БРЕГВАРДА

Одно дело предания и совсем другое  — когда все происходит не с кем-нибудь, а с тобой. Было холодно. Так холодно, что не спасал ни теплый плащ, ни фляжка с крепкой настойкой, врученная Бифуром сразу после выхода из Ривенделла. Ледяная вода стекала с волос и одежды, мерзко хлюпала в сапогах. Там, наверху, царило лето, но я решила лишний раз не вспоминать об этом. Хоббиты предпочитали добрые сказки, но среди следопытов были в ходу леденящие кровь истории, в том числе и о существах, живущих в недрах гор. Древние, слепые, голодные, они ждали во тьме своего часа и дожидались, когда не в меру любопытный странник или упрямый рудокоп забирались глубже, чем следовало. Я тряхнула головой, отгоняя мрачные мысли. Казалось, прошло много дней с тех пор, как я в последний раз видела солнце, но разум и желудок утверждали, что это были только часы. Когда я окончательно привыкла к окружающей тишине, а звон в ушах прекратился, я прислушалась и с ужасом уловила далеко позади негромкие шаги. «Топ-топ-шлеп, топ-топ-шлеп» — Минута за минутой они становились все ближе, и ближе. «Беги! Беги же!» — вопило подсознание, но я снова прислушалась к голосу разума и зашарила вокруг в поисках оружия. Им мог стать любой острый и достаточно тяжелый камень, но мне повезло больше. У кромки воды рука наткнулась на полуистлевшую ткань, оказавшуюся небольшим мешком. Сквозь прорехи пробился белесый свет и что-то больно укололо палец. Шаги приближались, но мешок, не смотря на ветхость, не желал поддаваться. И тогда, упав на колени, я рванула скользкие от воды и гнили завязки зубами. *** Когда-то, давным-давно, это был меч. Не из простых, судя по сиянию и узору. Теперь это были лишь обломки чьей-то былой славы и доблести. От покрытой бурой плесенью рукояти отходил десятидюймовый осколок. Достаточно для того, чтобы отбить свою жизнь, например, у гоблина. Я взмолилась, чтобы это оказался именно он. Затаившись, я поджидала его, прикрыв плащом свою находку. Поравнявшись со мной, существо остановилось, как бы принюхиваясь. Потом сделало пару быстрых скачков в мою сторону. Тогда я бросилась. Противник оказался маленьким и слабым, и скрутить его ничего не стоило, но когда я осветила его лицо, то потеряла дар речи. Лица попросту не было. Не было вообще ничего. Я прижимала к влажным камням невидимку, который, извиваясь как угорь, кряхтел и пищал с подозрительно знакомыми интонациями.  — Брега, ну отпусти же! — воскликнул он, и я окончательно узнала Бильбо Бэггинса. Откатилась в сторону и распласталась на берегу, словно умирающая рыбина, хватая воздух широко открытым ртом и уставившись в темноту.  — Как ты это объяснишь, господин Взломщик? — спросила я отдышавшись. Бильбо, уже видимый, сидел у воды, вытянув в ее сторону свои волосатые ступни.  — Давай после, хорошо? Я просто кое-что нашел, и кое-кого встретил.  — Я тоже нашла… кое-что, — ответила я, снимая плащ и оборачивая им остальные осколки вместе с мешком. Нужно будет обязательно показать их Гэндальфу, если, конечно, мы еще встретимся.  — Я знаю, где выход, — вдруг сказал он.  — Ну так веди — просто ответила я, и мы продолжили путь вдвоем, каждый со своей тайной. Ход постепенно сужался, и вскоре мне пришлось согнуться, а затем снова встать на карачки. Скоро потолок вновь поднялся на нормальную высоту, но ладони и колени оказались стертыми в кровь. Когда впереди забрезжил свет, мы ускорили шаги, но наша радость была преждевременна: огромную каменную дверь, приоткрытую лишь на волосок, охраняли пятеро абсолютно несимпатичных гоблинов, рожи которых так и просили кулака.  — Это точно единственный выход? — спросила я у Бильбо.  — Да. Голлум так сказал.  — Кто этот Голлум?  — Не сейчас! — огрызнулся хоббит, и так зыркнул на меня, словно хотел испепелить взглядом. Внезапная перемена настроения, однако.  — Ну, если так, делайся опять невидимым, и топай к двери — ответила я, крепче сжимая свое жалкое оружие.  — А как же ты? — захлопал он глазами.  — Прорвусь как-нибудь. Не впервой. Он вдруг резко подался вперед и обнял меня так крепко, как смог. Для столь маленького существа он был очень сильным и мужественным. Я наклонилась и, чмокнув его в макушку, подтолкнула в уже невидимую спину. Вскоре, в луче света замаячила искривленная тень хоббита. Стражники тоже это заметили и вскочили, потрясая копьями и дубинками. Я рванулась к двери. Гоблины не успели ничего толком предпринять. Уже протискиваясь в проем, я услышала, как звякают под их ногами пуговки с хоббичьего сюртучка. Совсем близко мелькнула покрытая бородавками рожа, а левый бок обожгло, словно огнем. Вырвавшись наружу, я навалилась на плиту, толкая ее в обратную сторону. Когда каменный блок полностью закрыл проход, я обернулась к Бильбо. Его лицо выражало крайнюю степень ужаса, а губы беззвучно шевелились. Я вдруг почувствовала страшную слабость в ногах, и опустилась на землю, чего у меня не бывает от простой усталости. Но это была не усталость. На землю, на зеленый травяной ковер, из-под руки, прижатой к ребрам, капала алая кровь. Моя? ***  — Отвратительно! Мерзкая дрянь! — Я выплюнула горькую жидкость, закашлялась, чьи-то руки придержали за плечи. Я открыла глаза, и увидела полукруг гномов, с магом в центре. Ноздри защекотал запах костра и пищи.  — Гэндальф! — воскликнула я и закашлялась снова. Под затылком, вместо подушки, явственно ощущались чьи-то колени. Запрокинув голову, я встретилась взглядом с Дори и успокоилась.  — Дорогая Брегварда, вы заслужили суп, — улыбнулся маг, протягивая миску. Я попыталась сесть, и у меня получилось. Не дожидаясь, когда подадут ложку, я выхлебала всю вкусную жижу через край. Муки голода слегка отступили, и, попытавшись встать, я достигла успеха, хотя ноги гадко дрожали, а бок отозвался болезненным покалыванием. Приложила ладонь чуть ниже груди, и почувствовала под рубашкой плотную повязку.  — Да, мне пришлось тебя перевязать. Рана была глубокой, но теперь все в порядке, — сообщил маг, предупреждая все мои вопросы. Как оказалось, не все.  — Они не?.. — выпалила я, обводя взглядом гномов и вновь обращаясь к магу. Мысль о том, что тринадцать посторонних мужчин лицезрели тебя без рубашки, любую женщину приведет в ярость. Ну, или почти любую. Но меня-то точно.  — Нет-нет. Я все сделал сам, — поспешил успокоить бурю догадливый Гэндальф, но теперь со стороны гномов слышались приглушенные смешки, а Бифур пророкотал, не стесняясь, нечто, что вызвало жеребячий смех Фили и Кили. Я уставилась на его усатого кузена, и он, сжавшись, перевел:  — Бифур сказал, что… ему, чтобы понять, есть ли у женщины грудь, не нужно видеть ее голой. Я сжала кулаки, скрипнула зубами… и рассмеялась. Подойдя к костру, у которого уже сидели Бомбур и Кили, я устроилась между ними, протянув к огню промокшие в подземельях ноги. Кили закрыл лицо руками и затрясся в беззвучном смехе.  — С вами-то что произошло? — спросила я более адекватного Бомбура.  — Гоблины в плен взяли, — ответил он, проглотив пару ложек бульона, — но Гэндальф, как всегда, вовремя подоспел! — и с уважением взглянул на мага.

