В роли себя

      Мы вышли во внутренний закрытый двор студии и закурили.       Молчание длилось ровно одну сигарету. Выкинув окурки, одновременно, мы достали по еще одной.       Либерт сидел на скрипящем стуле, вытянув ноги вперед и облокотившись на стену здания. Я стоял рядом. С прямой, как у солдата, спиной.       Не знаю почему, но мне казалось, что Либерт не собирается ничего говорить. Он ждал, что скажу я.       — Что тебя больше всего привлекает в людях? — Я решился нарушить молчание.       — Честность.       Ни секунды не задумываясь, ответил Либерт.       — Почему?       — Потому что чем честнее человек, тем легче понять друг друга. Это просто.       — Но как ты понимаешь, что человек с тобой честен?       — Я внимательный. — Либерт посмотрел на меня. — Можно сказать, что это мой недостаток.       — Вероятно из-за своей внимательности ты стал хорошим фотографом.       — Успехи в творчестве не гарантируют успешную социализацию. — Либерт засмеялся. — Но по-моему это не то о чем мы должны говорить сейчас.       — О чем тогда?       — О том, как нам сделать хорошие снимки. Многое зависит от того, какими выйдут пробники.       — Я буду стараться, — мне больше нечего было сказать.       Либерт повернулся на стуле, ко мне лицом.       — В этом и проблема. Чем больше ты будешь стараться, тем хуже.       Теперь я смотрел только на него. В его уставшие тёмные глаза.       — Ты плохо выглядишь.       Он улыбнулся.       — А ты отлично.       В голове постоянно крутилась фраза Филипа: «…не смог рассмотреть зияющую черноту». Я действительно не смогу. Не смогу быть настолько внимательным, не смогу взять на себя ответственность за абсолютно все свои слова и поступки. Своим бесконечным эгоизмом я могу навредить ему. Я не смогу изменить себя, даже для него.       Опустив голову я уставился на землю.       — Сорен, тогда в ресторане, что сказал тебе Филип?       Либерт протянул руку и взял меня за запястье. Я поднял взгляд на него.       — У тебя такой вид, как будто ты перед могилой стоишь. Эй! — Он подергал меня за руку. — Ответь мне.       — А что он сказал тебе?       — Когда?       — Сейчас.       — Сказал, что ты сильно волнуешься и что с этим нужно что-то делать.       — И что ты делаешь?       — Дёргаю тебя.       Я не сразу осознал, что начал улыбаться.       — Ничего же страшного не случится если я буду уродом на фото.       — Страшного не случится. Потому что я буду мучить тебя до тех пор, пока фото не будут нравится мне.       — Ты и так меня мучаешь, — честно признался я.       Либерт потянул меня за руку к себе. Прислонился ухом к моей груди. Да, как раз в том месте, где бешено стучало сердце. Ну вот и конец. Тело в отличии от сознания, врать не умеет. И где-то на краю сознания возникла мысль: надо будет в книгу вставить такой момент. Девочки визжать от счастья будут.       — Должен признаться, — Либерт встал, — я в тебе ошибся. Думал, что кроме короны над головой в тебе больше ничего нет.       Он обнял меня за шею.       — Что бы там тебе не сказал Филип, забудь. Он знатный манипулятор. И если что-то не вписывается в его планы, он это устраняет. В бизнесе это лучшее качество.       Значит это была ложь?! Я резко отстранился от Либерта. Значит всё это время я шёл на поводу у этого мерзкого мудака?! Пиздец! Зачем он это сделал? Во мне закипала злость и вместе с тем я почувствовал облегчение.       — Он что ебанутый? Так ведь нельзя! — Я так разволновался, что снова закурил. — Он сказал, что ты болен и я поверил!       Улыбка игравшая на губах Либерта, погасла.       — Даже так. И насколько подробно он об этом рассказал?       Я остановился. Курить перехотелось.       — Значит это правда?       — «Биполярное расстройство» — так коротко звучит диагноз.       Я кивнул, подтверждая, что Филип сказал так же. Мне толи разреветься захотелось, толи превратиться в Халка и разрушить весь этот чертов Мир.       Я вздрогнул, когда Либерт положив ладонь ко мне на макушку, заставил посмотреть на него. Он опять улыбался.       — Так значит этим забита твоя голова? Эй! — Он трепал мои волосы. — Я что похож на умирающего?       — Немного.       Мы рассмеялись. Знаю, что мой смех был нервным, но он всё равно принес облегчение.       — Сорен, не надо обо мне волноваться. Я понормальнее тебя буду, поверь мне.       Сделав шаг вперед, я положил голову на его плечо и закрыл глаза. Захотелось спать. Всю мою сознательную жизнь мне твердят одну и туже фразу: «перестань думать только о себе». Я так привык к этому, что и не заметил, как потерялся в другом человеке.       Подняв голову, обнял Либерта за шею и хотел поцеловать, но не успел, он сделал это первым.       — Не бери в голову.       — Что? — Мои мысли полностью заняли ощущения.       — Прошу тебя Сорен, не нужно видеть во мне инвалида.       — Я не…       — Погоди. Я знаю, что ты хочешь сказать. Не надо. Помни, чем больше ты себя накручиваешь, тем хуже.       — Но…       — Естественность, вот что самое красивое в нашем мире. Будь собой.       — Знаешь, я уже понял, что это трудно. Особенно, когда нужно быть «естественным», — я передразнил его, — позируя тебе.       Либерт расцепил наши объятия и направился к двери.       — Пошли, покажешь мне свою красоту.