаю отдать тебе душу не на съедение, а на вечное рабство? Себастьян был бы и рад такому исходу, но он слишком хорошо знал своего господина, чтобы не догадаться о его замыслах. — На каком условии? — глаза демона сверкнули малиновым светом, на секунду показывая его истинную натуру. — Всего лишь одна ночь с Аделаидой. Лицо мужчины окаменело от ярости, но, тем не менее, он лишь ответил: — Как пожелаете, мой лорд. Конец Flashback. Внезапный вихрь ворвался в комнату, распахнув настежь окно и погасив свечи, служившие единственным источником освещения. Юный граф вздрогнул от холода и обернулся, с недоумением глядя на своего дворецкого, бережно обнимающего Алую ведьму. От, некогда роскошного, платья Аделаиды не осталось и следа. Корсаж его был разорван, юбки в клочья, а обнаженную грудь прикрывали лишь длинные, спутавшиеся волосы. Черные ониксы её глаз злобно посверкивали в полумраке, отражая в себе блик луны. Ведьма щелкнула пальцами, и свечи вновь зажглись, наполнив комнату неярким светом. — Себастьян? Аделаида? — удивленно выдохнул Фантомхайв, даже забыв, что девушка является маркизой. — Это и есть ваш план? — хмыкнул он, стараясь скрыть смущение за ехидной улыбкой. Ливингстон, казалось, не было никакого дела до своей наготы. Ведьма молча рухнула в кресло, устало потерев глаза. Сиэль молча наблюдал за каждым её жестом. Пусть и выглядела она не старше двадцати лет, но граф ни на секунду не забывал о том, кто перед ним — древняя ведьма, дочь демона, аристократка и так дальше по списку её титулов. Себастьян тенью встал позади неё, аккуратно кладя руки ей на плечи. Метка на груди маркизы засверкала лиловым светом, и кожа её приобрела нормальный, здоровый оттенок. Облегченно вздохнув, она подняла голову и даже улыбнулась. — Доброго Вам вечера, граф, — вот только было видно, что «добрым» она его не считала ни в малейшей степени. Галантно склонив голову, Фантомхайв легонько коснулся губами её холодной, как лёд руки. — Как я погляжу, Таэур дал свои плоды? — полюбопытствовал он. В конце концов, из королевской тюрьмы ещё никто не выходил. По крайней мере, живым. — Как вам двоим удалось незаметно улизнуть? — Магия крови, — коротко бросила девушка, усмехаясь. Сиэль не стал вдаваться в подробности, отчетливо помня, что ведьму прозвали «Алой», отнюдь не из-за любви к этому цвету. — Что с моими подопечными? — требовательно, но с заметным беспокойством дернулась она, косясь на запертую дверь. — Находятся в гостиной под пристальным наблюдением моих людей. Хотите увидеться с ними? — Позже, — отмахнувшись, Аделаида грациозно поднялась со своего места. — У меня есть план, как поймать Влада Дракулу. Демон скептически выгнул тонкую бровь, но не смог сдержать легкой улыбки, тронувшей его губы. — Поймать — это одно, а уничтожить его — совсем другое, — заметил Сиэль, скрещивая на груди руки. Удивительно, что ведьма, находясь почти всё в время в бессознательном, подавленном состоянии, смогла за столь короткое время придумать какой-то план. Да ещё такой, чтобы быть в нём уверенной. Маркиза хищно улыбнулась. Не так, как обычно. В этот раз, были обнажены самые натуральные клыки, какие могут быть у кошек. И как этого раньше никто не замечал? — И в чём же заключается ваш план, в котором нужно разыгрывать ваш побег? — Никто и не сбегает, — пожала она плечами. — Я оставила свое эфирное тело на случай, если в камеры заглянут любопытные личности. Но к утру оно исчезнет, именно поэтому мне нужно вернуться до того, как взойдет солнце. Без моего непосредственного участия — магия, увы, не сработает, — Сиэль не понимал всех тонкостей, но общую суть уловил. — Дракула, как выяснилось, в