В роли себя

      Ворвавшись в студию, перевел дыхание. О том, что Либерт мог уйти, я даже не думал. Он должен быть там! О том, что дальше делать я тоже не думал.       Мне повезло. В студии был только он!       Либерт неспешно складывал оборудование. Он не заметил моего присутствия, и я, на мгновение, замешкался. И что дальше? Что говорить? Но Либерт подняв голову, уже увидел меня.       — Я думал ты давно ушёл. Что-то забыл?       — Нет, я просто… — не молчать Сорен, — хотел помочь тебе прибраться.       — Ну, ты даешь, тебя уже как пару часов нет, — Либерт улыбнулся спокойной и уставшей улыбкой.       — А я, ну… — действительно глупо как-то выходит, — понимаешь, я вышел прогуляться и что-то время быстро прошло. — А где все? Ушли уже? — Правильно, нужно быстрее сменить тему.       Либерт продолжил прерванное дело.       — Да, около получаса назад. Они поехали в «Чевис», отмечать.       — А ты почему тут один? — «Ждешь меня» хотелось добавить, но я сдержался. Не зачем все портить, вечно я ерунду порю, нужно хоть сейчас вести себя адекватно.       — Трезвому в пьяной компании не особенно весело. Да и устал, почти двенадцать часов съемки.       — В смысле трезвому?       — Мне не рекомендуется пить. — Либерт, улыбнувшись уточнил, — да, тогда в баре я лиханул на всю катушку. Ну у всех бывает...       Наступила неловкая тишина. Я не знал, что ещё сказать, а скорее всего, боялся. Либерт же спокойно сматывал удлинитель. Уходить не хотелось, но оставаться и тупо стоять тоже не вариант.       Я предпринял последнюю, решающую попытку:       — Может я, все-таки могу помочь тебе?       Либерт положил шнур в сумку и закрыл её, повернувшись, улыбнулся мне. Я чуть не растаял от такой непривычной для меня улыбки, какой-то нежной, что ли.       — Хорошо. Мне самому охота побыстрее с этим закончить, — он обвел рукой помещение, — показывая на штативы со светом.       Всё. Лед, как говорится, сломлен, внутри меня всё бушевало от радости. Мы с Либертом наконец-то одни, предоставленные сами себе.       Мы, молча, принялись за работу. Я, по указанию Либерта, осторожно складывал оборудование в чехлы. Музыка, звучавшая во время съемки, до сих пор играла. Началась новая композиция, и я невольно остановился.       My old man is a bad man but       I can't deny the way he holds my hand,       And he grabs me, he has me by my heart.       Либерт не придавая значения словам песни, продолжал уборку. Я краем глаза начал следить за ним. Он что-то бубнил себе под нос, и я не сразу понял, что он подпевает Лане:       He doesn't mind I have a flat,       brokedown life.       In fact, he says he thinks it's why       he might like аbout me, admires me,       the way I roll like a rolling stone.       Я охуел прямо. Текст композиции уж больно «говорящий», чтобы быть случайным. Судьба точно повернулась ко мне лицом, а не как обычно…       Позже, когда уборка была окончена, мы стояли на улице и курили в тишине. И это молчание с самого начала не было напряженным. Я не знал и даже не старался гадать, о чем думает Либерт. Мои же мысли крутились вокруг этого загадочного человека.       — Сорен, — нарушив тишину, сказал Либерт, — тебя что-то беспокоит?       Он смотрел не на меня, а куда-то перед собой. На языке был только один ответ — ты! Но вместо, этого я ляпнул очередную чушь:       — Да, вот, черновик никак не могу написать. — Я посмотрел на Либерта, а он в свою очередь на меня.       Мне стало неловко. Его взгляд явно говорил мне: «зачем обманываешь?» Он продолжал смотреть на меня, я же отвернулся. Ведь я никак не могу сказать ему обо всем, что творится в моей голове и сердце.       — И что же тебе мешает? Творческий кризис?       Он, наконец, перестал пристально смотреть, достав из пачки еще одну сигарету.       — Можно и так сказать. Кажется, что меня совсем покинуло вдохновение. Да и времени нет писать. Плюс ко всему это съемка… Я немного нервничал, и это окончательно выбило меня из колеи и…       — Сорен, — перебил меня Либерт. Сделав паузу, он настойчиво спросил, — так, что же тебя волнует?       Всё тот же испытывающий взгляд, гипнотизирующий, заставляющий сказать правду. Мне не хотелось, чтобы в отсутствии моего ответа он сделал неправильный вывод. Я боялся, что смотря на меня он будет думать о своей «проблеме». Я делаю глубокий вдох и вместе с выдохом отвечаю:       — Я с ума по тебе схожу.       Вот, я сказал это! Даже не могу представить его реакцию. Я вытянулся как струна. Стра-ашно! Мне было страшно услышать ответ. Как будто мне пятнадцать и я в первый раз говорю о своих чувствах.       Либерт рассмеялся.       — Ну, так и пиши обо мне. — Такого я точно ожидать не мог. — Можешь даже далеко не ходить и воспользоваться моим ноутбуком.       Я опешил. Я же ему только что в любви признался.       — Ты в своём уме?       — А что? Творчество должно рождаться изнутри. Пиши то, что тебя волнует и всё получится.       — Либерт…       — Сорен, — он обнял меня за шею. — Я смею надеяться, что ты не всегда такой нервный.       — Я не…       — Заткнись, — он мягко потрепал меня по голове. — Я могу понять состояние творческой депрессии. Когда у меня такое происходит я хоть и не истерю, но тоже прибываю, мягко говоря, не в себе. Я хочу, чтобы ты решил свою проблему. Ты это можешь. Понимаешь?       Я начал злиться. Что еще за нравоучения? Блядь. Захотелось скинуть нежную руку и уехать.       Либерт, как будто почувствовав моё настроение, крепче сжал мою шею и, повернув к себе мою голову, сказал:       — Сколько ты бегать собираешься? Не надоело еще?       Он держал меня за подбородок и смотрел в глаза, улыбаясь кончиками губ. Красивый и раздражающий одновременно.       — Ты так меня бесишь сейчас. — Сказал я откровенно и тоже улыбнулся. От своей искренности заметно полегчало.       — Ты меня тоже.       — На хуя тогда?       — Я хочу тебя.       Обняв Либерта одной рукой, встал на цыпочки, хотел поцеловать, но он отстранился.       — Сука, — сказал я тихо и, схватив за ворот майки, с силой наклонил к себе Либерта. Он поддался. Но лишь для того чтобы чмокнуть меня.       — Напиши черновик, потом поговорим. — Он пошёл обратно в студию.       — Либе-ерт!       — Ноутбук по лестнице вверх и в первую дверь налево.