По пеплу бродит лис

      Темари шестнадцать. Она старшая дочь Казекаге и, вопреки всему, его наследница, хотя многие старейшины Суны шепчут за её спиной, что лучше бы Расе выбрать среднего ребёнка. В конце концов, девушка уйдёт в семью мужа, а это неприемлемо.              Она, вообще, часто слышит это слово. И знает наизусть. Не-при-ем-ле-мо.              Неприемлемо, что она девушка. Ей лучше было бы родиться мальчиком. К счастью, её в этом не обвиняют. Лишь вздыхают с сожалением.              Неприемлемо, что пошла в боевики, ей лучше бы стать отравительницей, как Чиё, аналитиком, допросчиком. Кем угодно, но не мастером тессена. Пустынники чтут традиции более, чем кто-либо другой. Издавна повелось — девушка клана, сражающаяся на передовой вне военного времени, свидетельствует о слабости.              Темари считает, что ей повезло, что никто не заикается о профессии медовой куноичи. Дочери Каге такого, конечно, никто не предложит, но всё равно неприятно знать, что будь она менее родовита и не менее талантлива, неприятной участи избежать было бы непросто...              Неприемлемо, что она так груба с окружающими и не улыбается "мило". Что спустили бы юноше, то почему-то не хотят спускать ей, а она-то всего лишь послала дальней дорогой навязчивых ухажёров.              Словом, в её жизни многое неприемлемо. Но, если честно, ей плевать.       Потому что она не только дочь Казекаге и его наследница, но и потому что она — старшая сестра. У неё два младших брата, и даже если они оба могут за себя постоять, это не повод делать вид, что всё нормально.              У них нет матери, нет дяди, который бы заботился и был добр к ним, несмотря ни на что. Есть только вечно занятый отец и немой укор в глазах старейшин. Не лучшая атмосфера, чтобы расти счастливыми, но она старается.              Темари тренируется до упаду, отрабатывая приёмы до стёртых в кровь ладоней, гоняет Канкуро из мастерской, напоминая про завтрак-обед-ужин-съешь-уже-хоть-что-нибудь, и упорно не шарахается от Гаары, когда песок начинает буйствовать, а жажда крови просачивается наружу совсем уж сильно.              Она знает — это опасно. Она видит — это страшно. Но ей отчаянно не хочется терять близких, даже если из всех них остались лишь не слишком эмоциональный отец, вспыльчивый средний брат и нестабильный джинчурики, в качестве младшего.              Она бы ненавидела старейшин и деревню, так неразборчиво, так легко сломавших их семью, но слишком верна селению и его традициям. Суна — скрытая деревня одной из Великих стран, но последняя война оставила их обескровленными и почти проигравшими, несмотря на звание союзника Листа... а, может, именно благодаря ему.              Поэтому Темари молчит и заботится о семье, как может. Пусть может и немного.              Она с самого начала знала, что экзамен на чунина в Конохе простым не будет. Не столько из-за сложности заданий, сколько из-за огромного числа шиноби, которых Гаара обязательно захочет убить, и вряд ли кто-то сможет ему помешать, если не вмешаются наставники. А они не вмешаются. Это очевидно и прямо следует из правил. Остаётся только смириться и надеяться, что трупов будет немного.              Она честно не знает, кто и чем думал, отправляя на один экзамен не одного носителя биджу. Неужели, никто не понимает, что произойдет, если они столкнутся? Или на это, простите, и есть расчёт? Грохнуть несколько сосудов, не прикладывая лишних усилий, и захапать всех демонов сразу?              Радует только одно – два демона в самом экзамене не участвуют. Мизукаге – прибудет лишь к финалу, а младший брат Райкаге, есть вероятность, потеряется где-то по дороге. Свободолюбивый характер нынешнего вместилища восьмихвостого известен всем странам.              Темари молится светлым Ками, умоляя, чтобы всё прошло нормально… в пределах прогнозируемых проблем.              И беспомощно сжимает кулаки: жажда крови Гаары находит цель. Намикадзе Менма. Джинчурики Девятихвостого. Это должно быть тайной, но для нее все очевидно. Девчонка выглядит вполне нормальной, но у Темари годы практики с младшим братом, который чем дальше, тем меньше адекватен. Интуиция тихонько воет, что от дочери Хокаге стоит держаться подальше.              Чудо, что эти двое не сцепились на письменном этапе...              Или не чудо, а лишь отсрочка.              Стоило им оказаться в лесу без присмотра инструкторов, Гаара взял след другого джинчурики, словно был поисковым нинкеном. Ни отвлечь, ни сбить с толку. Их встреча оказалась закономерна и, прогнозируемо, кошмарна.              - Что мы будем делать, если они убьют друг друга? – шёпотом спросил Канкуро, так же как и она, прячась в отдалении от боя и нервно следя за разворачивающейся бойней. Несмотря на возраст, по-другому назвать происходящее не получалось.              Темари не знала, что ответить на его вопрос. Помимо скандала между деревнями, неминуемо последующим в случае смерти наследников Каге, они рискуют оказаться в эпицентре мощного чакровозмущения – биджу наверняка вырвутся и здесь бы свои ноги унести, а не о политике думать.              К счастью, отвечать не пришлось.              Пусть в нарушение всех правил, но Коноха всё-таки озаботилась защитой своего оружия. Шиноби Учиха вызывала откровенные ужас, восхищение и зависть – раскидать двух неадекватных монстров парой движений – Темари хотела бы уметь так же. Она даже была столь великодушна, что позволила им уйти, унося раненого, бессознательного брата, не преследуя. Старшие дети Казекаге не питали иллюзий по этому поводу – их отпустили и даже не швырнули ничего вдогонку.              - Как думаешь, когда он проснётся? – обеспокоенно спрашивает брат, укрывая Гаару развёрнутым спальником по старой привычке.              - Не знаю.              Впрочем, было бы глупо рассчитывать, что всё пройдёт без последствий. Они ютятся под корнями огромного дерева, посменно сторожа спящего брата, и нервно поглядывают на небо, откуда не переставая льётся вода. Детям пустыни дико смотреть на дождь.              Гаара не просыпается.              Хочется забиться в темноту, закрыть уши ладонями и зажмурить глаза. И как молитву про себя:              Пусть всё будет хорошо!       Пусть проснётся!       Пожалуйста!              Не просыпается.              У Гаары есть особенность – когда он спит, чакра биджу перестаёт быть ядовитой. Иногда она кажется даже тёплой. Словно вместе с ним засыпает и его демон. Она оборачивает их троих тёплым одеялом, укрывая ощущением безопасности.              Именно поэтому Темари всё ещё верит – её брат не монстр. Чтобы с ним не делали Старейшины, каждый месяц укрепляя печать, он всё ещё часть их семьи.              Её маленький брат.              Дождь заканчивается. Гаара открывает глаза.              Гаара?