В роли себя

      Все так же, все по-прежнему. Лифт, четырнадцатый этаж, длинный коридор, дверь в редакторскую.       Ругань обрушилась на меня с порога:       — Какого хрена?! Ты опоздал на два дня! — Моя редактор была взвинчена до предела, как обычно перед сдачей книги.       — А мой ночной емейл ты, видимо, не читала?       Недоуменно глядя на меня, воскликнула:       — А-а! Мог бы позвонить и сказать!       — Зачем?       — Зачем?! Сорен, твою ж мать! — Рина бросилась обратно к компьютеру, проверять почту.       Я прошел в кабинет и сел за свободный стол. Как обычно, никто не обратил внимания на нашу стычку. Все дружно смотрели в свои мониторы, шумно щелкая клавишами.       Может с первых дней и были удивленные лица, но через полгода работнички привыкли к нашим с редакторшей перебранкам. А после четырех лет таких словесных баталий их трудно удивить. Скорее, их бы повергли в шок моя вежливость и тактичность. И самое главное пунктуальность!       Рина, как и другие, тоже прилипла к компьютеру, напрочь забыв о моем присутствии. Так зачем я ехал?       — Кхм… начерта ты вытащила меня из кровати в такую рань?       — У тебя сегодня фотосъемка! — Тоном, не терпящим возражений, произнесла Рина. — И не смей возражать! Ты уже два месяца обещаешь и все отмахиваешься!       Я нахмурился и в очередной раз начал придумывать довод, чтобы избежать этой экзекуции. Рина, не сбавляя темпа, увещевала:       — Роман переходит в финальную стадию, скоро начнутся обсуждения обложки, а затем промоушн. Что ты мне прикажешь вешать на обложку? Фотографии полугодичной давности? И к читателям твоим сходить вместо тебя? Пойми, написать роман — это…       — Только половина дела, — заканчиваю я любимую присказку Рины. Она хмурится — не любит, когда ее перебивают.       — Итак, господин «главный» редактор, если я уделю Вам толику своего времени и позволю…       — Хватит хамить, Сорен! Мне не доставляет удовольствия из раза в раз уговаривать тебя, как капризного ребенка. Это твоя работа, в конце концов. Твой хлеб! И не просто хлеб, а еще и с маслом! Если я не буду пинать тебя время от времени, то твои читатели забудут, как ты выглядишь! И поедем на моей машине! — Добавляет Рина. — Это чтоб ты не сбежал.       — За кого ты… — Я осекся под мрачным взглядом этой воинственной женщины. — Уговорила.       Машина остановилась возле небольшого двухэтажного здания. Пока Рина разговаривала по сотовому, я вышел из машины. Закурив, посмотрел на небо. Не люблю, когда меня таскают непонятно куда. Все эти интервью, встречи с читателями меня раздражают. Позиция большинства издательств заключается в том, что автор, помимо романа должен им… Много чего должен! Встречи с читателями, сайт и вечеринки, фотосессии и промо-съемки. Но больше всего удручает то, что нужно поддерживать имидж, созданный для меня издательством. Вот тут на сцену выходят всеми любимые штампы. Если ты пишешь популярный мейнстрим, то должен быть в курсе всего и вся, быть на каждой светской вечеринке, быть популярным блоггером. Плюс ко всему знать конкурентов. И стараться выбиваться в лидеры. Если ты пишешь историческую прозу — будь добр, соответствуй образу Индианы Джонса, скрещенного с юным натуралистом, разбирающемся в любом виде оружия и владеющим мечом, как Ланселот. Мой случай — тяжелее всех. Я пишу сентиментальные романы. Значит, по всем параметрам я должен быть романтичным, нежным, надежным, начитанным, отзывчивым, щедрым сердцеедом. И все это одновременно! Что не так уж и легко! Меня все это так раздражает, и я бы предпочел остаться в середине, нежели воевать за этот «кусок хлеба с маслом». Ну пишу я книги, ну нравятся они народу, что еще нужно? Так нет же! Наградила меня Вселенная этой женщиной, замечательным редактором, которая не дает мне спуску.       Я скурил уже две сигареты, когда эта мадама соизволит выйти?       — Рина, мое время ограничено!       — Ах да, прости. Я тебе перезвоню, — сказала кому-то в трубку и оборвала звонок.       — Порой ты невыносима, Рина.       — И что же заставляет тебя так думать?       — Четыре года общения с тобой.       — Сорен, не нуди! Пошли.       В молчании мы добрались до студии. Перед тем как открыть дверь, Рина неожиданно повернулась ко мне.       — Прояви, пожалуйста, малую толику терпения и уважения.       — На что это ты намекаешь? Я же ангел.       — О Боже! И зачем я с тобой связалась?       Дверь оказалась открытой, и мы вошли внутрь.       Пройдя по коридору, мы оказались в большом светлом помещении с высокими потолками. Разного вида фотоаппаратура стояла повсюду. А весь пол был усеян шнурами-змеями.       Переступая через все это безобразие, я встал в центре. По крайней мере, я посчитал это центром, поскольку другая аппаратура стояла вокруг этого места.       — Доброе утро.       Голос раздался откуда-то сверху. Я вскинул голову. С лестницы, не замеченной мною раньше, спускался парень.       — Доброе утро, мистер Либерт Гренд. Это Сорен Ривьер.       — Рад познакомится.       — Взаимно.       — Прошу, проходите сюда.       Мы прошли вслед за ним в другое помещение. Оно было меньше первого и с темными стенами. Ну и конечно здесь тоже было полно фотооборудования. Рина о чем-то говорила с ним. Вечно она болтает безумолку.       