Багровый шлейф.

Ты наваждение мое, Моя победа и потеря. И как в безумие свое В твою любовь святую верю. Ты мой герой из вещих снов, Ты дар мне или наказание? Среди пустых фальшивых слов Я слышу лишь твое признание. Ты свет мой в полуночной мгле, От прошлых бед воспоминаний... Я верю сердцу и тебе - Душа к душе по острой грани. Марина Анисимова

Зайдя в личный кабинет Лау, Аделаида незаметно заперла дверь на засов. — Вина? — с улыбкой предложил китаец, показывая еще закупоренную бутылку дорого напитка. — Нет, благодарю, — не дожидаясь приглашения, ведьма залпом допила остатки напитка и села на широкий подлокотник кресла. — Предпочитаю знать, что я пью, — уголки её губ тронула чуть лукавая улыбка. — Как хотите, — пожал плечами мужчинка, штопором быстро избавившись от пробки и разливая вино в два бокала. Девушка одобрительно цокнула языком, всё больше и больше поражаясь этому мужчине. Но вино, для верности, пока брать не стала, решив выждать. — Ваше здоровье, леди, — Лау поднял вверх бокал и, немного пригубив, с наслаждением причмокнул. — Так что такой важной особе, как вы, понадобилось от простого смертного? Вот и началось. — С чего вы взяли, что я «важная особа»? — игриво накрутив локон на палец, ведьма склонила голову к плечу. — А разве нет? — Вы тоже не последний человек среди «Аристократов зла», — напомнила ему девушка. Лау вновь пригубил вина, но на этот раз сделал более большой глоток. — Бросьте, — вдруг раздраженно бросил он, резко ставя бокал на стол. Поднялся и, опершись руками, чуть приоткрыл глаза. Как и предполагала Аделаида, глаза его оказались темно-карими. Впрочем, не удивительно. — Мне прекрасно известно, кто вы. Ведьма удивленно изогнула смоляные брови. — Даже так? И много же вам известно? — Всё, — лаконично отозвался он, плеснув в опустевший бокал ещё вина. Девушка так же подняла свой бокал и, чокнувшись, немного отпила, оставив на стекле яркий след от помады. — Даже то, что к вашей правой ноге прикреплены кинжалы, а в веере иглы. Признайтесь, кинжалы отравлены? — в голосе его ни капли паники или страха, лишь бескрайнее любопытство и настороженность. — Кто знает, — протянула маркиза, пряча растянувшуюся улыбку в переливах алой жидкости. Вино было сухим, поэтому пить его следовало не торопясь. По крайней мере, она доказала самой себе, что в бутылку ничего не было подмешано. — Значит, отравлены, — заключил китаец, садясь обратно в кресло. Казалось, что он несколько успокоился. Как говорится: кто предупреждён, тот вооружен. — Убьете меня? Ведьма всплеснула руками, мол, как можно. — Как вам такие несуразные мысли в голову только пришли? — покачав головой, Аделаида вежливо попросила: — Будьте так любезны, уберите пистолет из-под стола, мне неуютно. Хмыкнув, Лау действительно достал револьвер и демонстративно положил его перед собой. — Так что вы хотите, леди? — Не догадываетесь? — Предпочитаю знать, что у людей на уме. — Резонно. — Вам нужен опиум, не так ли? — мужчина сам же ответил на свой вопрос. — Зачем такой красивой и умной девушке губить себя всякой дрянью? — Могу задать тот же вопрос, — улыбнулась Аделаида, чуть подавшись вперед. — Зачем такому привлекательному и хитрому мужчине использовать опиум? Знаете, — резко отстранившись, ведьма поудобнее расположилась в кресле, закинув ногу на ногу. Не без удовольствия отметив, что Лау на секунду отвел взгляд, — вы ведь были в списках подозреваемых по делу о Джеке Потрошителе, не так ли? Китаец откровенно поморщился. — Разве вас должны интересовать дела