Подрезанные крылья

- Ты же пошутил, да? Ён прекрати издеваться! - Химчан вжался спиной в ванную, скользя по ней руками, пытаясь найти опору, но постоянно падал обратно. - Хех, малыш, я думал ты умнее. Или... ты ещё девственник? - Гук в предвкушении провёл кончиком языка по верхней губе и прикусил её, вплотную придвигаясь к помощнику, грозно нависая над ним своим накаченным, мускулистым телом. "Ащ, и когда он успел так подкачаться? А за одёжкой и не видно", - Химчан невольно загляделся на оголённые участки тела, но в покое его не могли оставить эти голодные глаза. - Нет, я не девственник! Постоянно зависаю с девушками в разных барах, - фыркнув, помощник постарался отодвинуться незаметно в сторону. Он постоянно поглядывал то на свирепый, голодный образ Гука, то на спасительную дверь за его спиной. - Это ты про ту милашку, что была вчера с тобой, кудрявая такая? - Ён тяжело дышал, уже изнывая от желания, но в этот раз сдерживая себя. Он осторожно поглаживал Химчана по волосам, на своё усмотрение укладывая пряди, - довольно милая, но ей придётся обломиться, потому что ты мой, - Гук улыбнулся, мягко проводя пальцами по химчановой щеке, а тот постарался отстраниться, косо смотря на ёнгукову ладонь. - Это не девушка, а парень и мой хороший друг, - Химчан убрал от себя руки Ёнгука, подбирая под себя колени. - Тем более. Не позволю мальчишке тебя касаться, - неожиданно парень рыкнул, подаваясь вперёд, но Химчан оказался ловчее. Он увернулся от Гука, выбрался из его тисков и, отползя в сторону, пока тот пытается осознать, что произошло, резко вскочил на ноги подбегая к двери. Гук позади рявкнул, ударив кулаком по ванне, оборачиваясь на Химчана и сверля его спину убийственным взглядом. Глаза наливались красной пеленой, на шее нервно дёргалась жилка от напряжения. - Малыш, не играй со мной, хуже будет, - криво усмехнувшись, Ён встал с пола, снова приближаясь к парню, но помощник наконец справляется с неподатливым замком, резко распахнул дверь, чуть не заехав ею по лбу Ёнгуку, от чего тот стал ругаться матом шипя, и выскочил за дверь, рванув как ошпаренный, и побежал наверх. Почему наверх? Загадка природы, такова закономерность. И тут-то Химчан оказывается в тупике. Перед ним была гостиная в постельных тонах, в которой находился большой кожаный диван, стеклянный стол по середине, на котором валялось пару журналов и стояла ваза с цветами. Окна занавешены тяжёлыми бежевыми шторами, по стенам расползлись шкафы-гиганты, поглощая собой половину комнаты, но от этого она меньше не становилась. Химчан в панике стал озираться по сторонам, ища хоть какое-то укромное место, но не лезть же на шкаф в самом деле. Но был один огромный минус - в этом доме не спрятаться, так как это дом Ёнгука, то он знал каждый укромный уголок. Позади послышалось сдавленное хихиканье. В проёме показался Ён. Он медленно зашёл в комнату, запирая за собой дверь опять же на замок, и вырубил свет в комнате, оставляя только настольную тусклую лампу на столике, которая кидала свой свет на ближайший чёрный диван. - Хорошая попытка, но у тебя координация хромает. Или же... ты в самом деле этого хочешь, просто упираешься, - Гук криво улыбнулся, подходя к Химчану, прижавшемуся к шкафу. Парень шарил рукой по стенке, пытаясь найти хоть что-то, а под руку попадались сплошные статуэтки и награды. Нет, они не подходили, а то ещё врежет по башке так, что придётся после за это расплачиваться. Химчан не собирался становиться преступником в столь юном возрасте. Потому он выбрал увесистую книгу, у которой переплёт не был жёстким, и двумя руками ударил ею по голове Гука. Последовала заминка. Ён ошарашенно стоял перед Химчаном, пытаясь осознать, что же всё-таки произошло. По затылку тем временем расползалась глухая и жгучая боль, давя на ушибленное место. Но воспитателю, кажется, было хоть бы хны, он продолжал стоять перед парнем, только взгляд стал более диким, а руки то сжимались, то разжимались в кулаки. "Чёрт, у него башка чугунная! Этот