Багровый шлейф.

Безумная, сжигающая страсть... Моя награда или наказанье? Как алчна ее жаждущая пасть, Как жгуче неуемное желанье Забрать себе. Присвоить. Обладать. Забыть про все, твои целуя губы... Мое сокровище, мой персональный яд, Не бойся, я уже не буду грубым, Я слишком четко осознал предел Возможностей и собственной гордыни. Я был огнем. И я в огне горел, Молитвой повторяя твое имя. Все смог. Переродился. Устоял. В вопросах крови стал почти экспертом. А ты, как предназначенный мне яд, Меня убьешь... Но я приму и это... (с) Фейоли по книге Елены Звездной «Мертвые игры».

Графиня Ребекка де Роган... Одетта Сорель... герцогиня Диана де Пуатье... графиня Катарина де Гран... маркиза Жаклин Стюарт... герцогиня Луиза де Лавальер... баронесса Люсьена д'Эстен...баронесса Ирэн дю Буисон... Виктория д'Аллу... "Голиафская стерва"... Афродита... Изабелла... маркиза Камилла Белькур... Селина Грейс... герцогиня Шарлотта Эссар... графиня Маргарита О'Мерфи... Розалина Дюте... маркиза Аделаида Ливингстон... У нее за восемь веков было достаточно имен, чтобы не быть раскрытой. Сколько раз она фавориткой французских королей? Сколько раз она была наложницей в руках врагов? Сколько раз ей приходилось обманывать своих мужей, которые старели день за днем, а она оставалась все такой же молодой и красивой? Сколько раз ей приходилось убеждать окружающих в собственной "смерти"? И сколько раз ей приходилось убегать после смерти тех, кого она любила? Но со временем ко всему привыкаешь. Ко всему можно привыкнуть: к смерти друзей, близких, родных, любимых и даже врагов. Смерть страшна, но еще страшнее осознание, что будешь жить вечно и никогда не умрешь. Просто будешь жить, зная, сколько людей мечтало бы оказаться рядом с тобой до конца дней. Они, конечно, оставались, но лишь до своей смерти. Жить, помня обо всем, когда мечтаешь забыть, стереть все из головы и просто начать писать новую главу, где-нибудь в другой своей жизни. Ведьмы, как и демоны, как и жнецы, обречены на вечную жизнь. И никому не важно, хотят они этого или нет. Большинство из них понимает весь ужас бессмертия уже после первой сотни. Но даже в такой темной жизни можно найти искру света, главное - никогда не закрывать глаза... — Ведьма… Ведьма исчезла… — испуганно зашептал священник, который должен был отпустить все грехи с заблудшей человеческой жизни. Задрожав, точно осенний лист, он мелко и часто закрестился, шепча слова молитвы. Духовник чувствовал, что грядет страшная буря. Его тихий шепот подхватила толпа, крича наперебой: — Ведьма! Ведьма исчезла! Не сгорела! Исчезла! — Посмотрите на небо! Сотни людей, решившись поглядеть на редкое зрелище, запрокинули свои головы и… взмолились всем святым. Небо медленно, но верно алело, а чья-то черная, мрачная тень в виде руки перетаскивала луну к солнцу, наливая её тьмой. Наступало солнечное затмение. Затмение кровавой луной. — Знак Алой ведьмы, — побледневшими от страха губами прошептал Святой Отец, падая на колени. Из его рук выпала тяжелая книга, раскрывшаяся точно на странице по изгнанию Дьявола из плоти. Ключ Соломона. Точнее сказать, лишь малая его часть. — Наверху! На самой высокой башне Тауэрского замка стояла, обманчиво хрупкая, девичья фигура, облаченная в длинное багровое платье. Невидимый ветер взмыл вверх, растрепав её белоснежные локоны, багровый шлейф развевался по воздуху, и, казалось, не мог быть таким длинным, что буквально затмевал всё небо. Заострившиеся черты лица, с залегшими под глазами синяками, удлинившиеся черные ногти, загнутые как у хищной птицы, на которых потрескивала энергия темной магии; всё те же желтые кошачье глаза, изучающие смертных, что копошились внизу, точно муравьи попавшие под увеличительное стекло. Жадный, задумчивый, всепожирающий и всевидящий взгляд, в котором не было ни капли тепла или жалости. Да, она ведьма. Чтобы не говорили другие, но она ничем не отличается от демона, каким был её отец. Хотя нет… Разница всё же присутствовала. В отличие от демонов, которые убивают без раздумий, она мстит. А месть порой бывает куда хуже, чем смерть. Смерть может быть быстрой, легкой, а может быть медленной и мучительной. А месть… она сладка, как нектар, и ядовита, как цианид. Ведьмы не подчиняются добру или злу, они творят и колдуют лишь по своей воле. Но не стоит иметь её среди своих врагов, ибо дар бессмертия может обернуться проклятием. На веки вечные. Владислав Дракула смотрел вверх на алый вихрь и яростно сжимал кулаки. Глаза его затмила злость, а выпущенные когти расцарапали кожу ладоней. Цвет радужки менялся от каре-зеленой до кроваво-красной, клыки уже вспороли нижнюю губу. Губы ведьмы растянулись в злой улыбке, а затем зашевелились, произнося тайные слова. — Господин, нам