Моя любимая разведчица

      Быстро забираясь в машину на задние сидение, кладя Пелагею к себе на колени, не выпуская её из рук, только крепче прижимая к себе, полковник судорожно пытался сообразить, что делать дальше. И когда Виктор сел в машину, машина сразу тронулась в неизвестном направлении. Сейчас никто не знал, как правильно действовать. - Дима, куда мы теперь с ней?- непонимающе спросил Виктор, бросая взгляд на Пелагею, которая сейчас никак не реагировала ни на что. - Не знаю, но я её не оставлю! Может ли нам кто-нибудь тут помочь?!- полковник точно знал, что не бросит её здесь. Он не сможет вернуться на Родину без неё. - Прижми,- Виктор протянул Дмитрию полотенце, чтоб тот зажал рану. - Я и не говорю тебе её бросать!- он прекрасно понимал, что Дмитрий её теперь не оставит, да и сам не собирался оставлять Пелагею. - В больницу нам нельзя. В квартиру ехать обратно тоже нельзя. Когда узнают, что генерал мёртв, то сразу нас там навестят. Поле надо пулю достать, ей медицинская помощь нужна,- Виктор тоже не знал, как правильно поступать. Но он старался найти выход. - До войны сюда забросили одного нашего. Он врачом был и у него должок передо мной. Сейчас поедем к нему. О нём никто не знает. Он должен помочь,- поворачивая в сторону дома того самого врача, заключил Виктор.       А Дмитрий был рад, что хоть что-то смогли придумать. И прижимая к плечу Пелагеи полотенце, которое дал Виктор, он всматривался в её лицо, замечая, как оно стремительно бледнеет, а губы пересыхают. Сейчас командир до ужаса переживал за эту девушку. Девушку, которая изменила его жизнь в лучшую сторону. И он винил себя, что не уберег её. Полковник убеждал себя в том, что он должен был получить эту пулю, но не Пелагея. Дмитрий не мог смотреть на её бледное лицо, чувствовать её тяжелое дыхание, но он и не мог отвести от неё глаз. Боялся, что может что-нибудь произойти с ней. А ведь он чувствовал, что что-то произойдет, что-то случится. Но не настоял на смене плана. Не послушал себя, своё сердце, которое его никогда не подводило, а теперь расплачивается. И от этого внутри всё полыхало от злости на самого себя. Он винил себя во всём, хотя и не был виноват в этом. - Товарищ полковник...- донесся до него тихий, хриплый голос Пелагеи, которая морщилась от боли. И этот измученный голос, отдался эхом в его голове. Ему еще ни разу не было так больно. Больно душевно. - Расскажите что-нибудь,- тяжело дыша, так же тихо попросила девушка. Она надеялась, что хоть это поможет ей отвлечься от боли, которая заставляла её всхлипывать и кривиться.       Она прекрасно слышала весь разговор Виктора и полковника, ей казалось, что теперь она будет обузой для них. Она боялась, что из-за неё теперь они могут погибнуть. Ведь если их найдут немцы, то уже никто не сможет спастись. И Поля могла бы начать прогонять их, просить, чтоб они оставили её, а сами уходили, но серьезный голос командира, дал ей понять, что он её не оставит.       Услышав просьбу блондинки, он сначала не понял смысл. Но в следующий момент, он осторожно наклонился к ней, плотнее прижимая к себе, чувствуя её тяжелое дыхание, он признался: - А ты знаешь... Ты ведь мне сперва не понравилась. Показалась глупой и избалованной. А потом меня начала раздражать твоя дерзость и самоуверенность. Мне понравилось тебя злить, ты становишься невероятной, когда что-то идет не так, как хочешь ты. А потом я без конца удивлялся тебе, твоему характеру.- Шептал он, чуть касаясь её щеки своими губами.- Но чуть позже, мне захотелось тебе открыть всю свою душу, мне хотелось говорить с тобой, обнимать, целовать. Я старался гнать эти мысли, но они были сильнее меня. И когда я видел тебя, они вновь возвращались. Ты засела в моём сердце и не выходишь. Знай, когда мы приедем домой, я тебя никуда не отпущу. Ты будешь только моей. Я никому не дам тебя обидеть. Буду любить всю жизнь.       