своё время насолил многим. И эти самые «многие» никак не могут упокоиться с миром… — Живые мертвецы? — невольно округлил глаза Себастьян, который так же не был посвящен в планы. Маркиза отрицательно и немного брезгливо качнула головой. — Конечно же нет! Души смертных куда хуже живых мертвецов, уж поверь мне. Но мы будем иметь дело с призраками. По своей природе, призраки — это неосуществленные желания смертных, которые они оставили после себя, и которые приобрели форму своего обладателя. С призраками договориться куда проще, чем с человеческой душой… — А в чём разница? — Я ведь объясняю,— терпеливо пояснила ведьма. — Призрак — это, невыполненное при жизни, заветное человеческое желание, а душа — это человек, который по тем или иным причинам, лишился своей плоти. Души обычно ищут сосуд, чтобы продолжить своё существование. Впрочем, многие, считая неадекватное поведение человека за происки злых демонов, не настолько уж неправы. Просто одна душа противится вторжению другой. С лица юного графа спала краска. Такую точку зрения он никогда и не рассматривал, считая, что и душа, и призрак — это одно и то же. Но кто бы мог подумать, что всё окажется куда сложнее. Аделаида рассуждала об этом вполне спокойно, будто обсуждая погоду или новый сорт декоративных цветов. Впрочем, должно быть, живя столько лет на земле, перестаешь удивляться, воспринимая всё это, как ещё одно досадное упущение жизни. Но и это, рано или поздно, пройдет… — А куда эта… душа может поселиться? — В любое живое существо, — с охотой произнесла она, прищурившись. — В человека, например, или в животное… — как-то лукаво улыбнулась ведьма, тряхнув длинными локонами. Фантомхайв задумчиво возвел глаза к потолку, думая, и воскликнул, пораженный внезапной догадкой: — Неужели? Ливингстон радостно кивнула и расхохоталась, да так, что задрожали стекла на окнах и шкафах. Волосы её растрепал невидимый ветер, а когда она открыла глаза, то они сверкали расплавленным золотом. Узкий кошачий зрачок пристально вглядывался в лицо юного графа, заставляя того замереть от внезапного страха. Словно бы она знала, о чём шел разговор тогда… Словно она всё чувствовала и видела. — И что же от нас требуется? — прямо спросил Себастьян, прерывая гнетущую атмосферу. — Всего лишь быть завтра… уже сегодня на площади и привести моих кошек. А затем, ждать моего сигнала. Кажется, мне снова придется повидаться с отцом… — За какую плату на этот раз? — ехидно осведомился демон. Девушка пожала плечами и спокойно ответила, что это сейчас не имеет никакого значения. Михаэлис кивнул, не став спорить. В конце концов, у них будут целые века, чтобы разобраться друг с другом и решить, прощать или же нет. Демон знал, где спрятано сердце ведьмы, и не был намерен его отдавать. — Могу я увидеть «Ноев ковчег»? — спросила она, поднимаясь. Фантомхайв серьезно кивнул, нахмурившись. Ему были известны подробности того, что Аделаида провела ночь с Джокером, но… Разве он мог винить её? Для неё пятьдесят лет — жалкий срок, а вот для молодого человека — вся жизнь. Через пятьдесят лет или даже через сорок — его не станет, и даже праха не останется. А она будет жить, перевернув очередную страницу своей жизни. Бессмертным позволено чуть больше, чем обычным людям. Можно было назвать Аделаиду — шлюхой Дьявола, но она была слишком благородна для подобного статуса и слишком могущественной, чтобы оставить обидчика в живых. Гордость бы не позволила ей простить. Маркиза улыбнулась и, накинув на свои плечи платок, который галантно протянул ей Себастьян, вышла, бесшумно прикрыв за собой дверь. Ей нужно было о многом поговорить с ними и о многом договориться.