учебник был тяжёлым. Чёрт", - Химчан уже пожалел о своём поступке, дрожа вжавшись в шкаф. Гук с силой ударил кулаком по стеклу возле головы Химчана, тем самым разбивая его. Несколько осколков впились в костяшки пальцев, раздирая нежную кожу, разрывая несчастную ткань, а Гук тем временем снова вплотную оказался перед Химчаном, свободной рукой обхватил его подбородок. - Значит... хочешь по плохому? Я тебе устрою праздник, - прошипев на ухо парню, Гук провёл горячим гладким языком по ушной раковине Химчана. Неожиданно помощник почувствовал резкую боль на запястьях, а после сильный рывок и вот второе запястье оказывается за спиной и его тоже пронизывает жгучая боль. Химчан оказывается лицом на мягком бежевом ковре, стоя на коленях, изящно прогибается в позвоночнике, прижимаясь грудью к полу. Гук хитро улыбнулся, глядя в лицо пыхтящему парню, который пытался вырваться из цепких рук. - Какая соблазнительная поза. Ты прямо кричишь "возьми меня уже скорее", - Ён провёл большим пальцем по своей губе, чуть касаясь языка. Химчан залился немного краской, что ещё больше заводило Гука. Воспитатель стянул с Химчана его толстовку, и связал руки жгутом. Позаботиться о том, чтобы переместить парня на тот же диван, Ён просто не хотел тратить время, когда такой милый мальчик находится в его власти. Лицо искажала звериная похоть, в глазах озорной блеск. Ёнгук уже не мог просто любоваться этим созданием, которое так и мечтало увернуться, сбежать отсюда, но разве лис может справиться с тигром? Куда ему. Но лис может восхищаться этим зверем, может молча про себя поскуливать и грызть кончик своего хвоста, так хотелось не таясь прикоснуться к этому белоснежному тигру. Но этого делать нельзя, иначе захочется ещё, захочется бегать вокруг и подпрыгивать от счастья, что можно лицезреть такого превосходного зверя рядом с собой. Потому Химчан зажмурился, ожидая своей участи, проклиная свою глупость, свою влюблённость, свою натуру. Ёнгук тем временем властно обхватил парня за талию, и, склонившись к нему, прижимаясь голым торсом к вздрогнувшей спине, стал мягко целовать каждый позвонок, каждую выпирающую косточку. Он не спешил, плавно описывая губами любой контур. Губы были не обжигающими, нет, они были нежные, тёплые, ласкающие, эти губы так плавно порхали по лопаткам, что Химчан позволил себе даже расслабиться, немного подвигать плечами. Осторожный призрак нежности прокрался под кожу помощника, бегло пробираясь лёгким током по нервным клеткам, добирается до лёгких и захватывает в плен дыхание, от чего Химчан стал совсем немного прерывисто дышать, но и это не ускользнуло от внимания соблазнителя. Почувствовав ответную реакцию, Гук перешёл ко второй стадии: невесомые поцелуи прекратились, переходя в страстные, жгучие, наполненные желанием, показывающие всё нетерпение обладателя. Нежная кожа Химчана покрылась красными пятнами, порой следами зубов, а местами поблёскивала. Ён впивался губами в его кожу, всасывая, прихватывая зубами, от чего слышались затяжные вздохи, а спина изгибалась, пытаясь избежать такой пытки, но вездесущие губы преследовали везде, а горячий язык помогал совершать это преступление. Ёнгук не спешил, сдерживая свои порывы он исследовал всю спину парня от шеи до поясницы, вылизывая языком самые привлекательные места, порой по-нескольку раз обводя их по кругу. Руки пока что покоились по бокам, придерживая, двигаясь лишь вверх к плечам и обратно, к кромке джинс. Но и им наскучило это, потому пальцы захватывали всё больше территории, скользили по напряжённому животу, по гладкой груди, распаляя эту давно неприкосновенную кожу, доводя это тело до исступления. Химчан и так уже позабыл, что не должен поддаваться, что нужно сопротивляться этому хитрому наглецу. Дожили, чтобы тигр обхитрил самого лиса. Глупый лис, а тигр - хищник властный. Но тут Химчан подал такой явный стон, которого совершенно от себя не ожидал. Этот голос был не узнаваем, слишком хриплый и наполненный такой интимностью, что уши