По пеплу бродит лис

- Тебя это тоже касается, Саске, - отозвался сенсей. - Из-за опоздания тебя мало кто видел, Учиха Итачи не считаем, он всю дорогу думал о чём угодно, только не об экзамене, но другие Учиха признают тебя сразу. И я сильно удивлюсь, если их внимание ограничится сторонним наблюдением. - Я понял Вас, наставник. Саске прикрыл глаза. Сенсей был прав. Скорее всего, уже завтра утром, если не сегодня вечером, стоит ожидать… наблюдателя. Если не визита. Он не был самонадеян, как минимум, родителям брат расскажет о его появлении на экзамене. И если отец вряд ли решит встретиться прямо, то мама… мама придёт. По крайне мере, он так думал. Саске плохо помнил её, прошло слишком много времени с тех пор, как он жил своё настоящее детство, но ее мягкость, ее доброта остались в воспоминаниях, не перегоревших в гендзюцу брата и жгучей ненависти всех и вся. Она не могла не прийти, пусть всегда следовала решениям отца. Может быть, не сразу, но… Саске не знал, что будет делать, если она не придёт. Последние иллюзии обещали разбиться осколками внутрь, и всё же он хотел развеять их реальностью, а не предположениями. - Хорошо, - удовлетворённо кивнул Нагато. - А теперь я хочу услышать подробности того, что вы сделали с джинчуурики Деревни Песка. А также ваши мысли относительно напавшего на них Учиха. * Строго говоря, если бы Узумаки Нагато знал хотя бы о части происходящего в квартале Учиха, он бы понял, что ему не нужно так сильно беспокоиться. Всем в клане основателей было дело до чего угодно, кроме выпихнутого из селения дефектного ребёнка. Не потому, что они не интересовались, а потому что юридически Учиха Мадара всё ещё была и оставалась главой клана. Как-то никто не подумал, что с исчезнувшей в неизвестном направлении сильнейшей женщины поколения, надо официально снимать полномочия. Учиха Хикаку, будучи в ту пору вторым лицом в клане, благоразумно решил не поднимать этот вопрос – и клан Мадару, несмотря на все слухи, любил, и супруг у неё нервно реагировал, и Хокаге тихонечко крышей ехал при одном упоминании куда-то девшейся злейшей подруги-врага. В общем, он просто назначил нового главу – не себя, теоретически – и.о. до возвращения действующей. А потом закрутился, забегался и… не до того стало. Как показала практика, всё временное со временем становится постоянным. Тут уже и сами Учиха позабыли, что у них до сих пор вместо нормального главы – исполняющий обязанности. Технически, что такого? Ну, проведите вы церемонию снятия полномочий – за неимением этой самой действующей главы и истечением срока давности! Но то сроки ещё не вышли, то некогда, то “да, ладно и так сойдёт, всё равно никто не оспаривает”, то “у меня есть более важные дела, чем соблюдение древних традиций!” Фугаку Учиха и вовсе отмахнулся на робкое замечание старейшин. Ну, а теперь Учиха Мадара вернулась. И оказалась крайне недовольна и произошедшим, и происходившим, и происходящим. Надо ли говорить, что свое неудовольствие она решила с лёгкой руки донести своим соклановцам в самой доходчивой и любимой форме? Она прошла в здание совета клана с наглостью кошки и всепроникаемостью воды. Открыла двери - даже не выломала, поздоровалась с офигевшими соклановцами и, сверкнув шаринганом, сделала то, что делать не любила – затащила всех в гендзюцу. А не любила потому, что из них двоих мастером гендзюцу был Изуна. А Мадара – хорошим, крепким середнячком, от массовых гендзюцу которой голова болела у всех причастных и случайно попавших. Вот так клан и познакомился со своей д_е_й_с_т_в_у_ю_щ_е_й главой. - Ну, кто мне объяснит происходящий у нас бардак? - после краткого экскурса в историю в ультимативной форме поинтересовалась женщина, едва не ставшая Каге. Благо, делала это она это уже в реальности. И… ну, они попытались. Честно. Зря. Потому что потом Мадара-доно вытащила всех заикавшихся о “недостойной слабости” на