В роли себя

      Время неумолимо бежало вперед.       Прошло три дня, а я все никак не мог решиться позвонить Либерту.       Каждый раз, набирая номер фотографа, я впадал в маниакальный бред и быстро соображал, что ему сказать. Руки дрожали, ладошки потели, у меня было ощущение, что я ни слова не смогу из себя выдавить, когда он возьмет трубку. Поэтому, услышав первый гудок, тут же сбрасывал в надежде, что звонок не прошел.       Я больше так не могу! Чего я раскисаю как кисейная барышня? Я метался по квартире в надежде успокоиться. Занимался всякой чепухой, лишь бы привести свои нервы в порядок. Ничего не помогало.       Я уговаривал себя: «Сорен! Ну, неужели это так трудно? Взять и позвонить. Просто поговорить по телефону! Мать его!» — не помогало. Время поджимало, давя на меня еще сильнее.       В очередной раз, прохаживаясь из угла в угол, я остановился. Посмотрел на сжимаемый в руке телефон. Все! Вот сейчас возьму и позвоню.       Глубокий вдох, выдох и кнопка вызов.       Жду. Один гудок, второй, третий. Фу-ух, так далеко я еще не заходил. Хоть бы он был занят, хоть бы не взял телефон и потом перезвонил мне сам...       — Да, Сорен, слушаю.       А—а… блядь, черт, мать твою за ногу. Не могу ничего сказать. Он так спокойно ответил.       — Эм. Здравствуй, Либерт. — Та-ак, начало положено, дальше проще. — Есть деловое предложение для тебя. Сможешь неплохо заработать, да и опыта набраться. — Что я несу? Какой опыт? Что значит заработать? И не тараторить, не тараторить! — Просто, один мой знакомый делает ребрендинг своего ночного клубы, э-э-э, гей-клуба. Он хочет портфолио для своих клиентов. Хотя нет, подожди, не так… короче директор клуба хочет фото гей пар, которые будут висеть в холле заведения. — На одном дыхании выпалил я. Ой, сказал. Молодец.       В трубке послышался смех или мне показалось?       — Сорен, даже не знаю, что сказать. Эмм… ты сам понял, что сказал? Если честно я такой чуши в жизни не слышал и… — тут он не сдержался и начал смеяться в голос.       — М-м-м… прости. Сейчас. — Чего это смеётся? Ну да согласен, наверное, слегка не точно сказал.       — Либерт, в общем так…       — В общем, приезжай ко мне в студию и мы вместе во всем разберемся. Только давай прямо сейчас.       Отведя трубку от уха, собрался нажать на сброс, как с той стороны до меня донесся дикий ржач. Явно не одного Либерта. Очень странно. Но как только осознал, что вот, еще чуть-чуть и я встречусь с Либертом…       Казалось бы, что в этом такого? Приехать в студию и рассказать, как обстоят дела. Легко! Но только не для меня. Нервничая, я бегал по квартире в поисках подходящей одежды. Да причем здесь это? Сам не знаю. К чему эта паника? Возможно дело в том, что голос Либерта мне показался особенно радушным или это все мое больное воображение. Хотя его слова о настроении… может он, действительно будет рад меня видеть? Сейчас узнаем. Но не сейчас, а если я успокоюсь, то через тридцать минут.       Я успел. Минута в минуту (хотя время мне никто не назначал) и уже стою перед дверьми здания. С прошлого моего визита ничего не изменилось, но сейчас я смотрел на все по-другому. В предвкушении и небольшом смятении, еще секунду помедлив, зашел вовнутрь.       — О! Ты тот писатель? — С порога на меня практически накинулся парень.       — Да. Добрый день. У меня встреча с Либертом.       — Подходящее ты время выбрал. — Он улыбнулся и жестом пригласил идти за ним. — В настолько хорошем настроении Либерта редко можно увидеть. — Он скорчил трагическую мину. — Но работать в такой обстановке невозможно.       Парень был раздражен. Хотя выглядело это слегка наигранно.       Он проводил меня на второй этаж, откуда и доносились сдавленные смешки.       