людей? — Не должны, — легко согласилась она. — Но меня интересует всё, что творится в Великобритании, а в Лондоне в частности. Вы ведь знали, кто настоящий убийца, поэтому не имели ничего против? Впрочем, азиаты с детства знают искусство иглоукалывания и, даже не являясь медиком, можно с легкостью нанести вред человеку, лишь зная о его болевых точках. Лау слегка заметно кивнул головой и, улыбнувшись, достал вторую бутылку вина. Остатки последнего Аделада успела вылить себе раньше. Его спокойное поведение с некой раздраженностью лишь подтверждало её слова. У неё не было мотивов или намерений разозлить его, нужно было лишь вывести на чистую воду. — Откуда я мог знать? — несмотря на свой кивок, Лау продолжал разыгрывать спектакль, подыгрывая ей. — Я ведь не Фред Эбберлайн*. — То, что вы упомянули его имя, лишь подтверждает обратное, — мурчащим голосом протянула ведьма, крутя бокал в руке и с удовольствием отмечая, как бордовая жидкость плещется в свете свечей. — Фред мог предсказывать будущее во сне, но усиливал свой дар опиум, накуриваясь в китайских курильнях Лондона до бессознательности… Жаль его, — тяжело вздохнув, Аделаида тряхнула волосами. — Сердце не выдержало, — пожаловалась она, — погиб от передозировки. — И зачем рассказывать все эти рабочие байки? — вполне искренне удивился Лау. — Мы уже прекрасно поняли, кто мы с вами такие. И я хочу услышать лишь ответ на свой вопрос: что вам нужно? Я не могу предсказывать будущее. — Правильно, вы можете лишь только видеть его, — улыбнулась Аделаида. — Но меня интересует тот самый редкий вид опиума, от которого люди начинают бредить тем, что, якобы, побывали на том свете и своими глазами видели души мертвых. На пару минут китаец задумался, и девушка прекрасно понимала его чувства. Она слышала, что азиаты зачастую обладают даром ясновидца, а в редких случаях они являются медиумами — посредниками между миром живых и миром мертвых. Опиум служит, скажем так, ключом к пробуждению дара, ведь для его реализации, нужно полное успокоение сознания. Таким даром и страдал Фред Эбберлайн, принимая эту дрянь для своих целей. Но иногда случается так, что человек не хочет демонстрировать свои способности и для их притупления им нужно мощное успокоительное, которое, в той или иной степени, воздействует на мозг настолько, что человек перестает даже осознавать, кто он. Куда уж ему разбираться в своих особенностях? И опять же, здесь помогает опиум, но его концентрации в табаке сильно отличаются от привычных. Он вызывает ненормальную зависимость организма. Фред умел контролировать дозу и почти всегда оставался во вменяемом состоянии, но слишком частое его употребление и сгубило организм. Аделаида не знала наверняка, что Лау обладает подобным даром, но решила рискнуть. И вот с помощью вопросом она лишь окончательно уверовала в то, что китаец обладает некими способностями. И он относился ко второй категории. Он видел будущее вне зависимости от того, хочет он того, или нет. Но опиум служит ему в качестве барьера, не дающему хорошенько разглядеть видения. И, кажется, до её прихода, ему и привиделись некоторые сцены из будущего, которые однозначно могли рассказать и о ней, и о её визите, и о применении опиума. Ведьма нисколько не сомневалась в том, что Лау обладает потрясающим умом. Порой лучше знать что-то, но не вмешиваться, чем ничего не знать и лезть на рожон. Иногда лучше и отступить, оставшись в тени, чем раскрыть все карты и страдать. — Я не могу встретиться с душами людей, если не связана