Through the silence

Я на бешеной скорости гоню к дому Зейна. Мне еще нужно придумать какую — нибудь отмазку, почему я так сильно отбилась от Гарри. Сейчас в голову ничего не лезет, а ложь должна быть первоклассной, чтоб Зейн в нее поверил, но еще больше он должен поверить моим словам, не принять их за бред, ведь у меня сейчас действительно есть доказательства того, что эти парни были там не случайно. Я понимаю, что еду к Зейну не только, чтобы рассказать ту информацию, какую раздобыла, но и чтобы просто его увидеть. Я не могу перестать думать о нем, не могу перестать мечтать о том, как он целует меня, как его руки обвивают мою талию. Мне так хочется ощутить тепло его тела, прикоснуться к его коже. Жаль, что иногда наши мечты, которые становится для нас самыми главными и важными, так и остаются несбыточными. Квартира Зейна, в которой он живет один, находится в высотке, недалеко от собора «Саграда Фамилья». Мне приходится подниматься на семнадцатый этаж и пройти по большому темному коридору, чтобы добраться до заветной двери. Я стою перед ней несколько минут, потому что боюсь постучать. Сердце бешено бьется, и я нервничаю, словно маленькая школьница, которая влюбилась в старшеклассника. Так, соберись, Эви, помни о своем деле! Я делаю глубокий вдох и стучу в дверь. Проходит несколько минут, когда я слышу приглушенный топот ног и смех. Женский! Через пару секунд дверь открывается, и передо мной появляется молодая девушка, одетая в одну светлую рубашку. Ее темные волосы растрепаны в разные стороны, глаза блестят.  — Вам кого — то надо? — говорит она, немного грубовато. У меня просто пропадает дар речи. Я осматриваю эту девушку еще раз с ног до головы, полностью убеждаясь в том, что она тут уже довольно долго. Что все это значит?  — Эй, вы будете говорить? — спрашивает она, опираясь на дверь.  — Я…- мямлю, хлопая глазами.  — Энди, кто там? — я слышу его хриплый голос. Зейн спускается по лестнице к нам в одних боксерах. Его лицо совершенно расслабленно, но когда он видит меня, его брови ползут вверх, а в глазах появилось замешательство. — Эви, что ты здесь делаешь? — он подходит ко мне ближе, становясь почти вплотную к этой Энди. Он кладет руку ей на талию, а она улыбается еще больше. Если полминуты назад я была в замешательстве, то сейчас я ужасно зла. Он совсем чокнулся? Сам говорил мне, что никаких отношений во время работы. То есть это «главное» правило распространяется не на всех? Только не на него. Козел! Как он вообще посмел привести сюда эту грымзу? Хотя, чего это я возмущаюсь? Я здесь не живу, Зейн — не мой парень, он мне вообще никто. Но сердце предательски сжалось от того, как Зейн обнимает эту девушку. Я хочу, чтобы он обнимал только меня, чтобы дарил свое тепло только мне. Хочу, чтобы он был моим. Навсегда. А эта курица этому только мешает. Откуда Зейн вообще ее откопал? Надо поставить ее на место.  — А что она здесь делает? — возмущаюсь я и прохожу в квартиру, прямо между этими голубками. В гостиной все говорит о том, что здесь проходили прям военные действия. По всюду разбросана одежда, лифчик этой Энди валяется прямо у моих ног, поэтому я морщусь и отхожу в сторону. Ну, это уже слишком!  — Я не поняла. Говоришь, что срочно надо улететь по работе в Барселону, а ты тут развлекаешься с какой — то вертихвосткой, — отчитываю я Зейна, складывая руки на груди. Сначала парень был растерян, потирая шею, а сейчас его глаза расширились в два раза.  — Подождите, я ничего не понимаю. Кто ты вообще? — встревает Энди, смотря то на меня, то на Зейна.  — Я его жена, — выпаливаю я, нагло улыбнувшись этой Энди. — Вот я и тоже не понимаю, ты что, решил бросить меня и наших троих детей? — спрашиваю я уже Зейна, переводя на него взгляд. Его лицо просто бесценно. Получай, козел! Не будешь водить к себе всяких швабр! Сам говорил, работа превыше всего, похоже, приоритеты резко поменялись.  — Жена? — заикаясь, переспрашивает Энди. — И сколько вы уже вместе?  — Семь лет, — отвечаю я, нагло смотря на Зейна. Он весь сжался и смотрит в пол.  — Семь лет? Но ты же говорил, что тебе только двадцать один, Эван, — Энди почти всхлипывает, а я просто захожусь в хохоте. Я не могу остановиться, слезы выступили на глаза.  — Эван? Серьезно? Мог придумать что — нибудь получше, это имя определенно тебе не подходит, — говорю я сквозь смех.  — Значит, тебе зовут не Эван? — мне кажется, Энди сейчас заплачет, но это так круто, наблюдать, как ее маленькие глазки наполняются слезами. Надо было быть по — вежливей.  — Нет, — только и отвечает Зейн, смотря на меня, и это не предвещает ничего хорошего, но мне плевать.  — Его зовут Гарри, ему тридцать пять и работает он в одной компании в Нью — Йорке, — лицо Зейна сразу стало другим. Он сжал руки в кулаки, зло сверля меня взглядом. — А ты заметила, какая у него потрясающая фигура? А торс? — я стала ходить вокруг Энди, говоря ей все это. — Думаю, ты это оценила! Но все это не благодаря залу, ты же понимаешь меня, да? — я подмигиваю ей и толкаю локтем в бок, девчушка подпрыгивает и шугается от меня. Она начинает быстро бегать по комнате и собирать свои вещи. Я двумя пальцами поднимаю ее лифчик и подаю ей. Она тут же его хватает и выбегает из квартиры. — Было приятно познакомится! — кричу я ей вслед.  — Что это, черт возьми, было? Ты что устроила? — рявкает Зейн на меня, когда я закрываю дверь за его гостьей.  — А что — то не так? — наигранно спрашиваю я, идя на кухню. Надо помыть руки после всего этого.  — Ты совсем сдурела? Зачем ты вообще сюда приперлась? — раздраженно спрашивает Зейн. Когда я почти дошла до кухни, он крепко хватает меня за локоть и поворачивает к себе лицом. Мы слишком близко друг к другу, наши носы почти соприкасаются. Я чувствую его запах. Он опьяняет меня, и я борюсь с диким желаньем коснуться его губ. Но желанье слишком велико, влечение непреодолимо, еще пара секунд, и я сделаю то, чего жажду уже давно. Но мой мозг дает о себе знать как раз вовремя, заглушая все остальные чувства, кроме недовольства и злобы. Я должна высказать ему все, что думаю о нем, а не стоять и млеть от его чудесного запаха.  — А ты не совсем сдурел, значит? — говорю я ему в ответ, отталкивая его от себя, как можно сильнее. Зейн отходит на пару шагов. — Ты сам мне говорил, что нельзя заводить никаких отношений, или ты чем — то отличаешься от других? То, что ты наш лидер, не значит, что тебе все можно, — говорю я на одном дыханье. Я хочу справедливости, а еще больше я хочу, чтобы сейчас Зейн подошел ко мне и поцеловал.  — Вот именно, я — твой лидер, и ты не имеешь права что — то говорить мне, — Зейн тоже наступает на меня, но я не собираюсь ему уступать. — Что ты сделала с бедной девушкой? Ты ее до слез довела.  — Могу так сделать еще раз, если понадобиться, но ты не имеешь права делать то, что запрещено другим, — строго говорю, делая пару шагов к Зейну навстречу. Пусть знает, что я так просто не сдамся.  — И причем тут вообще Гарри? — спрашивает он, но в следующую секунду его глаза смотрят на меня с яростью. — Ты что, видела Гарри голым? Я удивляюсь его вопросу. А при чем тут вообще это?  — Может быть не голым, но полуголым точно, — говорю я, складывая руки на груди. Пусть побесится, хотя с чего ему нервничать? Мы никто друг другу, он меня не ревнует, а я просто убить готово любую, которая на него посмотрит. Я думала, что Зейн снова начнет орать на меня, но он только садится на край дивана и закрывает лицо руками. Я не понимаю, что происходит.  — Он снова все забирает у меня, — одними губами шепчет Зейн, но я слышу это.  — Зейн, я что — то не то сказала? — осторожно спрашиваю я, подходя на пару шагов ближе. Он что — то бормочет себе поднос, чего я не понимаю, но кладу руку на его плечо.  — Уходи, — устало говорит Зейн, отрывая руки от лица.  — Что? — не понимаю я. Минуту назад он был сам не своим, а сейчас снова стал таким грубым.  — Я сказал, уходи. Ты мне надоела. Проваливай из моей квартиры! — он кричит на меня так, как никогда кричал. Мы и раньше ссорились, но не так. Я не понимаю, что я такого сказала, что вызвала такую реакцию.  — Зейн… — я пытаюсь как — то исправить ситуацию, но делаю только хуже.  — Замолчи и уходи. Я не хочу больше тебя видеть, — Зейн встает и начинает наступать на меня. Он хватает меня за руку и ведет к двери. Он сильно толкает меня из квартиры, что я опираюсь на стену, чтобы не упасть. Дверь хлопает с такой силой, что я боюсь, что сверху посыплется штукатурка. Я сижу в коридоре на полу еще несколько минут, чтобы осознать то, что произошло. Где — то в глубине души, я надеялась, что через пару минут Зейн снова откроет мне дверь, извиниться и объяснит мне, в чем дело. Но этого не происходит, не через пять минут, ни через десять. Я медленно поднимаюсь на ноги и иду к лифту. Захожу в кабину и нажимаю на кнопку первого этажа. Я не замечаю, как по щекам начинают катиться слезы. Мне становится ужасно обидно. Я хотела обо всем рассказать Зейну, поделиться с ним первым, мне было важно его мнение, а он просто наплевал на это. Я думала, что он врал, когда говорил, что наш поцелуй ничего не значит. Теперь я поняла, что это было правдой. Просто пустышка. Лиам был прав, во всем. Когда лифт привозит меня на первый этаж, я кое — как вытираю свое лицо трясущимися руками и выхожу из здания. Хоть днем в Барселоне температура и достигает почти тридцати градусов, ночью город окутывает адский холод. Остатки слез тут же замерзают на моих щеках, и я заставляю себя поскорее залезть в машину и доехать до дома. Когда я останавливаюсь возле своего подъезда, у меня заканчиваются все мои силы. Подумываю забраться на заднее сиденье машины и там спокойно заснуть, но перспектива горячего душа и, намного удобней, постели, заставляют меня выйти из машины и подняться на свой этаж. На кухне горит свет, что меня настораживает. Почему Дес не спит? Уже почти полночь. Но вместо Дестини я вижу, как в гостиной появляется Гарри. Сейчас он начнет читать мне нотации, а этого мне сейчас совсем не хочется.  — Ну и где тебя носило? — спокойно он спрашивает меня, складывая руки на груди. Вижу, как из кухни выходит Дес, и ее вид тоже не очень добрый. — Ты вообще время видела? Я молча поворачиваюсь и провожу в свою комнату. Не сомневалась, что Стайлс и Принслоу пойдут за мной следом.  — Эви, я же говорил тебе, ничего не предпринимать, а ты сделала все наоборот? Я специально не стала включать свет в комнате, чтобы они не видели моего заплаканного лица, но Гарри так просто от меня никогда не отставал, поэтому включает свет и поворачивает меня к себе лицом.  — Ты хоть знаешь, что еще бы полчаса, и мне пришлось бы звонить Зейну, — он рассерженно говорит, но посмотрев в мои глаза, которые снова начинают наполняться слезами, после упоминания лишь его одного имени, растерянно осматривает меня с ног до головы. — Эви, что случилось? Я высвобождаюсь из его хватки и отворачиваюсь, что — то ища в шкафу. Футболка лежит прямо передо мной, но я как будто ее не вижу.  — Эви, что случилось? — повторяет Гарри, кладя руку мне на плечо. Каждое его слово приносит мне боль, напоминание. — Расскажи нам, мы все поймем. Для меня все это сложно, Гарри, и я не могу этого рассказать. Не сейчас.  — Со мной все в порядке, правда, — говорю я, поворачиваясь к друзьям. Провожу рукой по лицу, чтобы понять, что мое лицо действительно сухое. Я просто напросто уже не чувствую собственного тела. Я вижу, что ни Гарри, ни Дес не верят мне, но сейчас мне нужно только то, чтобы все меня оставили в покое. — Я, пожалуй, приму душ и лягу в постель. Дестини кивает и встревожено смотрит на меня, но все же выходит за дверь, а Гарри не сдвинулся с места.  — Эви, если ты что — то узнала про тех парней, то скажи мне! Это из — за них ты такая потерянная? — Гарри не перестает задавать мне вопросы. — Давай пойдем к Зейну, и он со всем разберется.  — О нет, только не к нему. И, пожалуйста, хватит о нем разговаривать, я больше ничего не хочу слышать о нем, — говорю я уставшим голосом и, наконец, беру свою пижаму в руки.  — Это из — за него? — спрашивает он, но я только смотрю в пол. Гарри берет меня за подбородок и поднимает мое лицо вверх. — Если это он тебя обидел, я набью ему морду.  — О Боже, Гарри, пожалуйста, прекрати. Не надо никого бить, я могу сама постоять за себя, если надо будет, — говорю я, закатывая глаза. Я понимаю, что Гарри просто так не уйдет. — Обещаю, я расскажу тебе обо всем, но только не сейчас. Хорошо? Парень продолжает угрюмо на меня смотреть пару секунд, но потом разворачивается к двери.  — Спокойной ночи, — говорит он и выходит из комнаты. Я облегченно выдыхаю, опираясь на шкаф. Все, теперь точно я выдохлась окончательно. В душе я немного согреваюсь и расслабляюсь, хотя не могу контролировать свои эмоции, и новые потоки слез мучают мои глаза и щеки. Переодеваюсь в свою любимую одежду и залезаю под одеяло. Я полностью опустошена. Что будет завтра? Не имеет значения, потому что пребывание в этой команде начинает казаться для меня настоящей пыткой, и я не уверена, что вернусь домой такой же, какой и уехала. Судьба уже начинает менять меня.