За следующими дверьми перед моим взором предстала весьма необычная картина. Глядя на неё и не скажешь, что это взрослые деловые люди. Либерт лежал на диване. Точнее часть его была на нем, а именно правая. Левая же рука, свисая, лежала на полу, как и нога. Ладно, Либерт, но второй человек. Боже! Он сидел на коленях на полу возле дивана. Согнувшись пополам он, так же как и фотограф, ржал. Казалось бы, ну, что в этом такого? Смешно человеку вот он и заливается истерическим смехом. Подумаешь. Но меня поразил внешний вид этого господина. Строгий костюм-тройка, лакированные туфли и поведение никак не могли совместиться в моем понимании. Подняв голову, он посмотрел на меня. Так-так.       — Удачи тебе, — шепнул мне в спину ассистент и удалился, закрыв за собой дверь.       Как будто меня оставили на растерзание стервятникам. Хотя в данном случае, наверное, все так и есть. Обкурились они что ли? Боже, даже представить себе не мог, что Либерт может быть и таким. В рабочее время!?       Тем временем. Либерт уже переместился в сидячее положение, все еще продолжая нервно хихикать. Но не оставляя попыток успокоиться.       Другой же парень. Оглядел свой костюм, некогда бывший безупречным, отряхнулся, поправил пиджак, галстук. И явно неудовлетворенно хмыкнув, посмотрел на меня. Конечно, я узнал этот острый взгляд из под идеально чистых стекол очков.       — Точно, — сказал Либерт. — Нужно же познакомиться. Ты же еще не знаком с моим агентом? — Либерт встал между нами — Это Филип Вайс. (Имя «Филип» пишется и произносится на английский манер: с одним «п» и ударением на первую букву «и». Прим. автора.)       — Филип это Сорен Ривьер, ну ты в курсе.       На что, последний, галантно кивнул, в знак приветствия. Мудоеб.       — Приятно, наконец-то, познакомиться поближе.       Пришлось пожать. Как и ожидалось приятная ладонь, аккуратный маникюр. Еще и этот взгляд, которым он смотрит на Либерта. Блядь, лишь бы между ними ничего не было.       — С официальной частью покончено. — Фотограф обнял меня за плечи. Вот это да! — Теперь перейдем к делу, так что ты хотел от меня…       В общем, я хотел тебя. Но это не при Филипе. Я еле сдержал себя, чтобы не обнять в ответ. Нужно что-то сказать…       — Предлагаю пойти в ресторан. — Фух, спасибо мудила, выручил. — И за обедом ты нам все подробненько расскажешь.       — Не плохая идея Филип. Сорен ты не против? — Спросил, приблизив ко мне лицо и крепче сжав плечи.       — Нет. — Ответил как можно более спокойно.       С тобой, хоть на край света, Либерт. Только не выпускай меня из рук и дальше по тексту.       — Ты на машине? — Выходя из кабинета, спросил у меня Филип.       — Да. — А рука Либерта все еще лежит на плече. Приятно.       — Только не говори, что ты не в состоянии два квартала пройти. — Черт, отпустил. Догнав Филипа, дал ему подзатыльник. Слишком аккуратно, надо было жестче.       В ответ тот обнял Либерта за шею и в ухо, достаточно громко, сказал.       — Такие невъебенно крутые люди как я, не ходят пешком.       Какого хера? Почему он позволяет это? Но я не успел толком обдумать, когда Либерт ткнув локтем Филипу в бок, вырвался из объятий и, спускаясь по лестнице, смеясь, сказал.       — С такой философией станешь жирным пидарасом с зеркальной болезнью.       Ах-ха! Кайф, так его, мой хороший. Я не смог сдержать злорадной ухмылки. И плевать, что Филип заметил.       Косонув на меня продолжил спускаться по лестнице вслед за Либертом, который был уже у входной двери.       Что же за отношения между ними? Ведут себя как старые супруги. Нет, нет, нет. Либерт только мой. Плевать я хотел на всяких чищеных педиков. Если брать в расчет Ника, то я больше во вкусе Либерта, чем ты.       В машине эти двое устроили настоящее словесное фехтование. Заставляя меня еще больше ревновать.       Либерт сел на переднее сидение и постоянно оборачивался назад. Каждый раз он задевал мою руку, лежащую на коробке передач. И каждый раз я еле сдерживался. Меня бесило отсутствие внимания к моей скромной персоне. Блядь, ну на кой хуй ты тогда рядом сел? Завалил бы Филипа прямо у меня в машине. Чего уж там, пожалуйста, пользуйтесь. Нет, конечно, нет. Он же сел все-таки рядом. Может это что-то значит?       