парня от собственного поведения покраснели, багровея. Помощник опёрся о пол затылком, чтобы уличить причину такой реакции, ведь спина уже горела от непрерывных терзаний и ласк, а руки... Что делали руки этого насильника! Химчан раздувал щёки и снова сдувал, дыша уже через рот, как можно больше хватая воздуха. Перед глазами была лёгкая дымка, всё расплывалась, но парень всё же уцепился за увиденное. Гук не прекращал соблазнять его, как бы подготавливать, стараясь быть предельно осторожным и нежным, но терпение было на исходе, а низ живота слишком сильно сводило. Он ведь хотел этого мальчишку с самого его появления, желание не заставило себя ждать, а этот невинный испуганный взгляд только распалял обстановку. Внутри всё горело от желания владеть этим гибким телом. Он не отвечал за свои действия, уже давно отключив подсознание, потому так плавно скользя рукой по животу Химчана забрался к нему в штаны, так же быстро преодолевая препятствие с бельём, и трепетно обхватился пальцами его разгорячённую плоть, при этом блаженно и с тихим сипом выдыхая парню в спину, прихватывая зубами кожу на позвоночнике. Он лишь коснулся его паха, а Химчан уже весь дрожал шумно сглатывал и так внимательно, наблюдал за движением ёнгуковской руки, будто пожирал её взглядом таким томным, расслабленным, таким удовлетворённым и дерзким, что Гука уже била крупная дрожь от этого хитрого лиса, который будто знал все слабые места Ёна, провоцируя его. - Боже, как же ты заводишь, - сипло пробормотав, Гук плавно двигал рукой, слыша в такт движениям сдавленные тихие постанывания, которые с каждым разом уже не желали сдерживаться где-то в гортани. Химчан продолжал смотреть на Гука к верх ногами, держась лишь на голове и коленях, пока тело слабо покачивалось. Раздражённо простонав, Хим устало опустил голову на ковёр, прижавшись щекой к ворсяному покрытию, чем снова выразил свою пикантную позу: колени расползались в стороны, а грудь стремилась соприкоснуться с полом, таким образом зад больше отклячивался. Запястья резал жгут, не давая свободы, перестроиться в более удобное положение, но воспитателя это кажется только ещё больше удовлетворяло. В глазах окончательно потемнело, а поцелуи перешли в жесткие укусы, от которых Химчан только шипел и пытался вырваться. - Чёрт, малыш, я больше не могу, - рыкнув, Гук, не вытягивая руки из джинс Химчана, стянул их свободной рукой вместе с бельём, оголяя химчановый зад, тут же любовно прикладывая к нему ладонь, сжимая пальцами до лёгкого покраснения. - Блин, Ён, что ты творишь? - хрипло прошептав, Химчан попытался извернуться от этих потискиваний, но Гук не дал ему этого, выпуская ягодицы и возвращая парня на место, прижав ладонь к спине, заставляя ещё сильнее прогнуться. - Наслаждаюсь тобой... медленно, - Гук снова склонился к Химчану, кусая его за ухо, свободной рукой пробрался по груди, лаская соски, стискивая их, от чего Химчан слабо просопел, шипя и ёрзая, затем лёгкое касание ключиц, шеи, подбородка, губ... - открой ротик, - Ён тихо и интимно прошептал на ухо помощнику, от сего тот слегка вздрогнул, но уже ничего не соображая, облизал свои губы, смачивая их, и обхватил три пальца, обволакивая их своим языком, каждый палец, каждый изгиб, жадно слюнявя, будто ел самое восхитительное лакомство которое когда-либо пробовал. Гук тем временем по прежнему продолжал двигать рукой по его плоти, нарастая темп, доводя до полного возбуждения, срывая откровенные стоны с губ своего любовника, который так старательно сейчас вылизывал его пальцы. Химчан понимал, что попался в эту ловушку. Почему он прекратил попытки сбежать? Может быть потому что не хотел? Потому что ему это на самом деле нравилось? Чёрт, да! Да! Ему нравился этот ненормальный и придурочный Ёнгук, который водит своего племянника по непонятным барам, который пожирает его взглядом, который так ехидно ухмыляется, который пытается сейчас его изнасиловать... Нет, это уже не насилие, это просто секс, это просто влечение, которого