***

За два часа до рассвета, Михаэлис вернул ведьму в тюрьму. Аделаида, развеяв свою иллюзию спокойно села возле стены, повернувшись спиной и скрещивая свои запястья. — И как он узнал, что у тебя аллергия на облепиху? — раздраженно произнес он, помогая девушке завязать руки. — Догадался, скорее всего. На приемах я всегда отказывалась от вина, но это было лет тридцать тому назад. С того момента он кардинально поменял свою внешность, даже запах изменился. Не затягивай так сильно, мне пригодятся ещё руки. — Не боишься, что он что-то заподозрит? — прищурился демон, восстанавливая цепь кандалов и аккуратно одевая их на тонкие щиколотки девушки. Беловолосая ведьма улыбнулась, и Михаэлис вздохнул, поняв всё и без слов. Даже если экс-герцог Натаниэль что-то и обнаружит, то будет уже поздно. Убить он её не сможет, а там и стража подоспеет. — Готово. Ливингстон задумчиво пошевелила пальцами, сложив какой-то сложный жест, и стража за стеной оживилась. Каменное заклятье, сдерживающее их, спало. И теперь охрана недоуменно переглядывалась, удивляясь, когда же успели погаснуть факелы. — Иди, — девушка бросила короткий взгляд на стену, где её кровью и кровью демона была нарисована своеобразная дверь с ручкой. Стоило лишь потянуть, как дверь оживала, проявляясь из кирпичей. Руны с координатами могли перенести обладателя крови туда, куда он пожелает. Себастьян вздохнул, прошептав: «Надеюсь, ты знаешь, что делаешь», быстро, но жадно коснулся её губами и скрылся за дверью. Та, засветившись по границе, вспыхнула и исчезла. Облегченно вздохнув, беловолосая ведьма перевела взгляд на дверь, услышав за ней знакомый голос. Она не удивилась, когда та, распахнувшись, явила перед ней лже-Монтроуза. — Ну надо же, — цыкнул вампир, прикрывая за собой дверь и отрезая их от широкого коридора, — мне думалось, что ты будешь выглядеть хуже. — Перекрестись, и всё пройдет, — усмехнулась она, с удовольствием отмечая, как кривится его лицо. Дракула по-прежнему не переносил всего святого и серебряного, хотя он и стал физически сильнее. — Ведьма, признайся кое в чём… Как ты разобралась с моими людьми? Ливингстон прищурилась и спросила: — Зачем мне в этом признаваться? Дракула клыкасто улыбнулся, обнажив четыре острых, длинных клыка. Маркиза поморщилась, ведь всем было известно, что слюна вампира ядовита так же, как укус змеи. «Последний из расы… — мысленно усмехнулась она. — Какая ирония! Но смерть будет слишком простым наказанием для тебя. В Аду для тебя уже приготовлено место в кипящем котле». Девушка улыбнулась, склонив голову к плечу. Черные глаза сменились на желтые, и это не понравилось Владу, который прочитал в них одно — свою скорую смерть. Вопреки всему, губы его дрогнули. Пальцами приподняв её подбородок и пользуясь тем, что ведьма не может сопротивляться, впился в её губы жестоким, кровавым поцелуем, прокусив её язык. Аделаида с трудом сдержала вопль, промычав в его рот нечто неразборчивое и нелицеприятное. На кошачьих глазах девушки выступили слезы, и вскоре они вернулись свой прежний ониксовый оттенок. Язык обожгло ядом до такой степени, что тот потерял чувствительность. Вампир уже не целовал, а пил её кровь, высасывая её прямо из окровавленного рта. Вспыхнула метка на её груди, и вампира отбросило на стену, едва не пробив насквозь. Аделаида, ругаясь на языке демонов, отплевывалась, стараясь как можно скорее вернуть языку чувствительность. — Что это было? — прошипел он, тяжело дыша и держать за грудь, на которую пришелся удар пяти фиолетовых молний. Ведьма и сама не знала, что произошло. Но могла сказать лишь одно: Себастьян наконец решил показать весь свой эгоистичный характер во всей своей красе. И