В роли себя

      Мысль, что после нашего «задушевного» разговора всё измениться была глупой. Мир не перевернулся. Люди не изменились. Филип не исчез. Я остался прежним. Как только я расслабился, реальность показала мне, что просто никогда не бывает.       Нарисовав себе розовое будующее и пасущихся в поле пони, я сам же скомкал бумагу и сжег её. Почему я тогда так психанул?       После того, как съемка закончилась, я прилежным Хатико ждал Либерта. И что? Он ушёл куда-то с Филипом и не вернулся. Какого хуя?! Я думал, что после съемки мы взявшись за руки уйдем в закат, а он продинамил меня! А потом еще и позвонил и спросил: «где я?» Ну блядь где я мог быть? Несся на запрещенной скорости по городу.       Вероятно я был не прав, послав Либерта. Вероятно нужно было, как-то иначе разрулить ситуацию, но у меня не получилось. Зато получилось весь следующий день изматывать себя самоуничижением.       Но это было тогда. А сейчас.       Ровно десять. Я в студии. И готов ко всему.       Зашел в примерочную. Тут были все, кроме него. Ассистенты, визажистки, модели… Филип разговаривает со Штерном. Бля, а этот очкастый пидарас совсем вылетел из моей головы.       — Доброе утро всем! — Поздоровался я.       В ответ кто-то кивнул, мол, да-да видим, а другие махнули в приветствии. Николас, так вообще, рванул в мою сторону, отчего парикмахер выругалась и потянула его за волосы. Она как раз заканчивала с укладкой пышной ядерно—рыжей шевелюры модели.       — Сорен ты вовремя! — Дрим радостно подлетел ко мне. — Давай переодевайся и Глеб… — Дрим сделал паузу и смутился. — Точнее Олеся, разукрасит тебя.       Дрим, покраснел? Что-то тут неладное.       — Дрим, а почему Глеб — это Олеся? — Не задать этот вопрос нельзя было. Дрим просто так не краснеет.       — О-у… Сорен, я даже не знаю. Просто зови его—её, как хочешь, короче. — Он тут же сменил тему. — Посмотри, Марсель уже костюм одел, так клево… — Но я его уже не слушал.       Позади меня открылась дверь. Я с надеждой обернулся, но это была Рина. Поздоровавшись, она подошла к Штерну и Филипу.       Как только сегодня разберусь с Либертом, нужно будет сразу же с ней поговорить. Обо всем. Дальше не может так продолжаться. Мне действительно нужно что-то менять в своем творчестве.       Однако я подумаю об этом позже.       Переодевшись, я подошёл к Олесе. Раз внешне она выглядит женщиной, решил именовать её Олесей. Гримерка немного опустела, ассистенты ушли, как и Филип. Не уж то к Либерту пошёл, мудак породистый.       — Здравствуйте, мистер Сорен. Присаживайтесь.       — Можно и не так официально, — напряженно улыбнувшись, ответил я.       — Простите, но кто вы и кто я?! Так что я сама решу как к вам обращаться!       Я хмыкнул, мне все равно.       Пока моё лицо подвергалось косметической ретуши, незаметно подошла Рина.       — Как дела?       — Я уже почти созрел, — говорить что-то большее при этом странном человеке не хотелось.       — Ладно. Сосредоточься на съемке.       Мы улыбнулись друг другу и она ушла. Её место тут же занял Николас.       — О-о!       Поскольку я и так сидел перед зеркалом, то видел всё, что творят с моим лицом.       — Ты такой красавец!       — Благодарю.       — Готов работать? Поразить их в самые сердца?       — Кого именно? Если людей, для которых мы снимаем, то это вряд ли сердца…       — Сорен, ты, я вижу, уже на правильной волне! Жду тебя там, — он махнул рукой в сторону выхода и глупо улыбаясь, удалился.       Да уж, Либерт, тебя я готов поразить в сердце, в голову и во все доступные и не доступные места. Осознав, что может ждать меня впереди, я ощутил волнение.       