Но возможно Либерт слишком хорошо знает Филипа. Потому что сначала их разговор шел довольно тихо, но уже в следующую секунду они начинали орать друг на друга. А затем ржать как полоумные.       А я сидел и ничего не понимал. Что такого смешного может быть в словах ИК-пускатель, зонтик и моноблок? И как эти понятия связаны с бесконечными именами, которыми сыпал Филип? Вконец отсмеявшись, парочка все же обратила на меня внимание. Либерт повернулся и сел ровно.       — Сорен, а ты вообще как поживаешь? Когда новый роман выходит?       — Точно! А ведь я не читал…       Сдавлено рассмеявшись, Либерт ответил:       — Прекращай. Насколько я успел узнать Сорена, еще немного и он нас из машины на полном ходу выкинет. Да, Сорен? — Наклонившись ко мне, спросил. — Ага! — обернувшись к Филипу, сказал, — Он уже злиться, так, что замолкни.       Судя по издавшимся сзади звукам, Филип хотел возразить, но почему-то заткнулся.       — Сорен, не злись. Тебе это так не идет. Скажи что-нибудь.       Глянув на Либерта, увидел, что тот улыбается. Так открыто и чисто, блядь, не могу на него злиться. Когда уже я смогу вот так просто взять и поцеловать тебя? А? Это ты хочешь от меня услышать? Такого словами не передашь.       Меня так и подмывало пококетничать с ним. А вместо этого руки еще сильнее сжимают руль, а с губ срываются такие не нужные слова:       — Погода хорошая.       И сзади и спереди опять раздался истерический смех. Глупо, знаю, но сейчас честно сказать не могу.       — Малоинформативно. С таким ответом не понятно, насколько сильно ты злишься.       — Ты сказал, что-нибудь вот я и говорю. — Я опять начинаю злиться. Я злюсь на тебя, на него, на себя. Как же я злюсь! Из-за всего того, что не могу сейчас.       Хмыкнув, Либерт отвернулся к окну.       — Злишься!? — Внезапно обернувшись, крикнул. Блядь! Я вздрогнул, вызвав у Либерта добродушный смех.       Он вел себя как-то совсем по-детски мило и, казалось даже, флиртует со мной.       — Либерт, — говорю, улыбаясь, — успокойся, я…       — Так… — перебил меня Филип, — Либерт, еще одно высказывание в подобном стиле и я решу, что ты заигрываешь с Сореном.       Обернувшись, Либерт прошептал Филипу:       — Не ревнуй       — Ну-ну, дома разберемся.       И в который уже раз машина сотряслась от смеха. Я лишь тяжело вздохнул. Вот же мудак недоебанный, все испортил.       — Сорен, тут паркуйся, мы в тот ресторан, — указывая вперед пальцем, сказал Либерт.       Припарковав машину, заглушил мотор.       Филип вышел первый и следом за ним Либерт. Он быстро догнал мудака и приобняв одной рукой за плечи, что-то говорил ему. Мне кажется или действительно, он какой-то любвеобильный сегодня? И да, обо мне они забыли.       Развернуться, уехать и забыть. Хочу, чтобы Либерт смотрел только на меня. Хочу внимания и чуть ли не обоготворения… Вот, это меня понесло. Мания величия это страшно. Эгоизм так и прет. Успокойся Сорен, ты же не ребенок. Нужно учиться отбирать свои конфеты. Улыбнувшись самому себе в отражение, вышел из машины. Нажав кнопку сигнализации, авто подмигнуло и пикнуло, словно подбадривая.       Парочка все же остановилась возле входа и обернулась ко мне.       — Сорен, ты там уснул? — спросил Филип.       — Иду, иду.       Как мне выдержать? Я не понимал, как мне следует вести себя. Если бы тут был один Либерт или хотя бы Филип, я бы знал. Но с ними обоими. Еще и в таком состоянии…       Мы сели за столик возле окна. Либерт сел рядом с агентом. Жаль, мог бы сесть рядом со мной. Меня раздражала настойчивая мысль — эту парочку невозможно разлучить. Я старался быть адекватным, но такое положение дел меня жутко бесило. Я как мог, отгонял от себя наплывающий со всех сторон негатив, понимая, что нужно расслабиться. Я просил себя, уговаривал, но хуй там. Внутри все клокотало. Почему? Почему Либерт игнорировал меня раньше? Дело ведь не в ориентации. Так почему эта скотина сейчас так жеманничает с Филипом, да и со мной? Почему сейчас, почему не тогда в этом проклятом лесу?       