Познакомься, Джон, это мой итальянский муж!

Джон приехал домой на такси, кипя праведным гневом, и замер посреди гостиной, обалдело осматривая то, во что превратилась их кухня. Ни одного старого шкафчика, ни единой пробирки и царапины на гладкой столешнице — все сияло, сверкало и… Бесило! А посреди всего этого великолепия на высоком барном стуле восседал Антонио собственной персоной. — Вот дерьмо! — выплеснул свой гнев доктор и немного стушевался, говоря: — Э, добрый вечер, мистер… Ээээ… — О, мио дотторе, Тони, просто То-ни! Тот, кто разделил со мной пасту болоньезе, не может называть меня мистер. Где ШерлИ? — Понятия не имею. Вероятно, прохлаждается в Букингемском дворце. — Ему жарко? — Почему это? — удивился Джон, принимаясь открывать и закрывать новые шкафчики, которые были чудо, как хороши. — Ты сказал — прохлаждается… — А, это… Ну да, у него есть такое хобби — ходить голышом по Букингему. — О, ШерлИ — нудист? Антонио ходил вслед за Ватсоном и не переставал улыбаться во все свои тридцать два зуба. Смотрелись они комично: низкорослый Джон — коренастый и нахохлившийся, словно воробей, и высоченный широкоплечий Антонио, который рядом с Ватсоном смотрелся, как великовозрастный ребенок. — Что это, Тони? — О, Джон, я так хотел сделать вам с ШерлИ приятное, потому что не представляю, как вы готовите на такой вот кухне! — эмоционально воскликнул итальянец, перемежая английскую речь с родной. — Я привык, — добродушно ответил Джон и добавил: — Это же Шерлок, что с ним поделать… — Вы его любите, — тихо произнес Тони и на всякий случай отошел подальше. Ватсон сглотнул, стиснул кулаки, потом нахмурился и с какой-то обреченностью спросил: — Чаю? В этот момент в комнату влетел детектив и окинул сканирующим взглядом парочку, новую кухню и закипающий чайник. И начал тараторить по-итальянски, обращаясь к Антонио, и эмоционально помогая себе руками. Тот не менее рьяно ответил ему, тыча пальцем в Джона и потрясая другой рукой в воздухе, вероятно, чтобы придать своему спичу суровости. — Хватит! Хва-тит! — рявкнул, доведенный до крайней точки кипения, Джон. Мужчины замолчали. — Я пока еще здесь живу, и, потому, попрошу в моем присутствии пользоваться моим родным языком, а если вам так не терпится поболтать о том о сем, просто скажите — я уйду. — Нет, Джон, нет, пожалуйста… Шерлок заметно нервничал. — Ты просишь меня? — Джон с трудом верил собственным ушам. В этот момент Антонио подошел к Холмсу, встряхнул его посильнее и что-то быстро прошептал на ухо. И уже громко добавил: — Мне пора, Шерлок. Карлита такая нервная и нетерпеливая! Эта свадьба сведет меня с ума. Ваши пригласительные на столе. Увидимся, Джон? — Конечно, — отозвался Ватсон. — Чао, аморе мио! И был таков. На миг Джону все произошедшее показалось каким-то странным сном, бредом воспаленного мозга, но новая сверкающая кухня в момент разбивала эту иллюзорную надежду. — Я сделаю чай, — решительно направляясь к чайнику, возвестил детектив. — Ты не делаешь чай. — Делаю, просто ты раньше встаешь и я не вижу смысла в борьбе за заварочный чайник. — Ты мог бы подавать мне молоко. — А тебе бы хотелось этого? Холмс в одной руке держал новенький френч-пресс, а в другой серебристую банку с витиеватым узором на ней, глядя прямо на своего соседа. — Шерлок, что все это значит? Холмс рассыпал чаинки по новой блестящей столешнице, уронил на пол френч-пресс и нервно принялся выстукивать пальцами безумную тарантеллу по столу. — Ты говорил серьезно? — наконец выпалил он. — Я всегда говорю серьезно, Шерлок. — Ты ведь знаешь, что институт брака прогнил насквозь, но все равно собираешься… — И это говоришь мне ты? Человек, который сто лет женат, а я даже об этом не имею ни малейшего понятия? — Сто лет? Нет, Джон, всего десять с небольшим. — Десять? С небольшим? — Хорошо, двенадцать. Это что-то меняет? Ватсон