полигон, подняла щиты и буквально вбила в землю, хорошенько прожарив. Четверть клана, включая практически всех старейшин, оказалась в состоянии отбивной. Больше всего досталось тем, кто решил, что стоит не сопротивляться и дать спустить легендарной куноичи пар. Этих она отходила с особым вниманием, не постеснявшись спросить за “слабость”. - Что же вы, достопочтенные старейшины, совсем ослабели? Может, уже и шаринганом пользоваться не умеете? Может, стоит вышвырнуть вас из клана, как позор? Или, может, забрать ваши глаза и добить? Может, найдутся более достойные? Фугаку успевает активировать шаринган – но это всё, что он успевает. - А ты! Ты глава клана или ширма? Это был твой сын или нагулянный неверной женой? Он летит спиной в дальние мишени, сбивая и собирая спиной щепки, обломки и камни. Да, у него тоже есть Мангеке, но оказывается, против женщины, сражавшейся с Богом Шиноби один на один, это не аргумент и даже не довод. Попытавшийся вмешаться Итачи оказывается проткнут своим же танто и пришпилен им, как бабочка, к дереву – Учиха Мадара не знает ни жалости, ни снисхождения. Ему Мангеке не помог тоже. - Ну, что же ты, “гений” и “гордость” клана? Я видела более вразумительные попытки сопротивления от современных генинов. Это всё, на что ты способен или покажешь что-то кроме гонора? …половина клана оказывается на попечении клановых ирьенинов. Мадара запрещает обращаться в Конохский госпиталь – ни у кого из переживших “воспитательную” беседу нет критических или опасных для жизни повреждений. Но и переживать их придётся самостоятельно. Фугаку бы назвал это бессмысленным высокомерием, глупым бахвальством силы, но видит с каким восхищением смотрят на неё соклановцы – так, как никогда не смотрели на него. С надеждой, что давно утратили под его рукой. Так странно – она ничего не обещала, не говорила, что вернёт клан к прошлому величию. Лишь переломала кости самым буйным и напомнила о том, что кровь для Учиха никогда не была пустым звуком. Показала своё недовольство и ярость, полыхающие огненным заревом в ночи. Словно именно этого им не хватало годы, прошедшие с её исчезновения. Он никогда не был сторонником силы – надеялся, что любой конфликт можно погасить, если не раздувать. Не давал родичам воли и не помогал выплеснуть зреющее недовольство. - Ты забыл, что Учиха – это веер, что разжигает огонь. Мы – огонь, нам не дано гореть в стеклянной банке. - Я не позволял конфликту перейти в открытое противостояние! - А может, стоило бы! Напомнить всем и самим себе, что Учиха не безмолвные тени с пылающими глазами, в которые можно плюнуть, а они утрутся! Большой пожар страшен, но основам обращения с огнём учат даже детей! Кого ты хотел спасти, лишая голоса свой клан? Подметальщиков улиц? - Вас здесь не было, чтобы судить! - Теперь я здесь, чтобы сравнить, что было, с тем, что стало. И мне не нравится то, что я вижу. Кто научил наш клан отрекаться от слабых? Кто научил ценить лишь силу? Скажи мне, Фугаку Учиха! Потому что то, что я вижу, это не Учиха! - Так было всегда!.. - Брехня! - Шаринган!.. - Может, по-твоему, я и своего брата убила ради шарингана? - … Он молчит. Глаза у Учиха Мадары страшные. Тем страшнее, что шаринган в них погашен. Тёмные, словно бездна. - …вот как, - тихо говорит она. - Что же… я напомню клану его историю. И если нужно, вобью ее вам в глотки. * По периметру кланового квартала Учиха сидят на ветках оперативники Корня Анбу, следя за тем, чтобы никто не подходил слишком близко и не увидел лишнего. Шимура Данзо в глубине коридоров своего ведомства задумчиво перебирает успокоительные травы, размышляя, как бы поаккуратнее поменять действующего экзаменатора к третьему этапу – Итачи Учиха явно не выйдет на арену, чтобы судить индивидуальные поединки. ...и мысленно возносит благодарности почившему наставнику, некогда оставившему подробные инструкции на случай возвращения своей жены…