Блядь, ладно-ладно. Прибежишь ты еще ко мне, вот тогда я отыграюсь по полной!       — Ну, давай Сорен, рассказывай. — Начал было Либерт       — Подожди, нельзя дела обсуждать на голодный желудок, сначала давай заказ сделаем. Тем более к нам уже идет… — Опять еда и болтовня. Хочу секса, с Либертом, а потом можно и дела обсудить.       Посмотрев в ту же сторону, что и Филип я увидел идущего к нам официанта. Ничего примечательного в нем не было. Официант подошел и грациозно разложил меню на нашем столе. И хотел было удалиться, но Филип его остановил.       — Ой-ей, не уходите, — расплывшись в улыбке, он протянул руку к официанту.       Тот вежливо улыбнувшись, остановился.       Мы с Либертом довольно быстро выбрали и сделали заказ. Филип же.… В меню он практически не смотрел, все время неотрывно пялился на стоящего парня. Тот же в свою очередь, казалось, не испытывал ни малейшего смущения по этому поводу. Записав наши с Либертом заказы, он обратил свое внимание на Филипа.       — А вы что желаете?       В ответ Филип расплылся в наипошлейшей улыбке. И вопреки здравой логике официант слащаво улыбнулся в ответ. Меня сейчас стошнит, но не смотреть я не мог. Интересно. По всей видимости, контакт у них установился. Почему меня окружают одни пидары?       Перелистнув несколько страниц меню, при этом не глядя в него, Филип сказал:       — А мне бы чего-нибудь сладкого.       Еле сдерживая смех, Либерт отвернулся, закрыв рот ладонью, уставился в окно.       С одной стороны, я должен был радоваться такой реакции. Ведь она могла говорить, что они не вместе. И Либерту все рано. Но! Ведь у них могут быть и более странные отношения и, вот об этом я думать не хотел. На хуй вся эта белиберда, меньше думать Сорен. Будем действовать.       Я склонился через стол к своему фотографу и еле слышно спросил:       — Он всегда так бездарно кадрит парней?       Тут Либерта чуть не вывернуло от смеха, он даже толком сказать ничего не смог. Лишь кивнул пару раз.       Филип, заметив мои поползновения, грозно косанул. В ответ ему была лучезарная улыбочка в моем исполнении и сдавленный смех от Либерта.       Судя по всему, он что-то заказал, потому что, обернувшись, я увидел удаляющуюся спину официанта. Филип пожирал глазами его спину и может что пониже. Меня этот мудак сейчас мало волновал. Я смотрел на Либерта, который все никак не мог успокоиться и улыбался. Как же я хочу чаще слышать этот смех.       — Спорим на сотку, что он мне даст. — Филип, тыча локтем, пытался успокоить Либерта.       — Конечно, даст профессия обязывает. — Еле выговорил фотограф и опять загнулся в приступе смеха.       Надеюсь, я не палюсь тем, как пристально разглядываю Либерта. Даже расслабился немного, его смех заразителен.       Наконец успокоившись, парочка уставилась на меня. Да, спокойствие было не долгим. От их взглядов внутри все сжалось.       — Извини, нас так нещадно загоняет. Я готов тебя слушать. На чем мы остановились? На геях кажется? — Почти спокойно сказал Либерт       Неужели мне, наконец-то, дают возможность вставить слово? Филип молча, смотрел в сторону и выглядывал официанта. Либерт же все свое внимание обратил на меня. Ну что ж попробую.       — Ты только сначала начинай. — Облокотив подбородок на ладонь, смотрел на меня и улыбался.       — Директор клуба «Грей» Джейкоб Штерн завершает ремонт своего заведения. — На удивление попыток меня прервать обнаружено не было, — клуб очень популярен среди гонимых обществом — геев, лесбиянок, транссексуалов и бисексуалов.       После этих слов Филип, резко обернувшись, хмыкнул и уставился на меня.       — Что-то я за собой не заметил ничего такого. Лично меня никто никуда не гонит.       — Не перебивай, твоего мнения никто не спрашивал       — Нет уж, подождите. Я хочу разобраться. — Филипа явно задели мои слова — Сорен ты ощущаешь на себе общественное давление Из-за своей ориентации? — спросил ехидно.       — Ты ебанутый, — не дав мне вставить и слова, сказал Либерт. — Конечно, ощущает, он же писатель женских романов на фотографии которого мастурбируют сотни домохозяек.       Ого! Либерт защищает меня, приятно-то как. Пусть и чушь несет, но ему можно. Ему все можно. Вот только сказать я ничего не успел. Понеслась моча по трубам, они опять начали ебать друг другу мозги. Ох, когда ж это кончится?       В итоге все опять закончилось диким ржачем.       — Мы отвлеклись, — сказал Либерт, подняв со своих коленей Филипа. Шлюшка еще та этот агент.       — Что у нас там дальше с этим клубом…       — Знаете что? Может мы в дугой раз все обсудим? Ваше поведение, мягко сказать, неадекватное, меня порядком достало. — Я был взбешен.       Четыре удивленных глаза уставились на меня. Встав Из-за стола, я направился к выходу.       Внезапно. Либерт перегнувшись через Филипа, схватил мою руку.       — Куда-а? Стоять Сорен.       Он сжимал мою кисть и тянул к себе, при этом облокачиваясь на Филипа другой рукой. Меня настолько взбесило все, что я со злостью выдернул руку.       — Со-орен.       Мое намерение уйти отсюда было непоколебимым. Но действия Либерта заставили усомниться в нем. Неожиданно меня схватили сзади за плечи.       — Извини. Ты прав, но не уходи. Обещаю, мы, молча, выслушаем тебя.       И кто бы мог подумать. Да, это были теплые руки фотографа. Они вынудили остановиться и повернули назад. Я был в шоке. Сам неприкасаемый Либерт вернул меня и усадил обратно, сев на этот раз рядом. То ли для того чтобы снова не сбежал, то ли для того чтобы быть рядом. Но последнее это уж вряд ли.       Удивительно, но Филип, ни как не отреагировал на разыгравшуюся сцену. Молча, сидел и наблюдал.       — Ладно, я продолжу? — Собеседники, молча и серьезно кивнули. — Так вот, как мне известно, в этом клубе будет произведен основательный ремонт. Основываясь на разработанном дизайн проекте для декорирования холла нужны фотографии…       — Стоп! — Выпрямившись на диване Филип, жестом прервал меня. — К нам идет наш прекрасный обслуживающий персонал.       Глубоко вдохнув и выдохнув, я пожелал мучительной смерти Филипу. Как же он меня злил.       Моему боку неожиданно стало горячо. Я удивленно посмотрел на Либерта. Он придвинулся и тихо-тихо сказал.       — Забей, он меня тоже периодически безумно выводит из себя.       Подойдя к нашему столику, официант аккуратно расставил перед нами посуду. Блядь, ну что за сцена, даже я такую банальщину не пишу. Они с Филипом так пялились друг на друга, как звери дикие, ей богу. За что мне это?       Слегка поклонившись, официант отошел и направился вглубь ресторана.       — Буду минут через двадцать, может тридцать, — кинул Филип удаляясь.       И да! Он свалил. Пусть они там затрахают друг друга до смерти, лишь бы не возвращался.       Раздражающий фактор ушел. И мы остались вдвоем. Вот же! И что мне теперь делать? Да еще эта теплота его бока. Он до сих пор сидел, близко, слишком близко. Приятно. Хорошо. Но как-то неловко. Неловко от того, что он и не догадывается, насколько мне приятна его близость.       Стараясь скрыть охватившую меня нервозность, достал сигареты.       — Отсяду-ка я от тебя. Ты же не собираешься больше убегать? — Куда? Либерт встал и сел напротив.       Видимо в моем лице было столько изумления, что и вслух спрашивать не надо.       — Хочу смотреть на тебя.       Я не ослышался? Либерт ты в своем уме? Я тупо уставился на него. Опять дразнишь или опять мне хочется так думать? Все повторяется.       — Не угостишь? — Сидит, спокойно смотрит. Что? Это опять ничего не значит?       Протянул сигареты, Либерт взял пачку, достал одну.       — Какое совпадение. — Достает из кармана такую же пачку: белый прямоугольник с красным кругом в центре и надписью «Lucky Strike»       — М-м-м… у нас есть что-то общее.       — Ага, любовь к дешевым сигаретам       Мы улыбнулись друг другу. И несколько долгих, как мне казалось, минут наслаждались никотиновым наркотиком.       — И так, ты остановился на ремонте, — наконец, нарушил молчание Либерт. — С геями мы, с горем пополам, разобрались, с клубом тоже. Теперь объясни, что конкретно ты от меня хочешь?       В его пристальном взгляде плясали черти. Мне кажется или тут был подтекст? Да Либерт я хочу тебя, сейчас же в соседней кабинке. Будем играть, раз ты так хочешь.       — Хочу, чтобы ты был тем самым, — делаю паузу. Слежу за реакцией. Улыбается. — Фотографом, который будет это снимать.       — Что снимать? Ремонт или ты о другом? — Он залился веселым смехом.       — Обо всем сразу. Так сможешь?       — Я все могу. Ты конкретизируй.       — Хорошо. Снимать нужно меня и еще кого-нибудь.       — Со-орен, — он прикрыл ладонью глаза. — Не ожидал от тебя. Так сразу?       — А чего тянуть? Сроки поджимают. Они хотят съемку на этой неделе.       — Боже, наша с тобой фотосессия была столь захватывающей… — закрыв глаза Либерт облокотился на спинку дивана. Он улыбался. — Сорен, вот, что мне не ясно. — Открыв глаза, он серьезно посмотрел на меня, — вы хотите, чтобы в съемке учувствовали завсегдатаи клуба? Или же модели? Потому что если первый вариант снимать я не буду. У меня нет желания тратить силы на непрофессионалов.       О! Резкая перемена, решил слить намеки и о деле? Жаль. Ну ладно.       — Либерт, я не знаю. С этим вопросом лучше напрямую переговори со Штерном. Единственное, что мне известно — на снимках должен быть я и фото должны отражать прелести однополых отношений.       — Я не буду снимать камасутру с твоим участием. Да и в принципе откровенный трах на фото меня не привлекает…       — Нет, ты не понял… — хотел, было объяснить       — Ладно-ладно, зато я понял, что по делу ты мне ничего толкового сказать не можешь, — улыбаясь, сказал он. — Ты сосредоточен только на себе.       — Ой, не нуди…       — Погоди заводиться, давай телефон директора. Филип свяжется с ним.       Я полез за телефоном. Нашел в контактном списке номер и продиктовал его Либерту.       Я злюсь? Нет, что ты. Но твои перемены меня не то, что бы выводят из себя... Блядь, ну не понятно же?! То ты милый заигрывающий, то сука серьезная. Хули вытворять такое? Непонятно. Знал бы, что все мои мысли только о тебе, любимом.       — А вообще, хочу сказать, что все зависит от тебя. — Чего-чего? — Если ты мне пообещаешь вести себя хорошо, то я соглашусь на съемку.— Говорит, слегла склонив голову вбок — под словом «хорошо» я имею ввиду без царских закидонов. И вообще ты такой красивый, когда спокойный, подумай об этом на досуге.       В ответ я лишь скривился и отвернулся. Какие выкидоны? Сам заводишь, а потом в дерьмо окунаешь. Играешься со мной. Ведешь себя, как целка.       — Что ты за человек? — Сказал на выдохе. Сказал? А! Я сказал вслух?!       — В смысле? Не понял?       — А вот и я! — торжественно объявил Филип о своем появлении.       Либерт не обратил на него никакого внимания. Даже головы не повернул. Слегка нахмурив брови, смотрел на меня.       — Что вы тут без меня делали? — садясь рядом с Либертом, спросил Филип. — Ты чего бледный такой? — Спросил, глядя на Либерта.       И правда. Как я не заметил? Он действительно побледнел. Когда поднял голову, в глазах был какой-то странный не здоровый блеск.       — Я пойду, умоюсь. — Либерт встал и слегка пошатываясь, ушел.       Сказать, что я был в шоке, значит, ничего не сказать. ЧТО случилось? Выяснять у Филипа не хотелось. Бля, но Либерт важнее моей гордости.       — Что случилось?       Вся веселость спала с Филипа. Он смотрел на меня и молчал. Думает сказать или не сказать?       — Филип, скажи…       — Скажу, — он придвинулся ближе к столу, — остановись. Точнее, перестань стараться сблизится с ним.       Я был в шаге от объявления дуэли этому мерзкому человечишке, но Филип продолжал.       — Забудь всё, что ты успел себе понапридумывать. Я вижу, как ты на него смотришь. Но Либерт не тот человек, с которым такая личность, как ты может развлечься.       — Блядь, Филип, не охуел ли ты?       Но мой наезд пролетел мимо.       