Искупитель мой жив

Сколько у меня пороков и грехов? Покажи мне беззаконие моё и грех мой. (с) Книга Иова, глава 19, стих 23

      - Почему в твоих снах я всегда в этом идиотском плаще? - Питер сидит на стуле, развернувшись так, чтобы смотреть на Стайлза, с идеальной укладкой, в отглаженной красной сорочке, упомянутом плаще, который аж блестит в лунном свете, и с разодранным горлом. Разодранным идеально симметрично, будто Дерек делал это по линейке.       - Я видел тебя только в нем, - Стайлз смотрит все еще чуть затравленно, хотя страха уже давно нет, только болезненное смирение с происходящим. - Ты сам его надел, чувак, не ко мне претензии.       - Что дали, то и надел, - Хейл пожимает плечами и смотрит на себя сверху вниз. - Тебе не кажется, что я похож в нем на Дракулу?       - Ты себе льстишь, Питер, - Стайлз крутится в кровати, невольно сдвигаясь поближе к стенке.       - Чего ты хочешь? - этот вопрос Стайлз задает регулярно, но никакой конкретики в ответ так и не получает.       - На данный момент переодеться, - Питер явно издевается, кривит губы в усмешке.       - Переоденься.       - Тебе придется мне помочь, это ведь твой сон, - голос Хейла неуловимо меняется, приобретает томный оттенок, сам он наклоняется к мальчишке, разве что не облизывается, и Стайлз зажмуривается, не желая наблюдать все это безобразие, а заодно пытаясь изменить образ Питера в своем сознании. Получается, откровенно говоря, не очень, потому что в дерековой футболке Питер смотрится еще более пошло, чем в дракула-плаще. Пошло на уровне элитного стриптизера для любителей тех, кому за тридцать.       - Уже гораздо лучше, Лапушка.       - Уже гораздо лучше, Айзек, думай о чем-нибудь приятном,- Стайлз широко зевает, прислонившись виском к шкафчику, пока Скотт успокаивает вышедшего из-под контроля Лейхи, вцепившись когтями в его руки. - Дыши глубже. Вчерашний парень маячит где-то в толпе, совершенно метко стреляя зазывными взглядами в его - Стайлза - сторону. Стилински старается хмуриться и не пялиться настолько откровенно, но получается паршиво. Чувак наклоняется к крану попить, и Стайлз вообще забывает, что нужно дышать.       - Скотти, чёрт возьми, кто этот... - вместо руки МакКола Стайлз ловит пальцами воздух, оборачивается, не понимая, когда эти двое успели усвистеть. - Придурки мохнатые.

***

Стайлз закрывает глаза и глубоко вдыхает пряный лесной воздух, тут же начинает кружится голова, и он делает шаг вперёд. Гомон птиц мешается с шелестом ветра в листве и далёким воем волков, первые лучи осеннего утра бликуют на закрытых веках, и ему кажется, что он летит куда-то вниз, но его тут же ловит чья-то сильная рука. Стилински дергается, резко оглядываясь, отступая к широкому стволу ближайшего дерева.       - Помоги мне, Стайлз, - кажется, что холодящий душу шёпот звучит отовсюду, и Стайлз пытается вспомнить, что происходит и что он должен сделать. Опавшая листва взлетает от порыва ветра, и из-под земли, разбрасывая вокруг сырые комья с песком, выбираются две когтистые лапы. Стилински покрывается холодным потом, но почему-то не может убежать, стоит, как вкопанный, внемля загробному голосу. "Помоги, помоги, помоги". В лофте уже несколько минут стоит тишина, нарушаемая только суровым сопением Дерека, Стайлз, погружённый в свои мысли, даже не замечает, что она сменяет бурное обсуждение очередного убийства. Недавнее воспоминание о школьном обеде, на котором тот горячий незнакомец сидел через стол напротив, неспешно, порнушно и при этом совсем не наигранно слизывая пудинг с длинной десертной ложки, перекрывает собой все переживания и напрочь убивает и так с трудом удерживаемую концентрацию. Оборотни неловко косятся на Стайлза, замечая изменения в поведении и запахе, а Лейхи и вовсе чуть не облизывает его шею, гулко сглатывая насыщенный пряным ароматом возбуждения воздух. Дерек принимает решение выгнать всех на улицу потому, что оказывается совершенно не готов к наличию у своих бет подростковой гормональной нестабильности. А через неделю, наполненную подобными столкновениями Стайлза с тем парнем и аналогичными неловкими ситуациями в стае, Хейл снова (как в старые добрые) обтирает Стайлза спиной о стену и рычит что-то о необходимости "решить все вопросы и не мучить больше пацана". Стилински непонятливо моргает (как, спрашивается, Дерек-то связан с ним?), но кивает, в общем-то соглашаясь с тем, что этих игр с него достаточно.