Химчан старался избежать уже целых три месяца. Он поставил себе табу - никаких свиданок. Но... этот чёртов воспитатель, этот несносный соблазнитель... Химчан не мог выпутаться так просто из этих цепких пут. Он даже забыл, как его предавали, из-за чего он поставил себе это табу. "Чёрт, такими темпами я... я снова втрескаюсь. Нет, нельзя! Химчан, держи себя в руках. Подумаешь тело классное, и целует он потрясно... и делает моему телу так приятно, так хорошо... боже... ", - Химчан прикрыл глаза, прикусывая кончики пальцев, горячо дышит на них, чувствуя своими ягодицами, как нависающий над ним соблазнитель давно на пределе, как он плотно прижимается к нему, потираясь, пытаясь унять свою похоть. От этих действий помощник слабо улыбнулся, зная, что может вытягивать из этого плейбоя такие чувства. Неожиданно из его рта резко вытянули пальцы, а в следующий миг вогнали сразу два пальца глубоко внутрь, от чего Химчан сжался, терпя тупую боль, выгибаясь дугой вверх, сжимая пальцы внутри себя. - Ащщ, можешь полегче! - Химчан тяжело дышал, рыкая, привыкая к необычным движениям внутри. - Нет, ты меня довёл за эти недели. Притворялся невинным, а сам... стонешь, как прирождённая шлюшка, слишком возбуждающе, - Гук вбивал в него пальцы, растягивая, ища заветную точку, свободной рукой сжимал его оголённое бедро, не давая грохнуться на пол. Химчан ещё пристрастнее стал стонать, стискивая зубы, елозя по этому ворсистому ковру, уже притупив боль, сам насаживался на пальцы. Кожа распалялась, становя невыносимо горячей, всё вокруг пальцев жгло, изнывало, с каждым разом всё больше не удовлетворяясь таким малым. Ён пожирающе наблюдал за действиями парня, облизывая свои пересохшие губы. Он сходил с ума от горячей плоти внутри этого мальчишки, как он прогибался, как жадно подавался навстречу. Продолжая подготавливать это тело, Гук запустил третий палец внутрь, от чего парнишка взвыл, умудряясь вскинуть голову вверх, ещё плотнее сжимая его пальцы, и покрываясь дрожью. Всё тело парня было напряжено до предела, требуя спасения, чтобы его как следует взяли, грубо, рвано. - Ёнгук, не мучай! Раз насилуешь, то сделай это! - прорычав, Химчан плотнее сжал ёнгуковы пальцы в себе, давая понять, что больше не намерен терпеть этих терзаний. - А ты у нас оказывается еще такой требовательный! Что, давно не было? - Гук усмехнулся, но согласился с парнем - терпеть в самом деле больше не было сил, потому быстро содрав со своих бёдер до сих пор каким-то образом державшееся полотенце, Ён обхватил ладонями ягодицы парня, сжимая их до побелевших костяшек, и уже почти вторгся в это искушающее тело, но парень дёрнулся, пытаясь отстраниться. Гук от злости шлёпнул того по заднице с рыком. - Ну что ещё?! Мы кажется уже жаждем наказания, разве нет?! - Гук снова обхватил ягодицы парня, выпрямляясь, убийственным взглядом смотря тому в затылок, будто тот прервал его на пол пути к достижению мечты, а сейчас его главной целью было завладеть уже этим проклятым телом. - Разверни меня, - Химчан прошептал это слишком тихо, так что Ён не смог расслышать за своей оглушительной похотью. - Чего ты там мурлычишь, лисонька? - Гук старался быть как можно вежливее и не разодрать в сию же секунду все внутри этого нахала к чертям. Ну вот на кой чёрт он остановился? - Я сказал, что хочу видеть твоё лицо, а не целоваться этим проклятым вонючим ковром! У меня уже вся щека от него болит! Такое впечатление, что меня сейчас поимеешь не ты, а это грёбаный коврик! - Химчан резко выплёвывал каждое слово, дёргая руками, в очередной попытке освободить их. Ён был удивлён, крайне удивлён. Нафига этому парню смотреть тому в лицо, когда его пытаются здесь как следует трахнуть? Да к чёрту эту логику! Ангелочек просит - значит получит! Хмыкнув, Гук быстро распутал его руки, и не выпуская запястья, резко развернул парня на спину, больно кидает того на рядом стоящий диван, и закинув ноги Химчана себе на талию, одним быстрым движением вошёл в него до основания, не