И эти его слова, дали ей надежду, веру в то, что еще всё впереди. Что они смогут спастись, что будет всё хорошо. И Поле были важны эти слова, эти чувства. Чувство уверенности. Действительно, эти слова, каким-то чудесным образом приглушали боль. Но болевая пульсация, отдающаяся во все части тела, сразу напоминала об обратном. О том, что сейчас ничего не ясно. И понимание, что в любой момент, в любую секунду всё может измениться, снова возвращало её на землю. Сейчас ей хотелось только одного. Почувствовать, может быть в последний раз, полюбившиеся и такие родные губы Дмитрия. И Пелагея хотела приподняться, но режущая боль снова сковала её. Полковник моментально начал что-то шептать успокаивающее и старался успокоить, нежно поглаживая девушку по щеке, будто это ей как-то поможет. - Дим, поцелуй меня,- бледными, пересохшими губами пролепетала девушка хриплым голосом. И когда его тёплые губы коснулись её холодных, ей сразу стало как-то спокойней. Снова в его руках ей становилось спокойно. Дмитрий же не давал Поле сделать этот поцелуй, хоть капельку похожим на прощальный. Он не давал ей шанса проститься в этот момент. Только продолжал нежно ласкать её губы. - Сразу спокойней стало,- когда полковник отстранился, прошептала она, запинаясь.       А командиру главное было знать, что она в безопасности, что ей ничего не угрожает, что она сама чувствует себя в безопасности. И хоть сейчас Пелагея и говорила, будто чувствует себя спокойней, он всё равно понимал, что сейчас она далеко не в безопасности. И полковник ничего не мог сделать, и это его злило. Его злила своя беспомощность в данной ситуации. - Приехали,- донесся до него голос Виктора.       И быстро выходя из машины, снова беря Пелагею на руки, мужчины сразу двинулись к дому, в окнах которого горел свет. И сейчас Дмитрий надеялся, что этот самый врач поможет его любимой. Когда Виктор громко застучал в дверь, Билан мысленно молил, чтоб им не отказали, чтоб помогли его Поле, которая сейчас уже кряхтела в его руках, чуть кривя лицо. В тот момент, когда дверь всё-таки распахнулась, Билан без приглашения ворвался внутрь, не обращая внимания на непонимающую женщину, открывшую им дверь. А за ним метнулся и Виктор. - Александр!- громко крикнул Виктор, пытаясь дозваться врача, совершенно не обращая внимания на вопросы рядом суетившейся женщины. Но когда она увидела Пелагею, все вопросы сразу отпали у неё. - Неси её в комнату,- строго проговорила женщина. И Дмитрий моментально прошел в комнату, не обращая внимания на то, что Виктор начал разговор с Александром, который не сразу понял, что происходит. И положив девушку на диван, он не смел отойти от неё, он не смел оставить её хоть на секунду. И полковник слышал, как Виктор сперва спорил с доктором, он слышал, что доктор сперва отказывался. Но видимо Виктор привел весомые аргументы, так как в комнату вошел тот самый Александр, явно уже пожилой. - Дайте мне посмотреть,- врач сел рядом с ней на стул. И расстегнув ей блузку, он принялся изучать рану, хмуря брови. Он молчал, а для Дмитрия это молчание было невероятно мучительно. Полковник понимал, что мужчина пытается сосредоточиться, но он не мог терпеть. - Мария, кипяти воду, готовь инструменты и обезболивающие!- крикнул он той самой пожилой женщине, которая открыла дверь военным. - Вы, мойте руки, нужно будет нарезать простынь для бинта. Потом держать её будете, укол будет недостаточен,- уже обращался к Дмитрию и Виктору, которые внимательно следили за ним. - С ней всё в порядке будет?- спросил Дима, надеясь на положительный ответ. - Должно быть в порядке, но обещать ничего не могу...- ответил ему врач, показывая затем рукой в сторону ванной.       