всплеснул руками, насыпал прямо в чашку заварку и залил кипятком. — Ты двенадцать лет женат… Уму непостижимо! — Замужем… — Какая нахер разница! Ты имеешь официальный статус состоящего в браке мужчины и, знаешь, я имел право узнать об этом в самый первый день знакомства. — Так я тебе и сказал об этом… — попытался оправдаться Шерлок. — Ты ни черта мне не сказал! Все, хватит. Слушай, я… Я только сейчас понял, что не могу больше здесь находиться. Я не выношу вранья, Шерлок, и я не могу жить без доверия. Как я теперь тебе смогу доверять? Ты врал мне три чертовых года! — Джон, послушай, давай сейчас просто успокоимся и поговорим. Это все Майкрофт. Ватсон обжег язык о чай и зашипел. — Так во всем виноват твой брат? — Да, — без зазрения совести сказал Холмс. — Твой брат заставил тебя жениться? — Не совсем… — Шерлок! — Ладно, он отправил меня расследовать одно дело десять с лишним лет назад. Он обещал мне веселье и драйв, а на поверку все оказалось скучнее некуда. Я потребовал от него компенсацию за обман, а он меня просто, эм, послал. — Куда послал? — нахмуренно спросил Ватсон, остервенело дуя в чашку с чаем. — Джо-о-он, — закатывая глаза, протянул детектив, — я тогда решил отомстить и немного развлечься сам. Антонио подвернулся случайно — он как раз был замешан в войне мафиозных группировок. Передел земли, сфер влияния — ну ты понимаешь, о чем я говорю… — Примерно… А при чем здесь твой итальянский муж? — Да притом, что он был арестован за тройное убийство замов итальянских боссов. Так сказать, взят с поличным. — Так он еще и убийца? — потрясенно хлопая глазами, вопросил Джон. — Конечно, нет! Я доказал, что он был замешан лишь в финансовых махинациях между структурами, и совершенно случайно оказался в ненужном месте в ненужное время. — Но… — Проще говоря, я нашел реального убийцу итальянской полиции и посадил Тони в тюрьму за аферу с траншем денег в оффшоры Кипра. — Слушай, для меня это все слишком заумно, но совершенно непонятно, при чем тут твой брак? Шерлок скинул пиджак, упер руки в бока и обреченно выдохнул, видимо проклиная про себя человеческую узколобость. — После того, как состоялся суд над Тони, я собрал достаточно улик для того, чтобы скостить ему меру пресечения. Не буду вдаваться в подробности, но через пару месяцев Антонио амнистировали. — И? — все еще не понимая, к чему ведет Холмс, спросил Джон. — Майкрофт потребовал моего возвращения в Лондон, а я поставил условие о предоставлении мне моего персонального инспектора в Ярде. В противном случае я женюсь и останусь в Италии на веки вечные. — Персонального кого? — Ты понял, Джон, что я имею в виду. Это и Майкрофт понял, только выполнять мою просьбу даже не подумал. — И? — Я и Тони расписались. Шерлок выхватил из рук Джона кружку и сделал большой глоток чая. — Как ты можешь пить эту гадость! — скривился детектив и всучил емкость в руки Джона. — Но зачем? — О, Джон, неужели ты и вправду не понимаешь? Мне надо было позлить братца! Он меня использовал против моей воли, а я решил вот так ему отомстить. — Боже, я бы порекомендовал тебе психотерапевта, если бы был уверен, что ты не доведешь его до самоубийства. Джон отхлебнул чай из кружки и поморщился — и правда, гадость какая-то! — Мне вполне достаточно одного доктора, Джон! — припечатал Холмс и встал за спину Ватсона. — Что? — Ничего… Детектив замер за спиной Джона, слишком близко, слишком напряженно… А тот вдыхал воздух мелкими глотками, чувствуя жуткий дискомфорт от того, что дрожь, словно большой колючий клубок, перекатывалась вверх-вниз вдоль позвоночника, а горячее прерывистое дыхание щекотало волосы на макушке. — Шерлок, — хрипло откашливаясь и стараясь скрыть неуместно заалевшие щеки, сказал Джон, — зачем нужно было жениться назло брату? — Мне было скучно, да и потом так было нужно для Карло. — Так, теперь