выжидая более ни секунды, чтобы тот привык, тут же начал задавать темп, придерживая помощника за ягодицы. По комнате пронёсся сдавленный и резкий вскрик, от которого возможно уши бы могло заложить, но не сейчас, сейчас они слишком были поглощены друг другом, чтобы обращать внимание на какие-то неудобства. Химчан крепко стиснул зубы, царапая ногтями мягкую поверхность дивана, по которому сейчас быстро скользил, как по маслу. Он плотно сжимал в себе столь горячую ёнгукову плоть, что практически не чувствовал разницы в температурах между собой и им: оба были возбуждены до предела, оба горели от этого съедающего чувства желания. Ён двигался то резко, больно и глубоко вбиваясь в податливое тело, которое под таким напором прогибалось в пояснице, старалось впустить в себя желаемое ещё глубже, то плавно покачивался, склоняясь к прерывисто и рвано дышашему мальчишке, забирая из его уст так нужный ему воздух, чем вызывал порывы нескончаемой страсти. Химчан впивался в его губы, как в спасательный круг, жадно втягивая, послушно впуская в свой ротик его дерзкий язык, который по собственнически там хозяйничал, касаясь нежно нёба, слегка проводя кончиком по зубам, сплетался с химчановым, будто завязываясь в замысловатый узел, а после они разрывали это наполненный губящей вожделением, поцелуй, лишь разжигая в друг друге распаляющие голодные игры. Тела обоих покрылись потом, по комнате разносился лёгкий хлюпающий звук и томные громкие стоны, которые то приглушались поцелуем, то становились ещё звонче, вместе с нарастающей температурой вокруг. - Малыш, как же я давно тебя желал. И не напрасно... Ты такой горячий... такой узкий... горьковато-сладкий... - Гук сделал несколько резких долгих выпадов вперёд, от чего Химчан кусал свои губы, крепко сжимая пальцами плечи любовника, разводя колени как можно шире, чтобы Ёнгук мог овладеть им ещё больше, ещё ближе, чтобы стать единым целым. Гук склонился, скользя руками по бокам, задевая пальцами твёрдые соски, а сам прихватывает губами подбородок. Химчан лишь сдавленно дышит через рот, пытаясь набрать больше воздуха, но быстрый не сбавляющийся темп не позволяет сделать ни единого свободного движения. Помощник лишь закидывает голову назад, закатывая глаза и жалобно скуля, пока Ён исследует его тело, спускаясь по шее к ключицам. - Ты мой, Химчан, слышишь? Только мой! Только попробуй с кем- нибудь... - Ён не смог договорить, потому что Химчан обхватил его голову ладонями, притягивая к себе и в очередной раз целуя, но более нежно успокаивающе, будто давая клятву верности, хотя не знал на что она, когда это просто секс, просто одна ночь с этим парнем. Да с чего он вообще присвоил его себе, как собственность? Но сейчас это как-то не важно. Химчан хотел полностью отдаться этой слабости, отдаться во власть этому зверю, быть в его владениях, в его руках, чтобы он и только он сейчас вот так вот вторгался в него, заполняя всё нутро, заполняя эту пустоту. Ёнгук оторвался от его губ, подхватив за бёдра, немного приподнял его, меняя угол, стараясь ещё глубже вторгаться в это тело, хотя куда там дальше. Дальше Химчан только сходил с ума, извивался под ним, проявляя свою невероятную гибкость, которая неожиданно проявилась в его теле. Близилась развязка, Ёнгук уже был на пределе, потому неистово врывался, садня кожу, и через несколько толчков бурно и долго излился в Химчана, ощущая внутри собственную сперму. Химчан, громко простонав от этого ощущения наполненности, от тягучей жидкости внутри себя, плавно растекающейся по всему естеству, кончил всегда за любовником, тяжело и прерывисто дыша, откидываясь обессиленно на диван, и закрывая глаза. Помощник тут же от усталости забывается сном, всё ещё пытаясь привести дыхание в порядок. Ён выпустил его ноги, спуская их на подлокотник дивана, и усаживается на корточки перед лицом Химчана, убирая его взмокшие пряди волос в сторону и мягко целуя в приоткрытые губы. - Хитрый лис, хотел довести меня до безумства своими