Любовь и Ненависть.

      В замок возвращались не спеша. Никто никуда не летел и не торопился. Снейп шагал медленно, каждым шагом припечатывая следы на снегу. Рядом так же медленно шел Крис. На лицах обоих застыло почти одинаковое выражение сосредоточенности. И каждый думал об одном и том же, только по-разному. Он уже все сказал. Горморн, к удивлению, не то, что простил, так еще и успокоить пытался. Странный мальчишка. Снейп ожидал от него праведного гнева и пожизненной ненависти за нарушение личного пространства. А он вместо этого только усмехнулся. «— Переживали, Профессор?..» «— Ничего, Вам можно…» «— Чтобы спасти жизни Вам и Гарри, я не остановлюсь ни перед чем!..» «— Какой ты глупый, Северус… Ты же за меня переживал… Разве можно на такое сердиться?..» «— Просто забудь… И все…» Слова Горморна эхом звучали в ушах. Всплывали картины из кошмарного сна, и воющий волк с окровавленной мордой. Зельевар невольно сжимал зубы.  — Вам часто снятся такие сны, мистер Горморн? — осторожно спросил Профессор.  — Когда как, — уклончиво ответил мальчик.  — Значит часто, — уверенно заключил Снейп. Горморн не ответил. Его мысли были далеко. Злиться на Снейпа за эту легилименцию совсем не хотелось. Мальчик попытался представить, какого это, видеть ставшего уже небезразличным человека, который после кошмарного выброса стихийной магии лежит без сознания и глухо рычит. Картина выходила жутковатая. Естественно, что Снейп, с его поистине гриффиндорским стремлением всех (ну, почти) спасти, не смог спокойно смотреть на это. А что он испытал, когда увидел таки этот сон. Крис поморщился, словно от боли. Бедный Профессор. Ему и так досталось, еще не хватает, чтобы ты устраивал концерты из-за какой-то там легилименции. Конечно, это была тайна, которую мальчик при всем желании не смог бы открыть кому бы то ни было. Но раз уж Профессор сам все узнал, что ж, пускай. Хорошо еще, что тебе снился именно этот сон, а не ночь на тридцать первое октября, когда убили родителей Гарри. Вот тогда бы все таким спокойным разговором не закончилось. Одно радует, что теперь Снейп не будет больше лезть в разум снова. Первый опыт и так дался ему слишком болезненно. В полном молчании миновали вестибюль. Но едва Крис захотел свернуть к Башне Гриффиндора, Снейп окликнул его.  — Сперва нам нужно вернуться в кабинет, мистер Горморн.  — Но через пять минут дадут сигнал отбоя, — возразил мальчик.  — Ничего страшного, — холодно усмехнулся Зельевар. — Я проведу вас до самой Башни. Мне все равно надо будет выходить на дежурство. Снейп сам не смог себе объяснить, зачем он добавил последнюю фразу. Горморн все же послушно последовал за ним в Подземелья. Войдя в кабинет, слизеринский декан, не глядя, прошелся мимо полок с готовыми зельями. Машинально остановившись в определенном месте, он взял с полки пузырек с серебристой жидкостью. Непонятно почему, но появилось чувство, что он делает что-то неправильно. Вот только что именно, он не мог понять.  — Возьмите, мистер Горморн, — Зельевар, нахмурившись, протянул пузырек мальчику.  — Что это, Профессор? — на лице Горморна любопытство смешалось с настороженностью. Снейп криво усмехнулся.  — Зелье Сна-Без-Сновидений, — резко ответил он.  — Но зачем оно мне? — словно недоумевая, спросил мальчик. Снейп раздраженно скривил губы в презрительной усмешке и нагнулся, уперев руки в стол.  — Затем, мистер Горморн, что я не хочу, чтобы вас беспокоили такие кошмары, — почти прошипел Зельевар. Крис несколько секунд переводил холодный взгляд со Снейпа на пузырек с зельем и обратно. Наконец, он свел брови и сделал шаг назад.  — Извините, Профессор, но я не хочу избавляться от этих кошмаров. Слова упали, словно удар холодного меча. Мастер некоторое время молча сверлил мальчика тяжелым взглядом.  — Почему? — в голосе Снейпа было больше отчаяния, чем злобы. Крис поднял на него виноватый взгляд и отвернулся в сторону.  — Вы не поймете… — глухо произнес он.  — Попытаюсь, — резонно возразил Зельевар, неотрывно глядя на ребенка. Крис понял, что ему так просто не отвертеться. Мальчик набрал в легкие воздуха. О таких вещах он не привык говорить, но отступать было поздно.  — Понимаете, Профессор… Чаще всего, люди не ценят то, что у них есть, пока не потеряют это… Я… Лучше пусть я буду терять Вас во сне, чем наяву… Там все кажется реальным… Там… Там все как будто по-настоящему… И лучше это будет там, а не здесь… Это было не совсем то, что хотелось выразить мальчику. Но он не решился объяснить Снейпу, что когда после такого кошмара он вновь видит его живым за завтраком в Большом Зале, с сердца словно падает камень. И пусть Снейп потом снимает баллы, назначает взыскания, язвит, плюется ядом и оценивает каждый шаг презрительной усмешкой. Но он будет живой. И только за одно это, Крис готов вытерпеть любую насмешку, которой Снейп его удостоит. Но всего этого мальчик не мог объяснить, и сейчас он упорно сверлил взглядом полку с зельями. А Снейп молча смотрел на мальчика со странным чувством, будто Горморн чего-то не договорил. Сбивчивое объяснение гриффиндорца шокировало Зельевара, и он сам интуитивно понял, чего именно не сказал мальчик. Так вот, почему ты такой покорный, Горморн. Ты боишься, что однажды твой сон может стать реальностью. Ты боишься, что однажды в злобного Зельевара запустят Аваду, и предпочитаешь каждый день помнить, что меня может не стать, чтобы не разругаться со мной. Вдруг, яркая обжигающая мысль ударила Профессора. А почему мальчик вообще боится его потерять? Неужели только потому, что когда он только поступил в Хогвартс, МакГонагалл сказала ему, что он похож на Снейпа? Зельевар вдруг вспомнил тяжелый взгляд, которым мальчик сверлил его в день распределения. Похоже, он уже тогда чувствовал, что связан со слизеринским деканом. Загадок стало еще больше. Снейп уже хотел было расспросить мальчика обо всем, что с ним было раньше. Возможно, в его прошлом есть ответы на эти загадки. Но в последнюю секунду он словно очнулся. Это уже слишком, Северус. Ты только вчера легилиментил мальчика, и как бы он не старался показать, что для него это ничего не значит, ему безусловно было больно от этого. Ты прекрасно знаешь, как трепетно он оберегает свою личную жизнь и свои мысли от людей. Даже своим дружкам гриффиндорцам он не все рассказывает. Нет, Снейп. Сейчас не то время, чтобы вытягивать из ребенка воспоминания, как бы тебе ни хотелось узнать настоящую причину его привязанности к тебе. Снейп тяжело вздохнул, когда взгляд упал на пузырек с зельем. С таким напряжением мальчик долго не протянет. Попросту сорвется. Снейп призвал на помощь всю свою волю.  — Мистер Горморн, вам не кажется, что в вашем возрасте дети должны думать совсем о другом, — Зельевар пытался говорить как можно спокойнее. — Вам изначально стоило держаться от меня подальше, что бы вам ни наговорили профессора. Вот теперь в карих глазах полыхнула настоящая боль. Сверкающий взгляд Горморна впился в зрачки Северуса, и тот мгновенно пожалел о своих словах. Было видно, что мальчик многое хотел бы сказать, но что-то сдерживало его. Снейп будто чувствовал, как та невыразимая боль, которую он слышал в вое волка во сне мальчика, сейчас плескалась в этих карих глазах. Теперь он уже окончательно не знал, что делать. Он никогда раньше с этим не сталкивался. Он просто запирался в себе, с холодным презрением смотря на других людей, которые не знали того, что он пережил. Но теперь перед ним стоял маленький мальчик, в котором было столько похожего, но одновременно были и такие грани, которых Снейп раньше не встречал. Крис смотрел Мастеру в глаза, отчаянно желая высказать ему все, что накопилось за долгие годы. Мальчик всеми силами призывал рассудок на помощь, однако тщетно. Больше всего сейчас хотелось выть волком. Или нет… Перед глазами вдруг возникла картина, увиденная им в зеркале Еиналеж. Смерть вовсе не так страшна, как многие думают. Там, за Гранью, покой, свет и вечность. Северус, неужели ты в самом деле ничего не понимаешь? Конечно, он не понимает, дурак ты бестолковый! И не поймет, пока ты всего не скажешь. А как сказать? Он может бить по живым ранам потому, что ничего не знает. А ты… Ты должен терпеть и ждать. Ждать того момента, когда сможешь рассказать ему все. Мальчик моргнул, и взгляд его упал на злосчастное зелье. Не будь таким гордым идиотом, Крис! Профессор ведь хочет как лучше.  — Простите, Профессор… — тихо прошептал мальчик. Снейп вздрогнул. Он не мог понять, за что гриффиндорец просит прощения. Мальчик протянул руку за пузырьком с серебристой жидкостью, и Снейпа словно ударило электрическим током. Он внезапно понял, что Горморн уже в который раз за день уступает ему, хотя при своем упрямстве мог бы этого и не делать. Бледная ладонь Профессора накрыла руку с зельем, готовую исчезнуть со стола. Мальчик нехотя поднял взгляд и встретился с легкой тревогой в черных глазах.  — Все в порядке, мистер Горморн? Крис вдруг тепло улыбнулся, хотя улыбка отдавала горечью. Мальчик сжал руку Снейпа своей свободной.  — Все в порядке, Профессор. Не волнуйтесь, я обязательно выпью зелье. И снова этот успокаивающий тон. В карих глазах вновь отразилась лишь усталость. Снейп вздохнул и распрямился. Пора уже вести гриффиндорца в его гостиную, сигнал отбоя дали пятнадцать минут назад. Студент и Профессор молча шли по коридорам. У Снейпа уже не было ни сил, ни желания что-то говорить. За несколько часов он не один раз успел вновь почувствовать себя маленьким ребенком, и в эти моменты Горморн казался ему мудрым старцем не хуже Дамблдора. И это выбивало из колеи. Выбивало, ведь Профессор понимал, что это он должен быть взрослым, который обязан все понимать, а не маленький мальчишка. И больше всего он злился на себя за то, что Горморн ему уступил. Уступил не как сломавшийся упрямый студент, который взорвал класс и получает взыскание, а как старший брат уступает младшему, чтобы не огорчить его. Всегда одинокому Зельевару это казалось чем-то неестественным. Даже Дамблдор не вел себя с ним так. С другой стороны, Снейп никогда не проникал Альбусу в разум, не назначал ему фальшивые отработки, не пытался напоить зельем Сна-Без-Сновидений. Одно Снейп мог сказать точно: этой ночью он спать опять не сможет. Крис тоже не собирался ничего говорить. Настоящая усталость каменным монолитом навалилась на него, и он бы не поспевал за Профессором, если бы не имел привычку ускорять шаг, как только чувствовал, что устает еще больше. Голова гудела, глаза едва держались открытыми, а по всему телу словно медленно растекался вязкий холодный яд. Мальчик одной силой воли заставлял себя двигаться. Казалось, что движение было для него единственным спасением. Он уже плохо соображал, что творится вокруг. Только знал, что должен идти вперед. Словно какая-то сумасшедшая сила толкала его все дальше и дальше. Такое часто бывало раньше, до того, как он стал волшебником. Когда к вечеру, весь измотанный за день, он бешеными шагами мерял детскую, не в силах просто упасть и заснуть. Так было и сейчас. Крис незаметно набирал скорость, вскоре обогнав Профессора. Он почти бежал легким летящим шагом, и ему казалось, что мимо проплывают облака тумана. Снейп удивленно взглянул на обогнавшего его Горморна. Хотя на лице мальчика была только вселенская усталость, он шел на удивление быстро. За поворотом показался портрет Полной Дамы, у которого стояла гриффиндоская Троица. С минуту Снейп сверлил тройку яростным взглядом. А Поттер смотрел на Снейпа, как на самого злобного тирана. Вдруг раздался усталый смех Горморна.  — Да успокойтесь вы! Не съест он вас в конце концов! Спасибо, Профессор, спокойной ночи. Снейп бросил на Горморна быстрый взгляд, скривившись.  — Пятнадцать баллов с Гриффиндора за то, что покинули гостиную после отбоя, — бросил он Троице и, резко развернувшись, удалился. Крис посмотрел вслед Профессору и обернулся к друзьям. Внутри волной поднималось отчаяние. Похоже, спать ему еще долго не придется. Тяжело вздохнув, он пролез вслед за Роном в гостиную. Внутри было странное чувство, что сейчас ему устроят допрос. Как оказалось, он не ошибся.