И этот маленький, можно сказать, ничего не обещающий ответ дал Дмитрию надежду. Надежду на счастливый финал. Она спасла его, а Дмитрий дал себе слово, что обязательно поможет ей, чего бы это ему не стоило. Дмитрий не может упустить этот маленький лучик счастья, который только что появился в его жизни, который показал, что он может быть счастлив. Но как бы печально не звучало, полковник снова теряет свою любимую. Снова становится одиноким. И бросив взгляд на Пелагею, которой сейчас что-то говорил врач, он понял, что не сможет без неё. Без маленькой девочки, которая вернула его к жизни. И Дмитрий даже не понимал, для чего ему надо было бы жить, а точнее выживать, если её не будет. Скорее всего тогда он окончательно уйдёт в себя и попросится в самое пекло военных действий, чтобы думать только о враге, а не о генеральской дочке, а в конце, точно также получит пулю, чтобы спокойно умереть и не чувствовать одиночества и тоски по любимой.       Помыв руки он сразу вернулся к Пелагее, которая продолжала лежать на диване. И Дмитрий сейчас не замечал, как суетятся вокруг люди, для него время будто остановилось. Остановилось в столь неприятный и болезненный момент. Его душила вся своя беспомощность и незнание того, что будет дальше, как всё пройдёт. И у него сейчас было только одно желание. Чтоб его маленькая девочка осталась жива и больше не мучилась. Хотя в этот самый момент, эта маленькая девочка, отважно старалась сделать вид, будто ей совсем не больно и она ничего не боится. Не боится той неизвестности, которой боится полковник. Но как бы она не старалась сделать вид, будто она терпит, всё равно её выдавал её внешний вид. Бледное, влажное от холодного пота лицо и бледный сухие губы, через которые дышала девушка, судорожно втягивая воздух, будто ей его не хватает. - Не уходи только...- прошептала девушка, сжав его пальцы. - Я буду рядом, всегда,- крепче сжимая её ладонь, проговорил мужчина, всматриваясь в любимые зеленые глаза, которые были чуть прикрыты. - Отойдите,- сказал врач, присаживаясь на место полковника, когда он ушел. Но Дима не отошел от Поли, он сел напротив её головы, не выпуская её руки из своей хватки.       И когда Александр начал обрабатывать рану, Пелагея прошипела, выгнувшись ему на встречу, до боли сводя лопатки. Но эта боль была не сравнима, с той, которую она испытывала от спирта, которым обрабатывал её врач, и пули. А Дмитрий старался успокоить её, без конца нашептывая ей нежные слова. Хоть Билан и понимал, что это никак не поможет Поле, но он продолжал их шептать. Но возможно, они ей и помогали. Это могла знать только она. Руку любимого она не выпускала ни на секунду, лишь сильней сжимала её пальцами, впиваясь маленькими ноготками в его кожу. - Тише, тише, тише, маленькая моя,- без конца повторял полковник, успокаивающим голосом.       Вроде бы, врач постарался обезболить место, но укола было далеко недостаточно. Но ужасная боль всё равно пробиралась во все уголки её тела. А Дмитрию хотелось забрать всю её боль, втянуть в себя, только лишь бы она не чувствовала её, не кричала и не брыкалась сейчас. Ему было больно смотреть на Полю, но Дмитрий не смел отвести глаз от её изумрудных глаз. И если бы у него была бы возможность вернуться в те роковые минуты, то ни за что бы, ни дал ей получить эту пулю. Он бы оттолкнул её, прикрыл собой, убил бы Вику сразу, но не дал бы попасть пуле в тело девушки, которую он полюбил до безумия, которая буквально сводила его с ума своими криками. А полковнику приходилось держать её, чтоб врач мог всё сделать, не задев ничего. Дмитрий не мог уйти от неё из-за этого, но если бы ему и не приходилось бы держать её, то всё равно бы не ушел, не оставил её. Он всматривался в её глаза, которые щурились от боли, но Билан не видел в них сожаления, обиды или чего-то еще. Они по-прежнему также смотрели на него, как и раньше, только теперь в них была еще и боль. Билан продолжал винить себя, что из-за него она мучается, что из-за него она страдает. И ненависть к себе накрывала его. А потом, все её крики смешались в его голове. Он уже ничего не слышал и не видел. Не слышал указаний врача, не слышал ничего. Только её надрывающийся голос. И снова та