Познакомься, Джон, это мой итальянский муж!

"Итак, Джон, ты — идиот!" — Констатировал мысленно доктор, сидя в кресле и пытаясь не лопнуть от обжорства. А что ему оставалось делать? Он поглощал еду, даже не чувствуя вкуса, искоса поглядывая на бесконечный треп этих двоих. Шерлок размахивал в воздухе руками, демонстрируя тарелкам и стаканам длинные узловатые пальцы, ему вторил этот итальянский громила, что беспрестанно хохотал и постоянно лез целовать детектива всюду, куда только дотягивался. Чертовы позеры! Джон так объелся, что не мог даже вздохнуть. — Почему он все время смеется? — спросил Ватсон у Шерлока. — Сам у него и поинтересуйся, — загадочно усмехаясь, ответил Холмс. — Я, черт тебя… Ладно, Антонио, что такого смешного в поглощении пасты? Джон поднялся из-за стола и вопросительно взглянул на итальянца. — Беллиссимо! — радостно отозвался тот и вновь приложился губами к щеке Шерлока. — И что это значит? — хмуро полюбопытствовал Джон и сложил руки на груди, будто бы защищаясь от этого искрометного тошнотворного счастья. — Сантименты, Джон, сан-ти-мен-ты, — тихо ответил Холмс и вновь затараторил по-итальянски. Ватсон сидел в кресле, пытаясь заставить себя уйти в свою комнату, чтобы прекратить наблюдать за милым трепом супругов. Кстати, об этом. Свидетельства Шерлок ему так и не показал, и Ватсон, отчего-то, очень понадеялся на то, что он сейчас сильно зажмурится, а когда откроет глаза, что перед ним будет сидеть язвительный, прямолинейный детектив, в привычной пижаме, или халате, и дедуктировать его, или миссис Хадсон, или Лестрейда… Но это не помогло. Джон, конечно, зажмурился, но эмоциональный итальянский говор никуда не делся, взмахи руками лишь набрали обороты и, кажется, уже со свистом прорезали воздух комнаты, а Шерлок, видимо, наелся на два года вперед, потому что его отражение в стекле демонстрировало выпирающий живот. "Скотина!" — Подумал Джон и уже собрался решительно встать и покинуть этих двоих, когда перед ним возник Холмс и, несколько дергано, спросил: — Как дела? Ватсон нахмурился, открыл было рот, чтобы что-то сказать, но тут же его и захлопнул, следя за тем, как детектив переминается с ноги на ногу. — А твои? — Джон окинул взглядом фигуру детектива и сглотнул — такого разомлевшего Шерлока он видел лишь однажды, и то воспоминание навсегда врезалось в сознание доктора. Погоня за Великолепным Грабителем, как именовал его Холмс, длилась несколько недель, и детектив был буквально на взводе. Его постоянно обводили вокруг пальца! В самый последний момент вор исчезал, будто по волшебству, оставляя Холмса зло скрежетать зубами. В тот день засада сработала, но побегать пришлось изрядно. Джон помнил, как грудь сдавливало от нехватки воздуха, как ноги почти заплетались после пятикилометровой пробежки с препятствиями, но это все было забыто в один миг, стоило только Ватсону увидеть ликующего Шерлока, оседлавшего Великолепного Грабителя и срывающего с него маску. Клептоманка была красива. Рыжие волосы вились в крупные кудри, зеленые глаза сверкали в прорезях маски, а сама девушка в прямом смысле плевалась ядом, обзывая детектива последним кретином. В какой-то момент Холмс слегка ослабил хватку и воришка будто бы из рукава вытащила маленький перочинный ножик. Тонкое лезвие скользнуло под пиджак и впилось в ребра. Клептоманку скрутил Джон и передал в руки полиции, а сам занялся Шерлоком. Тот, все еще не отошедший от адреналинового восторга, сидел на кухне Бейкер-стрит и с горящими глазами рассказывал историю рыжей бестии. А Джон впервые в жизни призывал все свое самообладание, чтобы перестать желать дотронуться до вздувшейся венки на шее, взъерошить волосы так, как будто ему это позволено, прикоснуться губами чуть выше пореза и пообещать, что скоро перестанет болеть, потому что он поцелует еще и еще… — Джон? Ватсон в тот момент даже дышать перестал, понимая, что не слышал и сотой доли того, что так восторженно описывал Холмс. — О чем ты думаешь? — нахмурился Шерлок. — О том, что надо было отвезти тебя в больницу, чтобы тебя там и заштопали. Шерлок как-то обиженно взглянул на доктора и резко встал. — Если тебе так противно этим заниматься, дай я сам все сделаю! — припечатал он и выхватил из рук Джона антисептик. — О, да перестань это делать! Ну что за ребячество, Шерлок! У них есть специальные скобы для таких случаев, которые накладываются менее болезненно и более эффективны, чем мои нити. — Я не хочу, чтобы до меня дотрагивался кто-то, кроме тебя, — твердо сказал Холмс и внимательно посмотрел на своего доктора. — О! — Джон! — Хорошо, — расплылся в улыбке помимо воли