поподробнее, потому что от всего этого у меня голова идет кругом. Шерлок обхватил голову соседа ладонями и принялся подушечками указательного и среднего пальцев массировать виски Джона. — Лучше? — тихий низкий баритон поднял в душе доктора такую бурю негодования, что Джон взвился, отталкивая ладони детектива в сторону. — Прекрати это делать! Ты женился, чтобы насолить Майкрофту. Женился на Антонио. А Карло тут при чем? И дай мне хоть каплю личного пространства, мне дышать нечем! Шерлок резко отпрянул и вытянулся в струну. Сузил глаза, сжал в тонкую полоску губы и выплюнул: — Я уже устал тебе намекать, показывать, ухаживать за тобой! Почему ты никогда не включаешь свои извилины? — А это здесь причем? И с каких это пор ты за мной ухаживаешь? Это я за тобой ухаживаю! Потому что ты, как малый ребенок, не можешь за собой следить! — О, чудесно, Джон! Теперь мы пришли к взаимным упрекам! Как тебе еще объяснить? Ватсон развел руки в стороны, покачал головой и сказал: — Ты рассказываешь мне про Антонио и Карло, Карлиту и всех остальных твоих родственников, а потом мы будем думать, что со всем этим делать дальше. — Антонио был старшим в семье. У него есть брат — Карло, и сестра — Карла. — Родители были не оригинальны, как я посмотрю, — хохотнул Ватсон. — Их родители были убиты, когда Тони сидел в тюрьме. А после амнистии, сам понимаешь, никто бы не позволил дать опекунство над братом тому, кто имеет судимость. — Подожди, ты же сказал, что их было двое — брат и сестра. — Опекунство над Карлитой отдали кузену их убитой матери. — А Карло? — А Карло был смышленым парнем и был компьютерным гением в свои шестнадцать. Они с Тони погодки. Каморра отлично умеет подбирать брошенных подростков и подсаживать их на свои… делишки. — О, боже… — Тони был в отчаянии, когда понял, что ему не светит опекунство над братом. Это означало, что тот станет одним из приспешников каморры. И вот тогда, чтобы Карло не отправили в приют, я придумал схему, где мы с Тони расписываемся, и я усыновляю Карло. Вот так я стал мужем и отцом, Джон. Все просто… — Просто? Ну ничего себе, Шерлок, это… Гениально, черт побери! Шерлок распахнул глаза и произнес: — Гениально? Джон, ты правда так сказал? — Да, Шерлок, я определенно так и сказал. Но у меня есть еще пара вопросов. Почему ты замешан в этих мафиозных разборках? — Да потому, что я вытащил Тони и Карло из их лап, разворошил осиное гнездо и натравил друг на друга глав мафиозных кланов. Это было такое веселье, Джон! Шерлок улыбался во весь рот, мечтательно прикрыв глаза и летая, видимо, в своих воспоминаниях. — Святые угодники, Шерлок, как у тебя все просто! — К чему усложнять, Джон? — Да ни к чему, Шерлок, но почему ты не развелся? — Не для кого было… — Ах… Ну да. Само собой… Знаешь, Шерлок, я даже рад, что все так случилось. Холмс вскинулся и несколько недоуменно посмотрел на своего блогера. — Рад? Ватсон медленно ополоснул кружку, поставил её в сушилку, улыбаясь каким-то своим мыслям, и произнес: — Ты — человек. Сопереживающий, готовый прийти на помощь страждущему. Это удивительно, Шерлок. Холмс нахмурился, часто заморгал и открыл было рот, чтобы выдать очередную тираду о всей этой сентиментальной чуши, но тут же рот и захлопнул. А Ватсон продолжал: — Знаешь, за все годы нашего знакомства я ни разу не слышал и не видел, чтобы ты вот так вот самозабвенно помогал кому бы то ни было. — Тебе, — тихо произнес Шерлок и ушел из кухни. — Мне? Называя меня идиотом, ты всерьез полагал, что помогаешь мне саморазвиваться? Или, ставя эксперименты на моей одежде, ты мне так тонко намекал на смену гардероба или на то, что я тебе нравлюсь? Это очень странные ухаживания, Шерлок, и абсолютно лишенные всяческого смысла. Знаешь, я пойду, пожалуй. Завтра рано вставать, и все такое… Джон чувствовал какую-то щемящую нежность в душе, но и безумное