с ними лично, — перейдя на серьезный тон, ведьма сложила руки перед собой на столе. — Поэтому, мне проще самой отправиться в Загробный мир и договориться. Но, поскольку я живой человек, то пути туда мне нет. Однако, есть способ… — Связаться через медиума? — скривился Лау, с тоской заглядывая в горлышко бутылки и проверяя на дне остатки вина. — Именно, — просияла она. — Плата будет соответствующей. — Любопытно знать, какой?.. Аделаида заискивающе улыбнулась и чуть наклонилась вперед, оголяя еще больше и без того глубокое декольте. — Смотря, чего вы больше всего хотите, — прошептала она, сверкнув кошачьими глазами. — Если вам так неприятен ваш дар, то я с превеликим удовольствием избавлю вас от него. Или же назовите свою цену, равнозначную за вашу помощь. Лау потер пальцами подбородок и улыбнулся, пройдясь по девушке оценивающим взглядом. Не таким, каким одарил её при первой встрече, а более глубоким, проникновенным и, можно сказать, испытующим. Маркиза невинно захлопала ресницами, незаметно доставая из складок платья кинжал. — Сперва плата, затем дело. Аделаида коротко усмехнулась и с упреком произнесла: — Либо дело, затем плата. — Половина платы, — вынужденно кивнул мужчина, откровенно поморщившись. — Так что за плата? — едва не рассмеялась девушка, наблюдая за Лау из-под полуопущенных ресниц. — Не могу же я лишить вас половины сил до того, как получу желаемое. — А никто и не говорил, что я хочу избавиться от своего дара. Бросьте, маркиза, вы умная девушка и, приходя сюда в таком виде, прекрасно знали, что я потребую. Впрочем, на это и был ваш расчет, верно? — Приятно иметь дело с умными мужчинами, — ведьма склонила голову в легком поклоне, с искреннем уважением. Грохот упавшего кресла сопроводился звуком, разбитой вдребезги, бутылки. Всё содержимое стола оказалось на полу, между тем, как Аделаида, нависнув над Лау, прижимала к его горлу отравленный кинжал. Казалось, что китаец вовсе не был удивлен. Он хладнокровно приставил дуло пистолета к её виску, держа палец на спусковом крючке. — Всегда нравились девушки, владеющие оружием, — восхитился он, не ослабевая бдительности, но и не упуская возможности заглянуть ей в декольте, которое теперь находилось в непосредственной близости от его лица. — Просто хочу быть уверена, что вы никому ни о чем не расскажете, — косясь на револьвер, ведьма чуть надавила лезвием на горло мужчины. На порезанной коже проступила царапина, наливаясь каплями крови, и Лау поморщился. — Не волнуйтесь, этот яд действует в течение суток, за это время вы успеете принять противоядие и отправиться по своим делам. — Несправедливо, — с грустью вздохнул мужчина, убирая руку с пистолетом в сторону и расслабляясь в кресле. — Вы слишком красивы, а меня потом совесть замучает, ежели сейчас вас застрелю. Крутите мужчинами, как хотите. — Считайте это частью моей работы. — А ведь я на корабль опоздаю… — посетовал он. Маркиза Ливингстон заливисто рассмеялась: — Вы ведь сбежать хотели. — Я передумал, — серьезно кивнув, мужчина обхватил руками её спину, плотнее прижимая к себе. — Ответьте только на один вопрос: почему вы были так уверены в том, что я не выстрелю? — Потому что иначе вы не получите противоядие, — пожала она плечами, а затем, улыбнувшись, добавила: — И потом… мне нравится ставить людей в безысходное положение. Да и вы и сами сказали, что я красивая. — Увы, но ваши аргументы никак не связаны друг с другом, мисс, — вздохнул Лау, накрывая её губы своими. В ближайший час им стало не до разговоров.