выходками, - Ёнгук усмехнулся, и подхватил спящего парня на руки, перенося его в свою спальню и укладывая на огромную мягкую кровать, накрывая нагое тело одеялом, сам пристраивается рядом, обнимая его и целуя в плечо. Утро следующего дня для Химчана не предвещало ничего хорошего. Парень лежал в огромной постели, распластав свои конечности по всему пространству, свесив одну ногу вниз, торчащую из-под одеяла. Он мирно посапывал, видя тысячный прекрасный сон за сегодня, который был про очередную красивую длинноногую красотку, или как он выигрывает спор у Чунхтна, или как в очередной раз удирает от раздражённого Ёндже, который пытается запустить в него своим драгоценным ноутбуком, который Химчан умудрился сломать, но никак не прошедшая ночь, никак не это утро, в которое его разбудил... - Эээй, старик! Ён просил тебя разбудить! Сказал, что если ты не спустишься через пять минут, то можешь ждать более жестокого продолжения, - мальчонка, которого Хим вчера провожал до дома, сейчас стоял возле кровати и тыкал линейкой в неподвижный трупик, который вообще никак не реагировал, - знаешь, а у тебя красивый голос. Я это понял вчера ночью, когда мой дядя тебя... Ты так сладко стонал! Аж мурашки по коже, - паренёк передёрнул плечами, показывая, насколько пробирает этот голос. Тут трупик неожиданно подал признак своей живости, одеяло приподнялось, являя взору лохматое пугало, которое хотело сначала убить пацана взглядом, который на самом деле был убийственным, затем прибить пуховой подушкой, но и на это сил не хватило, тогда пугало просто сцапало в плен пацана, и утащило в свои одеяльные владения, прижимая к своему горячему телу. - Хееей! Старик! Я не Гук! Выпусти меня, я нормальный! - пацан отбивался, рыпался, пытаясь выпутаться из этих оков, как Химчан вчера удирал от своего любовника, но всё было тщетно: Хим сильно прижимал парня к себе, как самую любимую игрушку, и тискал его, обхватывая всеми конечностями и сопя в плечо. Неожиданно одеяло куда-то улетело, стало невыразимо холодно, от чего Химчан плотнее прижал к себе от чего-то вздрогнувшего парня, свернувшись клубком. - Пакбом! Я тебя выпорю, искусаю и лишу приставки, если продолжишь так к нему прижиматься! Чтоб духу твоего здесь не было! - грозный и тяжёлый голос прогремел по комнате, как раскаты грома, от чего парень сжался и тут же смог вырваться от Химчана, удирая вниз по лестнице. Химчан привыкший к утренним трёпкам даж ухом не повёл на такую громогласную возню, которая и не была обращена к нему, так что пошарив сонно по постели руками, в поисках чем бы прикрыть своё нагое тело, нашёл только подушку, и прижав её к себе, как пару секунд назад прижимал парнишку, сладко почавкивая перевернулся на другой бок, снова засыпая. Вдруг кровать прогнулась, под ещё одним грузом, и помощник ощутил н своей шее чьи-то горячи пальцы, а после и зубы на своём ухе, которые оттягивали его, пожёвывая. - Химчан-и, если ты не собираешься на работу, то я продолжу нашу вчерашнюю увлекательную забаву, которая тебе безумно понравилась. Ммм, помнишь? - Гук провёл рукой по боку парня, скользя пальцами по бёдрам, после возвращаясь обратно, водя ладонью по низу живота, спуская её ниже к паху. Химчан, по началу нежившийся от такого по идее чересчур доброго и нежного утра, которое началось со столь нескромных ласк, неожиданно распахнул глаза, наконец осознавая, что находиться не у себя в доме, и это совсем не Ёндже пытался вытащить его из кровати для очередной готовки завтрака. Медленно переведя взгляд на ухмыляющегося Ёнгука, у которого на лице была небывалая широкая улыбка, слишком довольное выражение лица и такое хитрое... Химчан тут же как ошпаренный вскочил с койки, вылетая вслед за мелким. После вернулся, подобрал свою одежду, и снова выбежал, теперь уже направляясь в ванную, включая прохладный душ, и минут с пятнадцать стоял под струями воды, приходя в себя. "Да что ж это творится! Чёрт, чего я вчера наделал-то!", - Химчан со злостью растрепал свои мокрые волосы.