Джон, — ладно, сиди спокойно и прекрати болтать, ты меня отвлекаешь. И вот та уютная тишина, прерываемая лишь тихим дыханием мужчин, да ощущение того, что Шерлок едва заметно вздрагивает от его, Джона, прикосновений, навсегда запомнилась Ватсону. Он не раз и не два после прокручивал этот момент и в итоге пришел к выводу, что Холмс не так асексуален, как хотел бы казаться. И просто великолепен в таком вот разомлевшем состоянии. — Ты, кажется, собирался куда-то идти? — перекатываясь с пятки на носок, спросил Холмс. О, господи, какой же он идиот! — Эм… — Джон, ты собирался сменить гардероб? Если ты еще планируешь это сделать, то тебе лучше поторопиться, потому что через сорок минут Лондон встанет в чудовищную пробку. — Да? — не в силах выдавить из себя ничего другого и сражаясь с собственными, атаковавшими его демонами, пробормотал Ватсон. — Да, кортеж итальянского посла застопорит движение в центре как минимум на сорок минут. — Да-а… — протянул Джон и решительно поднялся, - да, Шерлок, ты прав, мне пора. Но ты бы мог действовать более прямолинейно, как делаешь это обычно. Знаешь, не такой уж я и идиот… Джон кивнул Тони, что замер на кухне, следя за мужчинами, перевел взгляд на соседа и направился в сторону двери. — Кто тебе сказал, — услышал он тихий ответ Холмса, но оборачиваться не стал, мысленно закатывая глаза и пытаясь справиться с давящей тяжестью в груди. Джон с остервенением натянул куртку, стараясь не думать о том, что уже происходит за закрывшейся за ним дверью. Эмоциональный итальянский говор сменился на тихий, низкий вкрадчивый полушепот, отчего у Ватсона с такой силой сжало челюсти, что он всерьез начал опасаться за собственную эмаль. — Ладно… — твердо произнес он и одернул рукава куртки. — Ладно, хорошо… — сглотнул вязкую слюну и кинул взгляд на некогда их дверь в их гостиную. — Я все понял, Шерлок, отлично понял. Я ведь не идиот, чтобы мешать тебе… Тебе… Общаться! — припечатал шипя, как анаконда, и мягко прикрыл за собой входную дверь. Морось заставила Ватсона приподнять воротник пальто, недовольно поморщиться от острых игл-капель, что норовили истыкать все незащищенные участки кожи, и замер у бордюра. Шопиться совершенно не хотелось. Настроение было хуже некуда. Пить? Нет, выпивать в пабе, топя свою рухнувшую с небоскреба надежду, он тоже не собирался. А вот… А вот выяснить всю подноготную этой странной новости, Ватсон был просто обязан. И был только один человек, кто мог ему в этом быть полезен. Джон намеренно не посмотрел на окно гостиной, вскинул руку и почти сразу же забрался в теплое нутро кэба. — Мэрилебон двадцать два, пожалуйста. По дороге в голове всплывали различные версии произошедшего. Одна была краше другой и Джон, сам того не замечая, обрабатывал информацию, рассуждая о том, как лучше преподнести эту ошеломительную новость читателям блога. О, да! Он всенепременно собирался обнародовать это! Почему? Ему всегда хотелось показать, что Шерлок все-таки человек. Джон даже с какой-то мстительной радостью предвкушал сотни разбитых девичьих сердец, когда те увидят фото Антонио в обнимку с его детективом. Ох… Не его, увы, уже не его… В "Диогене" его не ждали и упорно не желали пропускать. — Я точно знаю, что Майкрофт здесь, и мне срочно нужно его увидеть. И, о, бога ради, прекратите делать эти странные движения руками. Зона полнейшей тишины чуть дальше. Метрдотель даже не стал препираться и, спустя несколько долгих минут размахиваний руками, фальшивых улыбок и пары звонков, протянул руку вперед, указывая направление движения. — Спасибо, я в курсе. Джон без стука вошел в кабинет и нахмурился. Никого не было. У него мелькнула мысль набрать номер старшего Холмса, но в этот самый момент из стены, где, как оказалась, пряталась замаскированная дубовая дверь, практически вывалился Майкрофт Холмс собственной персоной. Всклокоченный. Расстегнутый. Без ботинок и в одном носке. Ватсон обреченно вздохнул, прикрыл глаза и пробормотал: — Господи, мне так неловко… — Если бы вам, Джон, было неловко, вы бы не ввалились в мои частные покои без звонка и тем более приглашения! — быстро орудуя пальцами и приводя себя в порядок, отчеканил Холмс. — Эм, вероятно, я должен извиниться? — Да, было бы… — Но я не стану, потому что знаете, Майкрофт, после того количества раз, что я спасал ваши с Шерлоком задницы из разных нелицеприятных передряг, я думаю, что имею право раз за всю жизнь вломиться в ваши апартаменты и задать пару вопросов. Старший Холмс наконец справился с арсеналом застегивающих приспособлений и гордо, невзирая на голую левую пятку, прошествовал за стол, усаживаясь