Он посмотрел в ту сторону, которую ушёл Либерт. Потерев ладонью лоб и поправив очки, Филип сказал:       — Этого разговора никогда не было. — Он помолчал. — Либерт талантлив и я как агент, и как его друг стараюсь, чтобы этот талант работал. Внимание и деньги всегда идут бок о бок. Думаю, ты, как никто другой, понимаешь о чем я.       Филип был серьезен. Его холодные безразличные глаза смотрели прямо на меня. Я хорошо знал этот взгляд. Люди обладающие большой ответственностью и властью, всегда так смотрят, когда разговор заходит о Деле. Под таким же взглядом я был, когда подписывал свой контракт с издательством. Так же на меня смотрят, каждый раз, когда говорят «что, где и как» я должен делать, как писатель Серен Ривьер.       Я ненавидел всё это.       — И как это связано…       — Помолчи. — Прервал меня Филип. — Я объясню тебе всё. У Либерта «Биполярное расстройство». — Я не проронил ни слова. — В интернете ты можешь прочитать, что это психическое заболевание, характеризующееся частой сменой настроения. Но это определение не раскрывает нам сути.       Он облокотился на спинку дивана и положив ногу на ногу продолжил:       — А суть вот в чем. Каждый человек находится во власти своих эмоций и чувств. Когда тебе грустно ты грустишь, весело — смеешься. Это банально, примитивно и понятно. А теперь представь себе: ты болтаешь с человеком, например в своем доме. — Он улыбнулся. И от этой улыбки мне стало страшно. — Вам весело, вы обсуждаете какую-то чушь. Солнышко за окном, птички поют. И тут ты решаешь, к примеру, принести чего-нибудь попить. Обычная ситуация, согласись. — Я напряженно молчал. — И ты идешь на кухню. И кажется всё хорошо. Вот только когда ты возвращаешься, тот с кем тебе было только что так хорошо — исчез. «Что случилось?» — задаешь ты себе вопрос. А он просто открыл окно, на каком-нибудь тридцатом этаже, и шагнул наружу. «Почему?» — спрашиваешь ты себя. Потому что для него мир выглядел иначе. В тоже самое время, когда вам было так хорошо, вгрызаясь в кости, его мучила такая черная депрессия, что выхода другого он не нашёл.       Филип слегка склонил голову, оценивая мою реакцию.       — И это не было ложью. Этому человеку действительно было весело с тобой. Проблема не в нем, она в тебе. Это ты за всей веселостью, не смог рассмотреть зияющую черноту в другом человеке.       Я опустил голову. Мне стало непереносимо тяжело смотреть Филипу в глаза.       — И прежде чем думать обо всем этом. Ответь сам себе на один простой вопрос: действительно ли ты хочешь об этом думать?       Закрыв глаза я глубока вздохнул и выдохнул. Когда реальность резко выходит за свои привычные границы ты теряешься. Остается только одна четкая мысль: как такое могло произойти?       Мне не хотелось ничего говорить.       — Конечно я сгущаю краски, — я посмотрел на Филипа, он улыбался. — С Либертом всё хорошо. Склонности к суициду у него нет. — Он достал сигареты и закурил. — Поверь мне я это точно знаю, я общаюсь с его психотерапевтом.       — Тогда зачем ты всё это мне говоришь?       — Всё просто. Потому что ты писатель Сорен Ривьер с миллионной аудиторией.       — И что?       Филип усмехнулся.       — Ты правда такой недалекий? — Он опять придвинулся ко мне. — Как думаешь, что случится если пресса обратит своё пристальное внимание на Либерта? На него самого, не на его фотографии? — Он отодвинулся. — Если ты даже так не осознаешь вероятных последствий для него и его состояния, то о чем мы вообще можем разговаривать? Просто оставь его в покое.       Я сделал вдох и хотел ответить. Хоть что-нибудь ответить, чтобы ослабить его давление на себя, но он взмахом руки остановил меня.       — Тише. — Он кивнул в сторону возвращающегося Либерта.       В итоге обеда не состоялось. Либерт извинился и сославшись на плохое самочувствие ушёл. Филип ушёл вслед за ним.       Я узнал ответ на один из своих вопросов. Стоило ли оно того?       Расплатившись, я тоже ушёл.       Сервированный на три персоны стол, с нетронутыми блюдами, остался стоять на месте.