ненависть к себе стала только усиливаться. Полковник даже не удивится, если потом, из-за всего случившегося, она захочет уйти от него, оставить снова одного. И он бы ни за что не винил бы её за такое решение. Затем он увидел, как из её глаз потекла слеза, а затем растворилась в её блондинистых волосах. Сейчас ему больше всего хотелось прижать её к себе, забрать всю боль и просто обнимать, не давая никому к ней притрагиваться. Но конечно Дмитрий понимал, что нужно достать пулю. Его руки крепко держали девушку, не давая ей дёргаться, его ноздри раздувались от злости на себя, а сам мужчина и не заметил, как из его глаз тоже стекла скупая мужская слеза. Ему было не понято, почему именно эта девушка, почему не он, должна мучиться сейчас от пули, которую должен был получить он. Она хотела его спасти, а теперь страдает, надрывая голос из-за боли. И некоторые бы сказали, что Дмитрий мог бы уйти, не смотреть на всё это, попросить Виктора держать её. Нет. Он бы не смог этого сделать, даже, если бы она его не просила остаться. Мужчина даже в мыслях не прокручивал бросить её сейчас и уйти, оставить терпеть эту боль одной. Полковник продолжал держать Пелагею, нашептывая успокаивающие слова, не отводя взгляда от её зеленых глаз, будто стараясь разделить всю эту боль на двоих. Хотя ему бы было больше по душе полностью забрать на себя боль, которую сейчас терпела девушка. Забрать, чтобы она не мучилась, чтобы больше не слышать её криков, не видеть её слёз, которые продолжали скатываться с её глаз, а затем теряться в светлых волосах девушки. Пока он слушал все её крики, ему казалось, что врач просто убивает её. Сейчас время тянулось бесконечно. Оно будто остановилось и больше не двигалось. Будто все стрелки на часах застыли в одном месте. В этот момент полковник не думал ни о чем кроме Пелагеи. Он не думал о самолёте, который наверняка уже улетел, и теперь им неизвестно как добираться до дома. Он не думал о задании, как бы это эгоистично не звучало. Бумаги они достали ужасной ценой, их осталось только доставить. Но Дмитрий и не думал сейчас об этом. Ему было плевать, на то, что это может испортить его репутацию или статус. Главная цель сейчас у него была это спасти любимую разведчицу. Девушку, которую он невзлюбил, а затем полюбил настолько сильно, что готов был сделать всё, только бы спасти её, только бы она не мучилась.       Пелагея старалась сдерживаться, не кричать, не брыкаться, но боль, которая расплывалась по всему телу, стягиваясь в узел в районе правого плеча, всё равно заставляла её и кричать, и брыкаться. Ей было трудно терпеть эту пытку, но у неё не было другого выбора. И хоть боль была ужасна, она нисколечко не жалела, что спасла полковника, что прикрыла его собой. Ханова не думала даже обижаться или ненавидеть Дмитрия из-за этой боли. Если бы её поставили еще раз в такую ситуацию, она бы не сомневаясь, повторила свои действия. Спасла бы любимого, даже не колеблясь. И, разумеется, разведчица даже не думала уходить от полковника после случившегося. Пелагея была очень благодарна, рада, что он не оставил её одну терпеть боль, а остался и продолжал нашептывать успокаивающие слова, которые будто залечивали рану, заглушали ту физическую боль. Никто не мог даже представить, как на неё действовали эти слова, даже Дмитрий бы не смог догадаться. Она старалась выглядеть сильной для окружающих, для полковника, но когда врач начал нащупывать пулю и доставать её, Пелагея больше не могла сдерживаться. Из её глаз хлынули слёзы, она издавала хриплые крики, которые нельзя было ни с чем сравнить. И только шепот полковника держали её в этом мире. Если бы не он, она бы уже прекратила эту пытку и перестала бы мучиться. Но она хотела жить, для полковника, ради полковника. Сквозь прищуренные глаза она видела Дмитрия, который держал её и с ужасом наблюдал за всеми событиями. Она видела, как его глаза горели от злости и ненависти, а затем