Для съемки уже было все готово. Развернутый светло серый фон и несколько светящихся ламп ждали меня. Либерт показал мне отметку на полу и сказал, что во время съемки я должен стоять здесь.       «Как будто я первый раз участвую в съемке», — мысленно огрызнулся на фотографа.       Но он уже отвернулся и не заметил моей недовольной гримасы. Тут же ко мне подошла девушка-визажист. Поздоровавшись, она повела меня в гримерку. Как мне это надоело.       К счастью, девушка довольно быстро справилась со своей работой. Поблагодарив, вернулся обратно в зал. Рина с Либертом что-то бурно обсуждали, я же, страдая от скуки, стал осматривать помещение. Ничего интересного, всё как обычно. Вот только одна очень знакомая деталь привлекла моё внимание. Я прошел к столу, среди всего прочего, на нем лежал один из моих романов. Что он тут делает? Я посмотрел на фотографа — неужели фанат? Эта мысль меня развеселила. Я представил как он долгими, тихими вечерами, сидит в кресле и читает мои книги, периодически томно вздыхая и смотря в окно на пролетающих птиц. Романтик-пассивчик? Не похож. Но мне же все равно, точно.       Сел на стул и взял книгу в руки. Так уж и быть, осчастливлю его. Привычным движением открыл, оставляя на первой странице автограф: «С любовью, моему преданному фанату! Сорен Ривьер». Написал бы и его имя, но я забыл.       Больше заняться мне было не чем.       — Ну и? Долго я буду ждать? — Почти крикнул я.       Обернувшись, Рина, встретила мой взгляд, который не предвещал ничего хорошего.       — Ой, простите. Я увлеклась, — наимилейшим тоном, сказала фотографу.       Затем голубые глаза посмотрели на меня, зло сузились, а рука незаметно для фотографа сжалась в кулак.       — Сорен, пройди на отметку, давай начнем, — было сказано мне.       Ура! Я так, блядь, счастлив.       Пока затвор щелкал, а свет мигал, делая очередной кадр — у меня было время подумать.       Скоро выход книги, но уже сейчас мне нужно планировать следующую. Кто бы знал, как мне надоело писать эти никчемные женские романы. Тема любви никогда не раскроется, ведь для каждого это своя яма. Помечтать люди с богатым воображением могут и сами. Могут, но не хотят. А раз не хотят, значит, будут отваливать свои кровно заработанные за чужие фантазии. Мои фантазии. Ну не смешно ли? Знали бы они, о чем я действительно думаю: мальчики, мальчики, мальчики. Никаких соплей, никаких томных взглядов и всей прочей ерунды, хороший и продолжительный секс. Это хорошо, это то, что нужно, а не все эти: «О Люсьен, он меня бросил, я ему не нужна, он меня не любит, он за меня не умрет». Меня передернуло. Наверное, из-за своего же творчества я и не могу, в последнее время, иметь дело с женским полом. Смотрю на них и прямо вижу, как в глазах проплывает одно и то же сообщение: «Я такая неповторимая, самая лучшая, одна на свете, возьми меня, и мы будем вечно вместе». Все они в будущем одно сплошное стадо, под названием — домохозяйки. Им в принципе некуда стремиться. Или возможно они просто не хотят?       Как меня всё это заебало! Если бы был хоть один шанс выбраться из этих розовых соплей! Смешно, но никто и не подозревает, что восхитительный Сорен Ривьер готов променять миллионные экземпляры на несколько сотен тысяч действительно стоящих книг. Ведь я мог бы, мог бы писать так, чтобы люди прочитывая книгу, еще долго думали о ней. Я вижу вокруг себя столько сюжетов, которые так и просятся на бумагу, но мне остается лишь молча отворачиваться. Ждать не понятно чего. Какого-то знака свыше, который позволил бы мне, наконец, выпустить свой мир наружу. Глупо.       Я усмехнулся, от чего фотограф недоуменно глянул на меня поверх фотоаппарата. Да. В том то вся и беда, что никому мой мир не нужен. «Писать то, что продаётся» — так все мне говорили вначале. А свои чистые стремления и амбиции затолкать глубоко, там где нет света и воздуха.       Опять, каждый раз одно и то же. Стоит мне сдать очередной роман в печать, как меня захлестывают мысли о несбыточном. Четыре года прошло. А я до сих пор не могу смириться. Я до сих пор не могу найти в себе решимости вылезти из своего комфортного мирка и рискнуть.       — Последний кадр и…все! — Наконец произносит фотограф, прерывая мои мысли.       — Ух, ты! Восхитительно! — Воскликнула Рина, заглядывая в монитор камеры.       — Рина, нам нужно отобрать подходящие снимки, — говорит фотограф, идя к компьютеру.       — Да, да это нужно сделать прямо сейчас!       Слушать их болтовню мне совсем не хотелось.       — Я жду тебя у машины, разрешите откланяться, — не дожидаясь разрешения, направился к выходу.       Я даже спиной почувствовал уничтожающий взгляд Рины. Что поделать? Я и так был сдержан последние полтора часа. Быстрым шагом вышел из студии. А еще через несколько минут стоял на парковке, куря.       Дождь прошел, но апрельская пора еще не радовала теплом. Запах мокрой пыли неприятно щекотал нос.       Думаю, на сегодня мой рабочий лимит исчерпан, можно будет остаток дня отдать на волю своим прихотям. Мне нужно в очередной раз найти в себе силы на написание розового бреда. А для этого просто необходимо высвободить всю энергию отвращения, что сейчас копиться внутри. Что для этого нужно? Алкоголь и секс. Этот рецепт меня никогда не подводил!