Любовь и Ненависть.

      Чего греха таить, да, у Горморна было полно тайн, которые он ни при каких обстоятельствах не открыл бы своим друзьям. Если бы и возникла такая ситуация, то она должна была бы быть неимоверно критической. Среди всех новостей о проведенном дома Рождестве, Крис ни разу не обмолвился о тех разговорах, в которых он с мамой и братьями обсуждал Снейпа, Дамблдора, и выверты канона. Не говорить же ему, как братья заставляли его копировать снейпову стойку, когда он грохал Локонса «Экспеллиармусом». Или как Нат грозился навсегда запечатлеть в памяти старшего брата тот день, когда он узнает, что Крис подвел слизеринскую летучую мышь. Или… Короче, у Криса было что скрывать от друзей, Профессоров, Директора и всего мира. Да, половина его братьев симпатизировала Малфоям, начитавшись фанфиков, в которых их перетаскивали на светлую сторону. Остальная половина была еще далека от того, чтобы разбирать печатные слова и ничего, кроме сладостей и игр, ее не волновало. Если говорить честно, Крис сам был сплошной тайной, однако его хмурый вид и вошедшая в поговорку неразговорчивость избавляли его от необходимости врать, тем более, что это у него плохо получалось. В представлении большинства студентов Кристиан был угрюмым и язвительным книжным червем, который получал высшие оценки по Зельеварению, играл в квиддич и был способен самым жестоким способом послать слишком приставучего незнакомца куда подальше, навсегда отбив у него охоту подходить близко к человеку с фамилией Горморн. Для троих друзей Крис был верным волком, немало повидавшим в жизни, и которого они не могут бросить на растерзание судьбе. Может он и молчаливый, но идеи у него бывают просто замечательные, взять хотя бы анимагию. Прекрасно зная, что именно может обрушить Северуса Снейпа в бездну мрака и бесконечных сожалений, скрытых за маской безразличия, Крис пришел на отработку такой же хмурый, как обычно. Нет режущих живую рану улыбок. Нет доводящего до бешенства похоронного выражения на лице. В карих глазах чуть мерцают холодные искры, брови сведены к переносице, челюсти сжаты - каждодневный портрет Кристиана Горморна. Чуть прищурившись, как всегда, когда разум работал на полную мощность, оценивая ситуацию и схватывая детали, Крис мельком глянул на Профессора, словно ища повод для действия. Такой же холодный и бесчувственный. Сложно поверить, что вчера он пытался вытянуть тебя из трясины отчаяния. Бесшумно вздохнув, Крис шагнул к котлам.  — Постойте, мистер Горморн, — тихий бархатистый голос, от которого становилось холодно, остановил мальчика. Крис изумленно взглянул на Профессора. Тот холодно скривил губы в ледяной усмешке и поднялся изо стола.  — Эту работу выполнят другие, — Снейп не сделал ни одного жеста кроме того, что запахнулся в мантию, но Крис моментально понял, что речь идет о котлах и далеко не безызвестных личностях, которые ими займутся. Гриффиндорец выжидательно взглянул на Профессора. Ему не хотелось бы, чтобы Снейп прекратил эти отработки. Зельевар несколько секунд выдерживал паузу, а затем, прищурившись, сделал небольшой шаг вперед.  — Я уже говорил, что вы неплохи в Зельеварении, — Снейп хмыкнул, криво усмехнувшись. — Надеюсь, вы будете не против, мистер Горморн, если я буду давать вам дополнительные уроки по Зельям. Крис не мог поверить своим ушам. Он едва сдержался, чтобы не кинуться к Зельевару и не обнять его на радостях. Восторженный блеск в глазах мальчика не укрылся от Снейпа. Сдержав улыбку, Профессор чуть склонил голову набок и вскинул бровь.  — Так вы согласны, мистер Горморн? — елейно спросил он. Мальчик только радостно кивнул. Отвечать вслух он побоялся, вдруг голос дрогнет и выдаст его с головой. Но двойному шпиону совсем не обязательно было улавливать дрожь в голосе. Похоже мальчишка имел неосторожность привязаться к Ужасу Подземелий. Это не хорошо, Горморн. Очень не хорошо. Я не тот, кто тебе нужен. Я лед. Здесь ты можешь замерзнуть, но не согреться. После утренних воспоминаний о предательстве Блэка, смерти Лили и своей собственной роли в этом, Снейп был особенно холоден. Это было уже привычно, прятать боль и горечь под холодной маской безразличия и жестокости. Северус ни разу не задумывался о том, как себя будут чувствовать те, кто испытает его колкий сарказм и издевку. Только с Горморном он не мог позволить себе плеваться ядом также самозабвенно, как со всеми остальными. Что-то удерживало его в хрупких рамках, даже когда он безумно хотел послать чертова гриффиндорца на все четыре стороны. Но каждый раз что-то мягкое и настойчивое, что-то, что всегда теплилось в глазах мальчишки, даже когда холод отчаяния практически вытеснял из них жизнь, эта странная сила заставляла Зельевара сдерживаться. Он словно боялся оттолкнуть мальчика настолько, что тот больше не вернется, не захочет вернуться. Однако, иногда казалось, что если сейчас не указать ребенку на его ошибку, то ничем хорошим для него это не кончится. Так ему казалось и сейчас, когда он следил за осторожными действиями Горморна, стоящего у кипящего котла и поминутно поглядывающего в рецепт. Маленький зельевар. Наверное, ты так же выглядел в детстве, когда варил свои зелья. Наконец, варево в котле перестало кипеть и приобрело желтоватый оттенок. Прекрасно, мистер Горморн. Высший балл.  — И почему вы не попали на Слизерин? — зачерпывая зелье в ложку, поднес её к носу, втягивая кисловатый запах, пробормотал Зельевар.  — Грязнокровку на Слизерине ждет мало хорошего, — тихо ответил мальчик. — К тому же для этого факультета я слишком импульсивный. Снейп перевел взгляд на гриффиндорца. Нет, он просто обязан открыть мальчику глаза. Пусть он и похож на тебя, но его жизнь не должна так же сломаться. Нет, Северус, ты не тот, кто способен дать мальчику то, что каждый ребенок ждет от взрослого - заботу и понимание.  — Скажите, мистер Горморн, почему вы так хотите, чтобы наши отработки никогда не кончались? Я совсем не тот, кто вам нужен. Крис вздрогнул. Слова Профессора обожгли, как удар кнута. Северус, дорогой мой избитый Профессор, я же понимаю, как тебе больно. Вы не тот, кто мне нужен? Нет, Профессор. Не имеет значения, что я получу от Вас: скупую похвалу или речь, полную яда. Я все равно тебя никогда не брошу. Пять лет прошло с тех пор, как впервые прочел седьмую книгу и посмотрел восьмой фильм, после которых проклинал судьбу за то, что не могу тебя спасти. И вот теперь, когда я все же получил возможность сделать это, Вы решили порассуждать на тему того, кто кому нужен. Нет уж, Вы от меня не отвяжетесь. Хотя… Совсем не важно, насколько Вы отстранитесь, я буду всеми силами стараться сохранить Вам жизнь. Карие глаза встретились с черными. В звенящей тишине шли минуты.  — Я Вам надоел, Профессор? Тихий покорный голос мальчика словно выбил почву из-под ног. До чего же дети прямолинейны, и как это порой обезоруживает. Снейп почувствовал, что горло сжимает спазм. «Ты совсем не лишний… Я сам назначил эти отработки… Я сам так захотел, понимаешь?» Безумное желание прижать к себе ребенка, успокоить, сказать, что все будет хорошо, что это была просто шутка, едва не ослепило Профессора. Приложив огромное усилие воли, он заставил себя смотреть в глаза мальчику. В них не было отчаяния, только странная тоска и надежда, смешанные с каким-то неизвестным чувством. Чувством, никогда ранее не встречавшемся Северусу. Шли минуты молчания, а мальчик все ждал ответа, тоскливо глядя в глаза своему Наставнику. Снейп вздохнул.  — Нет, Горморн, вы мне не надоели. Просто я… Я не тот, кто вам нужен. Я слишком жесток, чтобы нянчиться с детьми, — до чего же двухсмысленно это прозвучало! Мальчик, только не подумай, что ты в самом деле мне надоел! А то еще придется потом гоняться за отчаявшимся гриффиндорцем по окрестностям замка. Мальчик чуть прищурился, слабо улыбнувшись, однако улыбка эта была вовсе не радостной. Отведя взгляд, он со вздохом провел ложкой по поверхности зелья. Мальчику тишина казалась естественной, в то время как Зельевару она казалась невероятно тяжелой.  — Вам тоже тяжело, да, Профессор? — тихо, словно боясь задеть больную рану. Снейп едва сдержал судорожный вздох. Горморн, когда я перестану удивляться всей многогранности твоего характера? Откуда у тебя столько терпения?  — Вы знаете, у меня дома пять младших братьев. Четверо уже говорить умеют, пятый еще только лопочет. Так вот, они иногда наваливаются со всех сторон, и каждый начинает о чем-то своем тараторить, — мальчик улыбнулся, все еще выводя ложкой узоры по поверхности зелья. — Я иногда не выдерживаю, начиная гнать их подальше. А потом сижу и думаю, им ведь говорить-то больше не с кем. Мама занята, папе не до того. Остается только старший брат, который еще сам не до конца вырос и может понять лучше взрослых. А звать обратно уже поздно. Когда сам рассказать хочешь, это одно. А когда сначала прогнали, а потом начинают звать, мол — ну ладно, что там у тебя? Даже говорить уже не хочется. Но когда они опять начинают кричать в уши со всех сторон… Все благородные порывы куда-то пропадают. Зельевар, не веря глазам, смотрел на мальчика, который с грустной улыбкой стоял у котла и спокойно говорил о том, какого это, быть старшим. Вздох облегчения вырвался у Профессора, когда он наконец осознал, что Горморн понял его правильно.  — Мистер Горморн…  — Что? — с такой готовностью, словно прикажи ему сейчас броситься под Аваду, выполнит приказ без возражений. Снейп криво усмехнулся.  — Ваша отработка окончена. На сегодня.  — До свидания, Профессор! — от лучезарной улыбки захотелось спрятаться.  — Мистер Горморн, не вздумайте так улыбаться на моем уроке!  — Хорошо, Профессор, — и снова рот до ушей. — Обещаю.  — Спокойной ночи, — усмехнулся Зельевар.  — Спокойной ночи. Дверь тихо закрылась за мальчиком. Снейп потер виски, и взгляд упал на сваренное гриффиндорцем зелье. Костерост. Не самый простой рецепт, но мальчишка справился прекрасно. Весь в тебя, Северус.