нужно убираться отсюда, — нахмурился Себастьян, материализуясь возле Сиэля. Демон чувствовал, что Аделаида решила чуточку изменить свой собственный план, что пагубно мог сказаться даже на нем. — Её магия выходит за рамки этого мира. — Сейчас она под властью своего отца, — пояснил Михаэлис, пробиваясь через испуганную, паникующую толпу, которую парализовал собственный страх, а не заклинание Аделаиды. — Её отец король и граф Вине владеет магией крови, а это значит, что высвобождение духов напрямую связано с его силой. — Может ли он забрать её с собой? — Может, но не посмеет, пока на ней моё клеймо. Человеческий облик Себастьяна буквально плавился на глазах, хотя демон всё ещё пытался удержать его своей магией. Юному графу так и не довелось увидеть настоящее обличие демона, но теперь, даже при всем своем врожденном любопытстве, он не хотел этого. Толпа, словно завороженная, не замечала их в полумраке, но мальчик отчетливо мог видеть прозрачные витые рога, венчавшие его голову, мощный острый клюв черного ворона и вполне материальные перья, сыпавшиеся с его тела. Фантомхайв вздрогнул и уткнулся себе под ноги, стараясь не смотреть на перевоплощения демона, ко всему прочему, его бледную руку уже сжимали длинные черные пальцы с прорезавшимися когтями. — Прощу прощения, мой лорд, — даже обычно мягкий голос Себастьяна изменился. Добавились шипяще-рычаще-каркающие нотки, звеневшие в ушах и отдающие эхом в пространстве. Вскоре демон мог потерять дар человеческой речи. В этом мире демоны не могли говорить со смертными на равных, потому что человек слышал то, что хотел слышать, при этом бессмертный мог и вовсе ничего не говорить. На глаза легла мягкая ткань, закрывая весь обзор, а затем юный граф почувствовал, что его подхватили и посадили поверх чего-то мягкого и явно живого. Рвя-яу! Громкое рычание пантеры Аделаиды могло напугать любого, но вместо этого Сиэль услышал в своей голове лишь: «Держись крепче!». Посильнее вцепившись пальцами в короткую, но крепкую шерсть, мальчик прижался к мощному телу животного всем своим телом. Пантера оттолкнулась и, перепрыгивая через толпу зевак, пересекла площадь. До Фантомхайва, который сейчас был лишен зрения, донеслись лишь безумные крики, полные боли и страдания. Затем всё стихло. На секунду ему показалось, что он оглох, да и вообще было непонятно, бьется ли в груди сердце. Граф мысленно пожалел тысячу раз, что вообще ввязался в это дело, но вскоре его прошиб могильный холод. Нечто коснулось его лица мокрыми, холодными и, определенно мертвыми руками, а затем тело одеревенело, и разум погрузился во тьму. Последнее, о чем он подумал было о том, как же он ненавидит демонов и всех, кто с ними связан.

***

Магия текла, струилась по венам, наполняя их адским огнем. Внутренности жгло от боли, но слова заклинания упорно продолжали литься из глубин сознания. Злой дух, злой демон, злой призрак, Злой чёрт, злой бог, злой бес – Все эти злые Да коснутся тела врага моего, Да будут свирепствовать перед ним, За ним всюду следовать Да проникнут они в его дом, Сломают его ограду Проникнут в сердце врага моего Небом будь заклят, Землёй будь заклят. — Да не поднимется солнце для врага моего, — закончила она, резко высвобождая всю магию, что скопилась в ней. Адское пламя, вырвавшееся из самой Преисподней окутало всю площадь, создав стену, которую невозможно было преодолеть. — Спаси и сохрани, Господи, — прошептал напоследок священник, когда его и других духовных служащих охватил огонь, в одночасье сжигаю их до пепла. — Сегодня у вашего Бога выходной, — услышав его, прошептала Алая Ведьма, — ныне балом правит Сатана и его «дети». «Детьми» Аделаида называла всех тех демонов, что входили в число великих демонов-правителей, всех тех, кого Соломон заточил в своей книге. Адское пламя не щадило никого: священники, судьи, палачи, прихвостни Дракулы, но обходило стороной невиновных, глупых смертных, которые боятся всего необычного и необъяснимого. Пламя сделало ещё один круг, отделив Владислава от обычных людей. — Я впечатлен! — закричал Цепеш, наконец выпуская свои клыки на всю длину. Послышался треск дорогой ткани, и мягкие кожистые крылья распахнулись вовсю ширь. — Признаю, я тебя недооценил. Не думал, что тебе подвластен Адский огонь. Но, как ты видишь, он бесполезен для вампиров. Мы с тобой порождения тьмы, мы родились проклятыми, и дом наш — Ад. — Только для тебя в нём уготовлено специальное место. Дракула расхохотался, разводя руками. — И как же ты это сделаешь, ведьма?! Убийство бессмертного бессмертным приводит к огромным последствиям. — Власть и могущество… Да! Ты властен среди бессмертных, я же обладаю могуществом, которое тебе и не снилось. Ты прав, я не могу убить тебя так, как бы мне этого