Олеся, через несколько минут завершила работу. Поблагодарив девушку, наверное, девушку, направился к остальным.       Остановившись возле двери, сделал глубокий вдох-выдох.       Мой выход, ты готов Либерт?       Да. Он был тут. Сказал мне безликое: «Привет», и отвернулся. Но к его относительно безэмоциональному выражению лица, я успел привыкнуть. Знаю, что это рабочая отстраненность еще ни о чем не говорит. Я старательно успокаивал себя.       Пыхает и пищит свет, щелчок затвора фотоаппарата — очередной кадр сделан, Либерт сосредоточен только на работе. Вначале дает только краткие указания нам или ассистентам, настраивает свет. Он смотрит на меня только через объектив. Я абсолютно спокоен и настроен серьезно. Я очень стараюсь, не сильно стараться и быть естественным, блядь. Раз он продолжает снимать, значит, я всё делаю правильно.       Сначала эти несуразные наряды, потом обычные костюмы. Я внимательно слушаю советы Ника. Делаю, как он говорит. Кто бы знал, таким сосредоточенным я редко бываю.       Съемка ужасно выматывает. Эмоциональное напряжение истощает. Смотря на Ника, поражаюсь с какой он легкостью работает. Успевает и покривляться и побыть серьезным. Он даже умудряется разговаривать с Либертом. Они шутят, смеются. Видно, что это далеко не первая их совместная съемка. Между кадрами они успевают вспомнить кучу каких-то своих шуток. Еще и ассистенты подключаются. Я чувствую себя неуютно, но напустив на себя серьезность, не показываю этого.       — И потом я увидел эти снимки на каком-то рынке, представляешь! — Смеясь, продолжает Николас.       Либерт тоже смеется. Одной рукой держит фотоаппарат, другой закрывает лицо. Такой милый.       — А что агентство?       — Ну а что? — Ник вертится рядом. — Контракт не нарушен, деньги получены. Это моя гордость задета. В данном случае…       — Они отклонили твой иск? — Заканчивает за него Либерт.       — Ага, — Ник поправляет свои волосы и обнимает меня. — Зато в следующий раз, когда мне пришло предложение от них, я отказался. И даже агентство не смогло ничего поделать!       Либерт подносит фотоаппарат к лицу, собираясь снимать. Как у них это получается? Неужели между фотографом и моделью такая тесная связь. Я не успеваю за такими быстрыми переменами.       Свет вспыхивает, а я понимаю, что еще не готов.       Либерт смотрит на дисплей фотоаппарата и начинает смеяться. Блядь. Ну, начинается! Подоспевшее раздражение просится наружу.       — Что?! — Восклицает Ник и тоже смеётся.       — За лицом следи! Такой снимок испортил!       Либерт подходит и протягивает нам фотоаппарат повернутый дисплеем. Мы смотрим. Действительно. Ник получился странно смешно.       — Сорен, ты молодец. — Либерт обнимает меня за талию и притягивает к себе. — Рыжий, а ты болтай меньше. Не сбивай писателя с настроя.       Николас смеялся, держа в руках фотоаппарат и смотря на себя на снимке. Подошли Люк и Энди, тоже посмотреть на кадр. И они начали смеяться. А я замер, когда рука Либерт прошлась по спине и остановилась на моей шее. Посмотрел на него, он тоже перевел взгляд на меня. Погладил шею пальцами. Я млел. Неожиданная ласка выбила меня из колеи.       — Всё хорошо? — Спросил у меня тихо-тихо.       Я кивнул в ответ. В его жесте, в тоне его голоса было так много нежности, как будто между нами всё хорошо. Как будто закончится съемка и мы, обсуждая прошедший день, поедем домой. Вместе.       Хотел бы я знать, чувствует Либерт сейчас тоже, что и я? Или он просто, поняв мой характер, успокаивает во избежание неприятных казусов? Как мне это узнать?       