и внимательно смотря на Джона. — Я полагаю, что имею некоторое представление о вопросах, что вам бы хотелось мне задать, Джон. — Я даже в этом не сомневаюсь, Майкрофт, — не остался в долгу Ватсон и сел напротив Холмса на стул, — кто такой Антонио Раболетти? Майкрофт задумчиво потер скулу, пробежал пальцами правой руки партию «Аиды» по дубовой столешнице и улыбнулся своей самой скользкой улыбкой. — Ах, То-ни, — протянул он и откинулся в кресле. — Ага, — подтвердил Джон и скрестил руки на груди, — именно он, Майкрофт, сейчас облюбовывает постель вашего брата, нашу общую кухню и ванну с унитазом. — Не будьте мелочным, Джон. Если вспомнить, сколько постороннего хлама побывало в вашей квартире, то Антонио не самый плохой вариант. — Кто он, Майкрофт? — рявкнул Джон и тут же добавил: — простите, простите, я кажется на взводе. — Да уж… Антонио Раболетти, работал некоторое время на Каморру, был судим за совершение некоторых, эмм, финансовых махинаций, а после чего стал мужем моего непутевого братца. — То есть он мафиозо? — обалдело спросил Джон. — Нет, Джон, уже нет. Тони чудный малый, поверьте мне… — елейно произнес Майкрофт и снова улыбнулся своей скользкой фальшивой улыбкой. — "Чудный малый" в вашем исполнении звучит, как мерзкий мадагаскарский таракан. — Вам показалось, Джон. Что-то еще? — Холмс кинул быстрый взгляд на потайную дверь и скользнул кончиком языка по губам. — То есть вы дали согласие на брак вашего брата с одним из членов мафии? — О, бога ради, Джон! Кому, как не вам, знать, что Шерлок не имеет обыкновения спрашивать разрешения на что бы то ни было! — Слушайте, ну и что мне теперь делать со всем этим? — О, боже… — простонал Холмс и спрятал лицо в ладонях, — вы жили с ним три года, так продолжайте это делать. Что вас теперь смущает, Джон? Вы достаточно ясно обозначили ему и всему миру свою позицию в этом вопросе, так почему сейчас вы выглядите так, будто вас надули? — Меня и надули! — взвился Джон, — Я, черт вас всех дери, имел право знать, что в одно прекрасное утро стану свидетелем откровенных обжиманий своего асексуального соседа и какого-то громилы, а после вынужден буду уйти по настоятельной просьбе Шерлока, чтобы дать им, вашу мать, потрахаться в нашем доме! Джон вскочил со своего стула, пнул ножку со всей силы и стиснул кулаки. — Скажите, а Грег знал об этом? Майкрофт очень силился не потерять самообладание, но это у него не вышло. — Грег? — на высокой ноте переспросил Холмс, — какой Грег? — Прекратите устраивать спектакль, Майкрофт! Я, как вы сами заметили, три года прожил с вашим братом и кое-чему у него научился. По крайней мере брошенный знакомый пиджак, плащ под столом и одну туфлю инспектора я углядеть вполне в состоянии. И сопоставить факты. Итак, Грегори, выходи и скажи — ты был в курсе? Холмс-старший обхватил себя руками за шею и запрокинул голову. Скрипнула дверь. Вошел взъерошенный инспектор и тут же принялся всовывать руки в пиджак, а ногу в туфлю, что валялась под столом. — Я… Джон, слушай… — Ясно. Да, Грег, мне все ясно! Я думал, мы друзья, я думал… Ладно, ладно. Джон дошел до двери и взялся за ручку, когда вдруг резко обернулся и стал свидетелем немого диалога самого британского, правда, ныне расхристанного, правительства и кареглазого инспектора Ярда. — Да ради бога! — воскликнул Майкрофт и упал в свое кресло, — Делай что хочешь, мне уже все равно. Тайны больше нет. — Если вы, Майкрофт, думали, что ваши отношения с Грегом – тайна, то вы глубоко заблуждались по этому поводу. Некоторые вещи я вижу слишком отчетливо, в отличие от других. — Джон, я на самом деле узнал об этом недавно, но… — Но не мог сказать, потому что… — Да он меня заставил! — слил Майкрофта Грег и присел на краешек стола, не обращая никакого внимания на предупреждающее шипение старшего Холмса. — Грег, с каких пор тебя можно заставить что-то делать? — Э, ну… — Ладно, я все понял! И вижу, что вам вообще сейчас не до меня и моих проблем, но можно последний вопрос? Холмс не поднимая глаз махнул рукой. — Почему вы не в Вестминстере? Джон смотрел на Холмса, который явно не понимал, отчего Джон сделал такой резкий переход от одной темы к другой. — А почему мне нужно было бы там быть? — вопросом на вопрос ответил Майкрофт. — Ну, может потому что итальянский посол застопорил весь Лондон, желая встретиться с первыми людьми королевства. — Ну, знаете ли! — Майкрофт вскочил на ноги, одернул криво застёгнутый жилет, вскинул подбородок и прошипел, — пусть Шерлок сам разбирается со своими родственниками! — С кем? — Карло Манчелли Раболетти — посол Италии в Великобритании и сын Шерлока Холмса!