***

Вечером, когда над поляной показалась луна, а усталые гномы расположились на ночлег, я отозвала Гэндальфа к костру и вытряхнула из мешка свою добычу. Вместе мы разложили обломки в нужном порядке, и я, наконец, смогла разобрать узор: семь звезд по всей длине лезвия, помещенные меж солнцем и полумесяцем, заключенные в круг из рун.  — Клинок, сразивший тьму! — воскликнул маг, отшатнувшись. — Меч Элендиля, наследство Исильдура. Без сомнения, дитя моё, это он, это Нарсил.  — Нарсил… — прошептала я, погладив белеющий в темноте металл кончиками пальцев. Так вот о каком мече было ваше пророчество, лорд Элронд! *** Гэндальф остался у костра, и теперь в пол-голоса обсуждал что-то с подошедшим Торином. Я же, наконец, отправилась спать. Расстелив свой многострадальный плащ поодаль от гномов, прямо у корней цветущего боярышника, я попыталась изгнать из головы все воспоминания о холоде и тьме подземелий. «Перед сном, — решила я, — нужно думать о приятных вещах. О том, например, как шумит над головой листва, как подмигивают с летнего небосклона звезды. О том, как здорово было в Ривенделле, и о том невинном поцелуе маленького робкого гнома. О том, как сладко пахло от него дождем, ветром… и яблоками!»