***

Надо отдать Лау должное, он, как истинный джентльмен, не только помог ей привести себя в порядок, но даже собственноручно зашнуровал корсет и поправил ей прическу. Критически оглядев результат своих трудов, мужчина удовлетворенно кивнул и пальцем стер размазавшуюся помаду с губ девушки. — Ну а теперь займемся делом, — деловито произнесла Аделаида, бросив короткий взгляд в сторону зеркала. — Что мне нужно делать? — Сперва, вот это… — Лау подошел к одной из стен, где висела достаточно громоздкая картина с портретом нынешней королевы Виктории. Когда он не без усилий отодвинул её, то в стене обнаружился потайной сейф, запертый, естественно, на ключ. Аделаида спокойно расположилась на кресле, предварительно подняв его и аккуратно поставив на место, с любопытством наблюдая за китайцем. Ключ обнаружился в вазе с цветами. Процедура открытия сейфа не заняла много времени, и вот Лау достал небольшой резной сундучок. Поставив его перед девушкой, открыл. Признаться, ведьма даже сперва разочаровалась, слишком уж обычным выглядели приготовления. Красивая длинная трубка из слоновой кости не была лишена изящества, а обилие на ней узоров и позолоты впечатляло. Аккуратно взяв её в руки, повертела со всех сторон. — Семейная реликвия, — бросил Лау, из маленького ящичка сундука доставая маленький мешочек из темно-зеленого бархата, обвязанного красно-золотой нитью. Девушка кивнула и отдала трубку мужчине, чтобы тот приготовил её. Как ни странно, но женщины в Викторианскую эпоху опиум почти не курили, ограничиваясь лишь лауданумом — опиумной спиртовой настойкой, что была значительно слабее настоящего опиума. Аделаиде приходилось курить и не раз, особенно в тех случаях, когда приходилось притворяться мужчиной, но вот опиум пробовала впервые. В былые времена её часто пытались накачать наркотиком, но на неё он действовал не так, как на остальных людей. Попросту говоря, никак не действовал. Она не испытывала ни боли, ни зависимости, ни усталости или потерянности — ничего, но злоупотреблять им не рисковала. — Этот опиум усиливает ваш дар или блокирует? — полюбопытствовала она. — Трудно сказать, — признал он. — Но сейчас он поможет мне духовно связать наши души, чтобы попасть в Загробный мир. — Как жаль, что физическое слияние тел для этого не годится, — ведьма смахнула несуществующую слезу, а Лау улыбнулся, показывая, что шутку оценил. Затем мужчина попросил сделать раскурку первой, девушка молча кивнула и послушно вдохнув в легкие опиум, выдохнула через рот и отдала трубку обратно китайцу. Он начал дымить так, как поезд на перроне, и Аделаида поморщилась от удушающего дыма. Как ни странно, но этот дым не растворялся, не развеивался, а наполнял комнату, точно туман. К глазам подступили удушающие слезы, но ведьма, попытавшись расслабиться, откинулась на спинку кресла. Она чувствовала, как этот странный дым окутывает её точно шелк и не дает пошевелиться. Лишь запоздало она сообразила, что если ей сейчас плохо, то какого будет Лау, когда всё закончится? Придется взять на себя ответственность и привести его в чувство. Затем Аделаида погрузилась в темноту.

***

Ведьма приходила в себя медленно и неохотно. Поморщившись, она с трудом разлепила отяжелевшие веки и помотала головой, массируя виски пальцами. В голове был хаос, и Аделаида еле вспоминала случившееся. Как ни странно, но свое погружение в Загробный мир она не помнила совсем. Неужели не сработало? Но нет. Оглядев себя, девушка заметила, что платье её в некоторых местах подпалено, но и от волос неприятно пахнет горелым. Да и её собственная печать на теле неестественно болела. Определенно, что-то получилось. Оглянувшись вокруг, девушка обнаружила Лау, лежащего без сознания. Поднявшись, ведьма немного шатающейся походкой подошла к мужчине и попыталась нащупать его пульс. Чем больше она пыталась это сделать, тем мрачнее становилось её лицо. Сердцебиения она не чувствовала. — Этого ещё не хватало! — воскликнула она, открывая сперва один глаз мужчины, затем другой. — Неужели