хотя она была благодарна ему за такую выходку, понимала, что будь сейчас свободна, непременно придушила бы этого упыря голыми руками. Но сделать это, означало — раскрыть себя. Поэтому, взяв себя в руки и немного собравшись с мыслями, прошипела: — Неужели ты думал, что я одна в этом мире? Здесь есть тот, кто сильнее и могущественнее меня. Смирись, тебе не сохранить своего бессмертия. Выплюнув с кровью последние слова, ведьма расхохоталась. И продолжала смеяться даже тогда, когда её подхватила под руки стража, заковали шею в цепь и потащили, словно скотину на бойню. Темная пелена затмила солнце, которое едва-едва показалось над горизонтом. Грозовые тучи нависли над Трафальгарской площадью, по которой три тюремщика вели весялящуюся девушку. Толпа в ужасе отшатывалась от неё, с уст их срывались молитвы и проклятия, пророчащие «демонову отродью» скорую смерть. Аделаида, хоть и вела себя так, но цепким взглядом выследила в толпе две знакомые фигуры, укутанные в черные плащи. — У неё глаза Дьявола! — закричала какая-то женщина, пальцем указывая на беловолосую ведьму. Переметнув резкий взгляд золотых глаз в её сторону, заставила окаменеть от страха. Маркизу возвели на эшафот, привязав к мощному столбу, обложенному стогом соломы и сухих веток. Палач, держащий в руках горящий факел, терпеливо ждал, когда же, наконец, озвучат приговор. Аделаида заметила, что королевы Виктории не было на своем месте, а значит, приговор должен был прозвучать из уст лже-Натаниэля Монтроуза. Девушка не слушала его — всё это она уже слышала не один десяток раз, и каждый раз одно и то же. Бросив короткий взгляд на самое высокое здание, заметила черные тени, которые исчезли столь же быстро, как и появились. Ведьма улыбнулась, ведь всё шло в точности, как она и задумала. Ни единой осечки, ни единой ошибки. Все действующие лица уже заняли свои места, и теперь можно было приступать к исполнению плана. «Берегись, Цепеш, ибо минуты твои сочтены! Он грядет!..» Когда огонь полностью поглотил молодую девушку, народ возликовал, чтобы моментально отпрянуть от эшафота, в ужасе выкрикивая молитвы. Смех маркизы Ливингстон, казалось, был слышен за много-много миль. Звучный, звонкий он резал по ушам, не хуже, чем сабля по живому телу. Все, кто находился в опасной близости от огня, видели, что огонь не причиняет ей вреда. Длинные, белые локоны трепал невидимый ветер, а языки пламени игриво бегали с одной пряди на другую. — Gloire a Sainte Vierge-guerriere! — страшным, но одновременно чарующим голосом прокричала она на своем родном, французском языке. Дураки! Она бессмертна! Как и все они, кто сейчас появится после нее! Нужно нечто большее, чтобы убить ее. А она — Ребекка де Роган — не может позволить себе умереть вдали от своей родины. Но она, как и все французы, славит и благословит Святую Деву — Жанну д'Арк, чью казнь она видела собственными глазами. Почти восемьсот лет она живет на этой земле. За эти века она пережила всех великих королей и императоров, она видела войны, смерть, чуму, голод — всё то, чего люди бояться больше всего. Ее много раз пытались убить, но в конечном итоге, в живых оставалась лишь она одна. Как и сейчас... Она не умрет! Пламя охватило девушку полностью, заставив людей отступить на несколько метров назад. Но когда огонь утихомирился, разойдясь в стороны — возле столба никого не было. Маркиза исчезла прямо с места казни. Люди в ужасе закричали, когда по площади разнесся звонкий, звучный смех, и знакомый, задиристый голос воскликнул: — Mon amour, cherchez la femme! Слова, адресованные лишь одному мужчине, ради которого она прожила эти века. Но они и стали решающим козырем в их игре против вампиров.