***

Часы показывают третий час ночи, но Стайлзу так и не удается уснуть после "разговора" с Хейлом. Лопатка ноет от удара, но Стилински не может отделаться от мысли о том, что был бы не прочь снова оказаться прижатым к стене, только в чуть иной ситуации. Он гипнотизирует потолок, упрямо держа руки закинутыми за голову, хотя член уже болит от напряжения. Сознание с уверенной частотой подбрасывает жаркие картинки влажных губ, охватывающих головку, или сильных рук, стискивающих его задницу. Стайлз упорно уговаривает себя не дрочить на парня, потому что это та явная черта, за которой пути "назад" уже не будет, но все же поддаётся своей слабости с остервенелым удовольствием. Отбрасывает в сторону одеяло и ведёт сначала руками по груди, задирает футболку, пощипывает тут же затвердевшие от прохладного воздуха соски, прикусывает губу, сдерживая первый короткий стон, и только потом приспускает шорты, чуть сильнее, чем обычно, разводит в стороны колени. Обхватывает ладонью уже совершенно мокрый член, открывает головку и толкается ей в колечко из пальцев - медленно и плавно, потому что очень хочется продлить это сумасшедшее удовольствие.       - Как, однако, компрометирующе, Лапушка, - Питер не говорит, он совершенно точно урчит где-то над ухом, и зажмурившийся Стайлз разочарованно стонет, пытаясь прикрыться одеялом, пока его запястье не перехватывает теплая и кажущаяся вполне реальной рука. - Не надо, не стесняйся меня, я всего лишь часть твоего сознания, - Стайлз дрожит всем телом, пытаясь с собой совладать, но ему просто необходимо кончить, прямо сейчас, и к черту всяких зарвавшихся мертвецов.       - Знаешь, я удивлен, что ты запал не на Дерека. Между вами всегда было столько... Напряжения, - Стайлз не открывает глаз, чтобы не видеть Хейла, чтобы его образ не примешивался к горячим фантазиям, но голос Питера уже туда просачивается, как и его совершенно не нужные прикосновения.       - Заткнись, бога ради, - теплое дыхание касается коленки, а ласковые пальцы легкой змейкой прикосновений пробегаются по внутренней поверхности бедра.       - Тебе кто-нибудь говорил, что ты очень красивый мальчик? - Стайлз кончает на свой живот, глотая глухой стон, кусая губы, и, наконец открывает глаза. В тот самый момент, когда Питер склоняется над ним, чтобы слизнуть с груди капельку спермы. - И очень сладкий.       - Иди нахуй, ебаный извращенец! - Стайлз отворачивается к стене, как в детстве накрываясь с головой, в надежде скрыть от внимательного оборотня свое смущение и что-то еще гораздо худшее. Благо, следующее утро не дает Стайлзу возможности думать о своем ночном позоре - первым уроком тренировка по лакроссу, и после пробежки в десять кругов он просто тихо отваливается от основного состава команды, чтобы полежать на ещё сырой траве и хоть немного отдышаться. Почувствовать на себе чужой хищный взгляд, второй год подряд туся в стае оборотней - это один из первоочередных навыков выживания, а Стайлз пользуется ими всеми на уровне "бога". Он чуть приподнимает голову, жмурясь на солнце, и осматривает ряды трибун. Хитрая полуулыбка, вальяжная поза - предсказуемо, но у Стайлза все верно все внутренности сводит от предвкушения. Он уже не думает о том, что так ничего про этого чувака и не узнал, просто идёт следом в раздевалку, оглядываясь на тренера. Его уход замечает только Лейхи, а значит в случае чего, он может рассчитывать на волчью помощь, только почему-то Стилински уверен, что она не понадобится. В раздевалке, как всегда, темно, пахнет мужиками и сыростью. Стайлз проходит вглубь, заглядывая между рядами шкафчиков. В самой середине его дергают за руку и тянут на себя, тут же вжимают в железные дверцы. Стайлз вслепую отвечает на поцелуй, впивается пальцами в мягкие волосы, толкается в чужой рот языком и совершенно несдержанно стонет, притираясь всем телом к чужому.       - Я боялся, что ты не придёшь, - голос у незнакомца мягкий, обволакивающий, с легкой хрипотцой, и кажущийся смутно знакомым.       - Ничерта подобного, ты знал, что я приду. Дешево поведусь на все твои штучки, - парень тихо смеётся, тут же ластится щекой к шее Стайлза, осторожно целует, пробует кожу языком. - Откуда ты знал? - когда чужая рука сжимает его стояк через форму, все вопросы вылетают из головы как по щелчку. От первой осторожной ласки Стайлз забывает, как дышать, ему даже кажется, что вот-вот начнется паническая атака, но его снова целуют и крепко держат, беспардонно засовывая руку в трусы. Стайлз скулит и кусается, а когда этот чертов засранец с минетными губами опускается на колени, едва не падает на подкосившихся ногах, больно ударяясь локтями о задорно громыхнувшие шкафчики. Примерно так он все себе и напредставлял этой ночью: опаляющий взгляд из-под ресниц, влажный и очень жаркий рот, собственная абсолютная и безоговорочная недееспособность. Стайлз даже не может толкнуться глубже, только стискивает чужие волосы и загнанно дышит, мысленно уговаривая себя не спустить парню в рот на первой же минуте.       - Оближи, - Стайлз нещадно тормозит, моргает, глядя на подставленные пальцы, но послушно облизывает, заглатывает чуть не до основания, дурея от того, насколько это может возбуждать. Снизу слышится тихое шипение и удерживаемый низкий стон, и Стилински просто ведёт от мысли, что для кого-то он может быть настолько привлекательным. Когда мокрые пальцы отбирают, он снова ищет опору, но теряет ее совсем, когда явно сумасшедший новоприобретенный партнер закидывает обе его ноги себе на плечи и практически полностью выпрямляется, ловя шальной и поплывший взгляд.       - Держись, Лапушка, - Стайлз сам тянется за поцелуем, на фоне бешеного возбуждения даже не сразу замечая влажный палец в своей заднице. А когда замечает и дергается, едва не падая на пол, у него снова берут в рот, продолжая толкаться внутрь. Все неприятные ощущения проходят почти мгновенно, и Стайлз позорно-быстро смиряется со своей участью, протяжно стонет, елозя затылком по шершавой дверце, дёргает своего мучителя за волосы и все-таки бурно кончает, под весом собственного тела еще больше насаживаясь на чужие пальцы. Кажется, Стайлз отключается на пару секунд, потому что в себя приходит уже твердо стоящим на ногах и даже одетым. Его все еще удерживают чужие руки, а горячее дыхание щекочет ухо. Стилински неконтролируемо прижимается лбом к чужой шее, пытаясь хоть немного сосредоточиться.       - Кто-то идет сюда. Мне пора, - незнакомец быстро отступает в тень и задорно подмигивает. Спокойный, аккуратный. Только чуть покрасневшие губы выдают все, что происходило только что.       - Как тебя зовут?       - Стайлз, ты умный мальчик. И знаешь ответ. Стилински реагирует на топот сзади, пытается хоть немного привести себя в порядок: поправляет одежду, волосы, вытирает рот. Скотти, заглянувший из прохода, смотрит на него совершенно очумевшими глазами, а топчущийся позади Лейхи аккуратно принюхивается. Стайлз понимает, что вся раздевалка пропахла сексом, и закрывает ладонями лицо.       - Без комментариев, бро. Пожалуйста, без комментариев.