смешение яда и наркотика побочное действие дало? — пробормотала Аделаида, хлопая его по щекам. — Вот ведь… Мужчины! Проткнув острыми ногтями тонкую кожу ладоней, ведьма принялась сцеживать капли крови в рот Лау. Впрочем, это и было её противоядие. Аккуратно нарисовав ногтем на его лбу старинный символ перечеркнутого третьего глаза, ведьма внимательно проследила за тем, чтобы колдовство сработало, как надо. Когда символ вспыхнул, стал медленно таять, пока окончательно не слился с кожей. Посеревшее лицо мужчины налилось румянцем, и, выдохнув, он резко закашлял, распахивая глаза и хлопая себя кулаком по груди. Улыбнувшись, Аделаида, точно кошка, зализала рану на руке и, явно довольная результатом, села напротив мужчины. — К черту… — прохрипел он, стирая с лица холодный пот и, не без помощи девушки, поднимаясь с пола. — Завязываю. — Все вы так говорите, — нравоучительно протянула она, приводя его в порядок. Однако, лукавая улыбка всё-таки проступила на её губах. Ведь после её крови Лау не только откажется от опиума, но и не сможет больше использовать свой дар медиума. Впрочем, на то и был расчет. Китаец прошипел что-то на своем родном языке, тряхнув головой. Аделаиде оставалось лишь посочувствовать, ведь она могла только представить, что сейчас творится в его голове. — Дело сделано, — всё ещё хриплым голосом произнес он, глядя на девушку более осмысленным взглядом. — Да, благодарю за содействие, — доброжелательность так и застыла на её лице. Коснувшись губами его щеки, прошептала: — Советую вам приготовиться, ведь скоро всё изменится. А пока отдыхайте. Лау кивнул и вернув своему лицу прежнее лисье выражение, открыл дверь, чтобы проводить девушку. — Яд? — Нейтрализовала, не беспокойтесь. Я всегда держу своё слово, — сделав реверанс, ведьма прошествовала к Себастьяну, который уже ожидал её у выхода. — Надеюсь на наше дальнейшее сотрудничество, маркиза. — С вами было крайне приятно работать, — вновь легкий поклон и, взяв дворецкого под руку, подмигнула. — Хорошей вам поездки домой. Лау сдержанно кивнул, и незваные гости покинули китайскую резиденцию.

***

— Я так понимаю, что всё прошло успешно? — уточнил Михаэлис, едва они переступили порог замка Ливингстон. Точнее сказать, демон опять телепортировал их туда. Аделаида устало кивнула. С этим китайцем она потратила уж слишком много сил. Сперва нейтрализация яда и опиума собственной кровью, затем блокировка его третьего глаза, который и давал ему способность общаться с духами (ведьма не знала, насколько негативно это скажется на его видение будущего, но всегда можно вернуть колдовство вспять), затем пожелание напутствия. Каждое слово кровной ведьмы имеет свой вес и свою силу, нередко любое слово, невольно брошенное ведьмой, сбывалось. Девушка невольно ощутила тревогу за этого человека. Не сегодня, так завтра, послезавтра или через год, он мог погибнуть при очередном возвращении домой. Её пожелание «хорошей поездки» будет оберегать его в дороге даже через десять или тридцать лет. Ведь ведьмы умеют быть благодарными. — Завтра вечером приведи сюда Сиэля. Себастьян вопросительно изогнул бровь дугой. — Хочешь сделать это уже завтра? Девушка кивнула. — Если не сделать это в ближайшие дни, то мы потеряем его. Понадобиться время на слияние… Погружу его в сон и попробую ускорить процесс. — Оставишь меня без обеда? Жестоко с твоей стороны. — Не беспокойся об этом, ты получишь свою душу. По крайней мере, её вторую половину. Столь резкий разрыв контракта может пагубно сказаться не только на теле мальчишки, но и на тебе, так что постарайся удержать себя в руках, — отвернувшись к окну, ведьма хищно улыбнулась. — Завтра Сиэль Фантомхайв перестанет существовать, и его место займет Винсент. Когда смешение окончится, можешь делать, что пожелаешь. Себастьян приложив руку к груди и сдержанно поклонился. — Да, миледи. Аделаиде не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что он улыбается оскаленными клыками, а глаза его сверкают в предвкушении сытного ужина.