хотелось. Но… Кто сказал, что я сделаю это своими руками? Знаешь, ведь я тоже обладаю властью. А твоя ошибка в том, что ты выпил мою кровь. Кровь дочери короля Вине! Думаешь, мой отец простит тебе подобную глупость? — последний вопрос был задан с риторической интонацией, и не требовал ответа. Призраки, заточенные в Тауэре, высвободились наружу, став сродни человеческой плоти. Призраки королей и королев, обреченных на вечные скитания среди серых стен тюрьмы, вынужденные целыми веками лицезреть свои обезображенные тела, похороненные где-то рядом. Веками переживать свою смерть, помнить время своего изгнания и заточения. Жаждущие мести и спасения, они копили в себе силу, которую был способен пробудить лишь кровник. Призраки кружили вокруг девушки, шепча свои заветные желания. Она могла управлять ими, повелевать и, в конце концов, освободить их от мук, дав им то, чего они хотят. Это правда, что Дракула бессмертен. Но его же и погубила собственная жадность. Лишь одна капля крови, вкушенная вампиром, и призрак жертвы знает, кого во всем обвинять. Неважно, был ли он для них другом, братом, врагом или убийцей. У воплощенных духов есть лишь одна цель: забрать в Ад, где они день ото дня, год за годом, вечность за вечностью будут высасывать его бессмертную жизнь. И так будет до тех пор, пока призрак не реинкарнируется в новую жизнь. А смертных убить куда проще, чем бессмертных… Правила жизни и смерти нерушимы для всех рас и всех миров. Делая исключения для одного, должен ожидать последствия. А, как правило, жизни реинкарнированных призраков повторяются с тем же исходом. К счастью, Дракула не знал о таких тонкостях колдовства крови, поэтому смотрел на кружащих призраков с долей интереса и отвращения. — Они всего лишь мертвецы без плоти. — Зато мой отец нет, — прошептала она, закрывая глаза. Ржание вороного коня разнеслось над площадью, подобно грому среди ясного неба. Аделаида не желала видеть истинное воплощение короля и графа Вине, что служило лишь доказательством того, кто есть она на самом деле. Она — ведьма, отродье демона Преисподней, не человек, а такой же демон с внешностью девы; в силу своего характера и происхождения она не брезгует ничем, даже незазорно обойти заклинание и призвать отца в этот мир, да так, чтобы он ничего не требовал в замен, а выполнял все её приказы. Является единственным демоном, который способен обнаружить, кем являются другие ведьмы и колдуны. Он знает все тайны и может изничтожить недоброжелателей. Он может защитить мага от нападений других мистических существ. Он знает и показывает прошлое, настоящее и будущее. Вине обнаруживает спрятанные объекты, вызывает ураганы, разрушает дома, и строит башни. — «По команде заклинателя, он будет строить башни; разрушать огромные каменные стены и вызывать шторм на водах», — прошептала она, открывая глаза и наблюдая за тем, как демон мечется в колдовских путах, не в силах противостоять заклинателю. Львиные глаза, в которых пылало бешенство, нашли её, черные губы изогнулись и злой усмешке. — Ты? Конечно, кто еще кроме тебя?! Лишь моя дочь способна на такую низость, как жертвоприношение священников, — последние слова он буквально выплюнул. Аделаида понимающе улыбнулась и легонько передернула плечами. — Вся в отца. Побочный эффект заклинания заключался в том, что все демоны или хотя бы те, в ком присутствует частичка демонической крови принимали свой истинный облик. Взглядом ведьма нашла Себастьяна и мысленно содрогнулась от его крика: «Что ты со мной сделала?». Барабанные перепонки разорвались, и кровь пошла из ушей. Какой бы безупречной маской не обладал «дворецкий Себастьян Михаэлис», демон куда безжалостнее и эгоистичнее, как по отношению к людям, так и по отношению к бессмертным. Но судьба существа, которое познало грехопадение, любовь человека и ненависть светлокрылых — скитания между мирами. Сейчас демон не мог вернуть свой человеческий облик по своему желанию, по крайней мере, до тех пор, пока не завершится заклинание. Но… Пока он в этом облике, он может напасть на неё. В заклинаниях, быть может, она и выстоит, но физически — вряд ли. Её отец заприметил перемену настроения дочери и отчетливо зашипел: — Даже пальцем не смей прикасаться к моей дочери, низверженный полукровка! — Огнем повелеваю, к злым силам взываю, — тихо, но отчетливо произнесла Аделаида в тот самый момент, когда Дракула взмыл в воздух, собираясь напасть. Никогда не злите ведьму. Никогда. Ведьма вновь закрыла глаза и открыла их лишь тогда, когда почувствовала, как закрывается проход в Преисподнею, а вместе с ним пропадает и могильный холод призраков. Магические силы пошли на убыль, огонь стал стихать, и девушка, закатив глаза, упала в обморок, не удержавшись в воздухе.