К сожалению, вопреки ощущению, время не остановилось. Либерт забрал камеру у Ника, ассистенты вернулись на свои места. А я остался стоять. Стараясь спрятать дурацкую улыбочку, появившуюся на моем лице.       Спустя череду ослепляющих вспышек, Либерт сказал, что для нас с Ником съемка окончена. Нам аплодировали, и мы отошли в сторонку к остальным.       Ко мне подошёл Дрим с Риной, поздравили с удачной работой. Я поблагодарил и направился в гримерку, нужно было переодеться и умыться. Буквально в дверях столкнулся с Марселем и Лионом.       — Привет, Сорен. Ну и как всё прошло?       — Привет, хорошо, на мой взгляд.       Они пошли работать. Я обернулся. Либерт был занят. Мне так и не удалось поймать его взгляд.       На этот раз уходить я не собирался. Некоторое время просто стоял в стороне и смотрел, как Либерт работает. Насмотревшись вдоволь на его красивую задницу, решил осмотреть студию.       Я прошёл мимо туалета, гримерки и остановился. Передо мной оказалась дверь. Наверное, там лаборатория для проявки или склад. Сколько раз я тут проходил, но не припомню этой комнаты. Почему-то мне захотелось войти.       Как собиравшийся нашкодить ребенок, обернулся по коридору — никого. Быстро открыв дверь, вошел и тихо закрыл её за собой. И тут же больно обо что-то ударился. Вернувшись к двери, нашарил выключатель. Зажегся свет. Оглядев комнату, я отметил и лабораторию, и склад и весьма необычную стену. Обойдя злополучные штативы, о которые я имел неосторожность пострадать, прошёл сразу к стене.       Остановившись чуть поодаль, я оглядел её полностью и слегка опешил. На стене висело множество портретов людей. С первого взгляда, ничего не обычного для фотостудии, просто фото красивых людей. Но когда я начал всматриваться в каждый портрет по отдельности… Даже я смог увидеть необычность снятых на них лиц. Каждый изображенный человек обладал своей собственной индивидуальностью. Это не были красавицы и красавцы модели, нет, обычные люди. Точнее какие-то необычные обычные люди. Словно снимки из сказки о Гарри Поттере, где навсегда запечатлен фрагмент жизни. При этом… Ох, да что ж здесь говорить, трудно предать подобное словами. Вот если бы на моем месте был Йоши, наверное, он сказал бы нечто подобное: «Здесь отображена истинная сущность человека», — как-то так, он мостак по высокопарным фразам.       Прошёлся вдоль снимков, рассматривая каждый из них. Не один из изображенных людей мне не был знаком. Но все они знали Либерта. Интересно, что его со всеми этими людьми связывает?       Я остановился. Никаких сомнений — это он! Кудрявая шапка волос, худощавое заостренное лицо и голубые глаза. На меня смотрел Николя. Тот самый француз, которого, как оказалось мы оба с Либертом трахали. Красивый. Очень красивый мальчик. Я вздохнул. Как много мне хотелось бы узнать о тебе Либерт.       Я уже хотел было уйти, когда мне на глаза попалось фото, раньше мною не замеченное. Размытый слегка засвеченный фон, на котором угадывался утренний лес и на переднем плане парень. Мне трудно было узнать в нем себя. И этого фото у меня не было.       — Удивительно, как ему это удалось? — Я обернулся. Филип подошёл ко мне. Улыбнулся. — Этот вопрос сейчас у тебя в голове?       — Нет.       Он усмехнулся и легким движением пальцев, поправил очки на носу.       — Ну-ну.       — Что тебе нужно?       — От тебя? Ничего.       Филип. Этот парень вызывал во мне раздражение только из-за того, что постоянно находился рядом с Либертом. Если бы их ничего не связывало, если бы я не видел, как Филип смотрит на Либерта, если бы я не видел, как Либерт улыбается ему, то подобный типаж остался бы для меня не замеченным.       