присоединилась и вина. И разведчица ни в коем случае не хотела, чтоб он винил себя, чувствовал себя виноватым. Этого девушка боялась больше всего. А затем, когда врач уже зацепил пулю, у неё перед глазами всё поплыло, появились мушки, а потом всё резко оборвалось. Настала темнота. Тишина. Ничего не было видно, слышно, даже чувств никаких не было. Она словно куда-то начала проваливаться, в темную яму, в которой ничего не было. В которой всё исчезало. Пелагея больше не чувствовала боли, не кричала и не вырывалась. Просто лежала, закрыв глаза, погрузившись в темноту, пустоту. - Что... Что?! Почему она глаза закрыла?!- вдруг закричал Дмитрий, испугано смотря на врача, боясь услышать страшные слова. Слова, от которых закончится вся его жизнь. - Спокойно, у неё обморок. От боли. Такое бывает,- не поднимая взгляда на Билана, ответил ему мужчина. - Готово, слава Богу, артерию не задел, иначе бы у нас были большие проблемы,- достав пулю, выбросив её в железный стакан, выдохнул облегченно врач. А для полковника эти слова были невероятно важны. Они были для него будто глоток свежего воздуха. - Девочка сильная, долго терпела,- как-то удивленно говорил мужчина, снова обрабатывая рану теперь уже водой.       А полковник внимательно следил за его действиями, стараясь вслушиваться в его речь. И пока врач накладывал повязку, мужчина старался прийти в себя. Но у него это плохо получалось. В его голове продолжали звучать крики Пелагеи. Хоть он и понимал, что всё самое страшное позади, что уже почти всё в порядке, но Дмитрий не мог успокоиться. Его продолжала терзать ненависть, злость, вина. Полковник перевел взгляд с врача на блондинку, которая до сих пор не подвала признаков жизни, и с ужасом заметил, как изменилось её лицо. Как оно побледнело, как посинели губы, а под глазами появились синяки. И ему стало, невероятно, жаль эту девочку. Хоть ему и было жаль её до этого, но сейчас жалость к ней только усилилась. Сейчас опять захотелось её крепко обнять, спрятать за собой и не подпускать никого к ней, не давать её в обиду. Мужчина даже и не заметил, что снова сжал её ладонь в своей руке, как это было и до этого. Он не отойдет от неё. Он будет рядом. - Пойдем, отойдем, нужно поговорить,- голос Виктора прозвучал слишком неожиданно для Дмитрия. И нехотя отпуская руку Поли, ненадолго пошел за своим другом к окну. Полковник догадывался, о чем будет разговор, но он даже и не знал, как отвечать на вопросы Виктора. - Что теперь делать будем? Самолёт улетел,- подойдя к окну, всматриваясь вдаль, замечая, что уже начало светать, поинтересовался Виктор. - Нужно с нашими связаться, сказать, что появились непредвиденные обстоятельства. А там уже решим,- посмотрев на друга, сказал ему Дима. Виктор кивнул ему в ответ и хотел уже уйти, но Дмитрий не дал ему уйти. - Спасибо тебе. Ты мне уже который раз помогаешь... Без тебя бы уже всё провалилось. И сейчас я благодарю тебя не за спасение своей жизни, а за Полю. Спасибо,- повернувшись к нему лицу, проговорил Дмитрий. Он действительно был очень благодарен своему другу, ведь, если бы не Виктор, то полковник действительно не знал, что делать и как помочь своей любимой. Ничего не отвечая, Виктор ушел, перед этим понимающе кивнув.       Разворачиваясь к окну, тяжело выдыхая, наблюдая как стремительно светает, полковник понял, что пожалуй эта ночь, была самая тяжелая в его жизни. Чересчур много эмоций, чересчур много страха, чересчур много боли... Боли душевной и физической. Протерев глаза, попытавшись собрать мысли в кучу, затем мужчина снова вернулся к Пелагее, которая продолжала лежать на диване без сознания. Хоть ему и сказали, что это из-за боли обморок, что она скоро придет в себя, но Билан всё равно переживал за неё. И не на секунду тревога не отступала от него, за всю эту ночь. Снова захватывая её руку в свою хватку, он поцеловал её тыльную сторону ладони и снова принялся ждать и оберегать её от всего.