***

Очнулась она от того, что кто-то безуспешно пытался напоить её водой. Поморщившись, Аделаида открыла глаза и огляделась. Тяжелый балдахин, нависающий над головой, мягкий свет свечей в отражении хрусталя… Она определенно находилась у себя в комнате. — Ещё раз вытворишь что-либо в этом роде, и я с тебя три шкуры спущу, — прошипели откуда-то сбоку. Скосив глаза, маркиза коротко усмехнулась. — Тебе идет человеческий облик, — заметила она, с любопытством разглядывая отца, внешность которого изменилась лишь за исключением кошачьих глаз. Мужчина средних лет, одетый в элегантную черную рубашку и жилет, с легким налетом щетины и жесткими, кудрявыми волосами раздраженно уставился на дочь, явно недовольный подобным комплиментом. Кожа его была смуглой, поэтому приходилось лишь догадываться, в кого именно внешностью пошла Аделаида. — А теперь, дочь моя драгоценная, взгляни-ка сюда, — ядовито прошипел он, закатывая рукав рубашки и сунув руку ей буквально под нос. Скосив глаза, девушка с интересом осмотрела татуировку змеи, окольцовывавшую его руку от запястья до самого локтя. — Как ты вообще додумалась вызвать меня, заключив контракт без моего ведома? — рассвирепел родитель, грозно нависая над ней. Маркиза передернула плечами, а Вине всё продолжал бушевать. — Как тебе вообще пришла в голову идея скормить мне души священников? Между прочим, если бы не твоя подпитка, то их святая сила могла и вовсе лишить меня сил. — Так не лишила ведь, — безразлично передернув плечами, Аделаида решила всё-таки спросить: — Что с Себастьяном и мальчишкой? — Мальчишка всё ещё в состоянии сна, а демон твой человеческий вид вернуть не может, — ехидно ответил он, не без удовольствия наблюдая за тем, как вытягивается лицо дочери. — То есть как это «не может вернуть»? — нахмурилась она, приподнимаясь на локтях. — Злится он на тебя, контракт-то ваш с ним разрушился. — То есть как это «разрушился»? — прошептала девушка, холодея от ужаса. Вине закатил глаза, прошипев что-то о глупых детях. — Вот сами и разбирайтесь, — огрызнулся он. — Только освободи меня от контракта, я вернуться обратно не могу. Не горя большим желанием созерцать родителя еще лишние минуты, ведьма дотронулась кончиком пальца до змеи на запястье отца. Метка вспыхнула красным цветом и исчезла, демон удовлетворенно потер руку. Погрозив напоследок дочурке пальцем, растворился в воздухе. — Вот и поговорили, — мрачно пробурчала Аделаида, погладив по голове пантеру, которая запрыгнула на кровать и свернулась калачиком, точно домашняя кошка. — Расскажи мне всё. Коротко мяукнув, животное позволило ей погрузиться в воспоминания, показывая события прошедшего дня. Во всех красках и деталях. Кстати, мало кто знал, что её излюбленная пантера — мальчик. А если быть точнее, то дух Жиль де Ре — маршал Франции, алхимик, участник Столетней войны и возлюбленный Жанны Д’Арк — глаза и уши Аделаиды с того самого момента, как она начала свои скитания по миру. Увидев всё, что ей нужно, ведьма откинулась на подушки, прикрыв глаза. По её щекам её скатывались слезы, теряясь в светлых волосах. — Прости меня. Прости. Первая часть её плана была успешно выполнена, а вот вторая с треском провалилась. Она понимала, что именно значит для Себастьяна принять свой истинный облик, явиться во всем своем уродстве и быть вынужденным расторгнуть контракт. Но без этого самого контракта и их договора, он сейчас не мог вернуть свой человеческий вид. — Ты тоже считаешь, что мне следует поступить именно так? — спросила она, поймав на себе внимательный взгляд пантеры. Та совершенно по-человечески кивнула и зевнула, прикрывая глаза. — Да будет так… Дальше всё зависит от него самого.