Я не люблю таких, как он. В нем нет изъянов. В нем все слишком. Слишком ухожен, слишком идален, слишком уверен в себе. В постели он наверняка придирчив до любой мелочи. Чистюля до мозга костей. Не могу понять, что общего у него с Либертом. Почему ему так комфортно с Филипом. Чего я не замечаю в нем?       Сейчас, один на один с Филипом, я не испытывал никакого волнения.       — Что у вас с Либертом общего?       Он похож на хитрого лиса, когда улыбается.       — Возможно, всё дело в самоуважении. — Он засунул руки в карманы брюк. — Если ты знаешь, это понятие несколько отличается от самовлюбленности. — И опять улыбка.       — Не к лицу тебе столь явное оскорбление.       — Боюсь, по-другому ты не поймешь.       Я пошёл за ним, к выходу.       — Хочу чтобы ты знал, — он остановился в дверях и повернулся ко мне, — хоть малейшее волнение в прессе и я уничтожу тебя.       — Третий не лишний, а запасной — с таким девизом по жизни ты живешь?       Он засмеялся, неожиданно искренне.       — Сорен, я не гей. — Развернулся и ушел.       Ну да, а я принцесса.       Мою нервозность выдавали сигареты, которые я курил одну за другой. В остальном же само спокойствие. Я медленно шёл в неопределенном направлении.       Я понимал, что Филип провоцирует меня. Для чего-то или просто так, меня не особо волновало. Волновало меня его забота о Либерте. И тот диссонанс, который возникал между отношением Либерта к себе и отношением Филипа к нему. Точнее к его «проблеме». Так я решил про себя называть всё это.       После событий на тестовой съемке я вполне допускаю, что мы можем с Либертом быть вместе. Вот только надолго ли? Где-то внутри я согласен с Филипом. Долго наши отношения не могут продлиться, как ни крути. Но это меня совершенно не устраивает. И я опять захожу в тупик между желаемым и действительным.       И еще один окурок, в своем недолгом полёте, достиг асфальта. Если бы в жизни было все также просто, как и участь этого окурка. Но нам подавай большее! Мы хотим сами выбирать, как нам идти, плыть, или лететь по жизни. Хотя по сути всё так же сводится к «асфальту».       Я ушёл довольно далеко от студии. Апатия накрыла меня с головой. И почему с людьми так сложно? Зачем природа создала нас такими? Я усмехнулся, в голове, снова, лишь одни вопросы. Остановившись, оглянулся на окружающий мир. Может ответы мне даст вон тот мужчина в серебреном Понтиаке? Или та девушка беззаботно улыбающаяся и говорящая по телефону? А вдруг обо всём знаем вон тот старик, сидящий на лавке, через дорогу? Он на своем жизненном пути видел много. Наверное, он мог бы дать совет, хотя вероятнее всего он не лестно отзовется о проблемах взаимоотношений между мужчинами. Я усмехнулся, представив такую картину. А вдруг он из наших? Что-то меня несет. Я отвернулся от старика и увидел прямо перед собой билборд. На нём красовалась надпись: «Ответ на любой ваш вопрос!» — реклама какого-то поисковика. Нервный смешок вырвался из груди. Интересно, какой ответ даст мне интернет на вопрос: «Как мне быть с Либертом?»       — О мой бог, Сорен ты сумасшедший, — я начал смеяться, весёлым задорным смехом.       Люди, проходившие мимо, шарахались в стороны, огибая меня. Я с ними полностью согласен — к чокнутым лучше не подходить, а то мало ли, заразишься. Отсмеявшись, я побежал обратно. К чёрту всех, особенно Филипа. Важно то, что я хочу быть с Либертом, быть нужным ему. Даже если это будет длиться всего одну секунду, минуту, час или день…       Я бежал изо всех сил. Задевал прохожих, но не останавливался и не оборачивался, чтобы извиниться. В голове была только одна мысль: «Успеть!»