разочарование от всего случившегося. Его ревность и обида тихо свернулись в клубок в дальнем уголочке сердца и негромко поскуливали. Шерлок стоял с опущенными плечами и смотрел в пол, всем своим видом выражая полнейшее недовольство всем происходящим. — Если ты зарегистрируешь брак не со мной, я превращу твою жизнь в ад, — твердо припечатал Холмс и уперся взглядом в лоб Ватсона. — Что, прости? — Если ты… — Я слышал. Не с тобой? А с чего бы это нам с тобой жениться? Не хватает статуса двоемужца? Или как там это у вас называется! Шерлок вскочил с места, подлетел к Ватсону и резко встряхнул его за плечи. — Потому что я не желаю, чтобы ты в один прекрасный день привел сюда очередную СаруМэриДжейн или ДжимаМайкаКриса и сказал, что через месяц у вас с ней, — Холмс сильно стиснул предплечья соседа, — с ним свадьба! А я буду улыбаться тебе, поджаривая глазное яблоко на газовой горелке, потом стану шафером на твоей свадьбе, потом произнесу речь, после которой ты прослезишься, а потом я во всеуслышание скажу, что я, черт возьми, против всего происходящего, потому что твоя жена или муж окажутся какими-нибудь киллерами, или бывшими сотрудниками ЦРУ или МИ-6, и вообще их имена будут фальшивыми, а потом… — Шерлок! — …а потом ты должен будешь меня ударить — сильно ударить в лицо, потому что твоя свадьба будет расстроена, но я ни капли не стану об этом… — Шерлок, — все еще пытаясь воззвать к спокойствию своего детектива, произнес Ватсон. — …потому что я не желаю делить тебя с кем бы то ни было! Джон смотрел на Холмса и улыбался. А тот стоял, неистово кусая губы и тяжело дышал, как после отменной утренней пробежки. — Тебе бы романы писать, — тихо прошептал Джон и притянул своего детектива к себе, заставляя склонить голову. — Совершенно бессмысленная трата времени, Джон, тем более мои романы вряд ли станут читать, в них будет совсем отсутствовать сентиментальная составляющая сюжета. Холмс приоткрыл рот, не в силах оторвать взгляда от влажных губ своего соседа. Джон большим пальцем правой руки поглаживал пульсирующую венку на шее, по инерции считая пульс. — У тебя тахикардия, Шерлок. — Так поцелуй меня скорей, пока я не умер! И Джон почти прикоснулся губами к губам детектива, но замер и произнес: — Я не завожу отношения с замужними людьми. И отстранился. Если бы можно было взглядом убивать, Шерлок бы испепелил Джона на месте. — Это фиктивный брак, Джон! Я тебе все объяснил! Ватсон положил руки на плечи Шерлока и сказал: — Ты двенадцать лет не мог найти время на развод, так займись этим теперь. Тем более, что стимул вполне достойный! Холмс зарычал и вывернулся из рук Джона, выхватил из кармана телефон и быстро нажал кнопку вызова. — Ты запыхался, братец, а значит ты либо на тренажере, либо в компрометирующей позе. Последнее более вероятно. Грему привет не передавай! Мне нужен развод и срочно! Холмс несколько минут внимательно слушал речь на другом конце провода, а после взвился: — Это вопрос жизни и смерти, Майкрофт! Я буду тебе должен два твоих дела. Еще несколько секунд. — Это шантаж! Три, три крупных и одно тупое пустяковое скучное дело! И повтори еще раз то, что ты мне только что сказал. Шерлок нажал на экран телефона и развернул его к Джону. Из динамика послышался голос Майкрофта: — Я оформлю все документы на развод в самые сжатые сроки. Неделю, братец. — О, нет… — простонал Холмс. — Это другое государство, Шерлок, и я не вправе диктовать и там свои условия. Телефон замолчал, а Шерлок вопросительно приподнял бровь, ожидая ответа Ватсона. — Через неделю мы вернемся к этому разговору. — О, Джон... Ты изощренно жесток в своем решении. — Совершенно с тобой не согласен, Шерлок, потому что это вовсе не жестокость, это некая кара за твой многолетний обман. — Аргх! — рыкнул Холмс. — И я тебя, — хохотнул Ватсон и громко поцеловал детектива в щеку.