Любовь и Ненависть.

      С самого утра, пока взрослые собирались, дети устроили во дворе такую игру в снежки, что вернулись через час не только красные и разгоряченные, но и мокрые, за что им здорово влетело от мам. Впрочем, тут за них заступился сам Дамблдор, который за ними должен был следить. Получив от Молли и Лили два грозных взгляда, Директор весело подмигнул малышне, за что получил еще один суровый взгляд, на этот раз от МакГонагалл. Золотисто-алый феникс опустился на плечо Альбуса, и Крис оглянулся на замок. Здесь он получил надежную основу для Патронуса, и уходить совсем не хотелось. Мальчик усилием воли заставил себя вспомнить, что в Хогвартсе тоже довольно неплохо. Еще бы дементоров не было… Тяжело вздохнув, мальчик бросил последний взгляд на золотой щит над дверьми. Он так и не разгадал загадку таинственных рун, и многие фигуры на щите все еще закрывала золотистая дымка. Крис пообещал себе, что когда он вернется в следующий раз, он обязательно займется этим щитом. А сейчас пора было возвращаться в Хогвартс.  — Фоукс переправит нас партиями, — заявил Дамблдор. — Сперва в Хогвартс отправятся Уизли, потом Гарри, Гермиона, Римус, Минерва и я. Северус, ты пойдешь с Горморнами. Снейп и МакГонагалл наградили Директора одинаковыми нечитаемыми взглядами, но тот успешно их проигнорировал. Феникс переместился на плечо Артура, и все Уизли взялись за руки. Через секунду они с треском исчезли в яркой золотой вспышке. Через минуту с территории Ваэтрока исчезли и остальные люди. Морозная прозрачная тишина развернулась над старым замком, и время снова застыло, как и восемь веков назад. В тот же день Директор - по настоянию МакГонагалл - собрал экстренный педсовет, так как некто неизвестный прислал в Хогвартс на имя Гарри Поттера новейшую скоростную метлу «Молнию». Первым в списке подозреваемых был Блэк, поэтому МакГонагалл изъяла метлу, чтобы проверить ее на наличие темных проклятий. Снейп возненавидел квиддич и Блэка еще больше, хотя симпатий к Поттеру это не прибавило. Люпин заслужил от Зельевара только новые подозрения, и то, что на Рождество Оборотень был в подземном ходе, этих подозрений, значительно приправленных презрением, не уменьшало. Для Криса потянулись ничем не выдающие школьные будни. Он спал на уроках Бинса, получал хорошие отметки по Чарам, Трансфигурации и Зельеварению, летал на тренировках на старой «Комете», плевался ядом, когда к нему приставали слишком любопытные студенты и слышал постоянные намеки Снейпа о том, что не лучше ли было скрыть кольцо Лорда, раз повышенное любопытство ему не нравится.  — Профессор, Вы что, никак не поймете в чем дело? — с откровенной иронией спросил наконец Волк.  — Просветите меня, мистер Горморн, — елейно ответил Зелевар.  — Я должен когда-нибудь сравняться с Вами по качеству добротного сарказма. Снейп на мгновение замер, насмешливо вскинул бровь, а потом устало бросил.  — Вы себя как ребенок ведете, «лорд».  — А когда это я успел стать взрослым? — задумчиво протянул мальчишка. — И хватит называть меня лордом, Мастер. Снейп закатил глаза.  — Надеюсь, вся школа еще об этом не знает, — пробормотал он.  — О чем не знает? — тут же вскинулся Горморн.  — О том, что я Ваш Мастер, безмозглый мальчишка!  — Вся еще не знает, — заверил гриффиндорец.  — И кому Вы это уже разболтали? — обреченно спросил Зельевар.  — Гарри, Рону, Гермионе, ну и Фреду с Джорджем.  — Фре… Ох… Горморн, я тебя убью!  — Да что я сделал-то?! — попятился к двери мальчишка. — Мне просто уже надоело слушать их дурацкие намеки на то, что Вы единственный слизеринец в Ваэтроке и можете перетравить всех гриффиндорцев.  — Так вот почему вы чуть не подрались, — с ноткой злорадства в голосе усмехнулся Снейп. — И как, твердый стол оказался?  — Очень смешно, — скривился Крис.  — О, да! Безумно весело. Но я надеюсь, что мне не придется объяснять своим студентам, почему я согласился быть Вашим Мастером.  — Великая проблема! Свалите все на Дамблдора.  — Профессора Дамблдора, — вкрадчиво прошипел Снейп. — И откуда у Вас эта наглая манера всегда подставлять Директора?  — С него спроса меньше, он же самый мудрый, — нахально усмехнулся Горморн, заставив Зельевара подавиться воздухом.  — И все же Слизерин по Вам плачет, — проворчал он.  — Ничего подобного! Он сказал, что на Гриффиндоре мне самое место.  — Кто сказал?  — Слизерин. Он же мой дедушка в энном поколении. Естественно, часть его ума досталась мне.  — Не слишком ли высокого Вы о себе мнения, мистер Горморн? — опасно тихо спросил Снейп.  — Я лишь констатировал факт, — возразил мальчишка.  — Превосходно! А теперь ступайте и постарайтесь вызвать телесного Патронуса. Телесного - это значит не размытый силуэт. Все ясно? А теперь вон. Приближался матч с Когтевраном, а единственной метлой Криса все еще оставалась «Комета», которая намного уступала в скорости и маневренности метлам когтевранцев. Конечно, Гриффиндор мог вырвать победу благодаря гарриной «Молнии». Если, конечно, учителя вернут ее до начала матча. Вуд готов был лезть на стенку каждый раз, как Гарри передавал ему слова МакГонагалл, которая говорила, что метлу еще проверяют. Крис намерен был победить хоть на «Серебряной стреле», которая была древнее даже «Кометы» и заявил об этом Вуду с таким бешеным огнем в глазах, что тот предпочел поверить. Собственно говоря, Крис не обманывал капитана. С даром левитации ему вообще не нужна была метла. Однако, раз правила игры требуют наличие «коня» — пожалуйста. Несмотря на заверение Дамблдора в том, что отныне квиддичное поле будет надежно защищено от дементоров, Крис все же предпочитал бы иметь дополнительную защиту. Однако в школе создать сильного телесного Патронуса было куда сложнее, чем казалось в Ваэтроке. Когда буквально перед самым матчем МакГонагалл вернула Поттеру "Молнию", Гриффиндор взорвался такими овациями, что Волк предпочел бы оглохнуть. Выходя на занесенное снегом поле, Крис вложил под наруч палочку и беглым, но цепким взглядом окинул трибуны. Дамблдор весело подмигнул мальчику, и тот не сдержал легкой улыбки. По свистку мадам Хуч обе команды взмыли в воздух. Крепко сжав древко метлы, чтобы она не улетела, Крис впервые взлетел на высоту превышающую три метра. Ледяной ветер наполнил грудь и крепко сжал виски колючим венцом. Чжоу Чанг висела на хвосте Гарри и откровенно не давала ему выполнить свою работу. Криса взяла злость на синего ловца. Вот чего в ней Поттер нашел? Пусть идет к своему Седрику и оставит Гарри Джинни! Благо, Седрика мы как-нибудь, да спасем. В миллиметре от уха просвистел бладжер, возвращая Охотника к реальности. Позволив себе минутное удовольствие скорчить в спину Чжоу кислую гримасу, Крис включился в игру.  — Гарри! Не деликатничай с этой Чанг! — кричал Вуд. — Если надо — сбрось ее с метлы! Крис с квоффлом подмышкой, пролетел прямо перед носом Чжоу и с трудом сдержался, чтобы не показать ей язык, увидев на лице девчонки недоуменное возмущение. Забрасывать мячи, особенно с дальней дистанции, было природным талантом Криса. Описав широкую стремительную дугу, на конце которой был резкий поворот, обманувший противника, гриффиндорец с силой швырнул мяч в когтевранское кольцо. Квоффл перехватил когтевранский Охотник и на хвост ему тут-же села Кэти Белл. Фред мастерски вырубил вражеского Вышибалу и оба бладжера стали практически законной собственностью Гриффиндора. Крис не позволял квоффлу долететь даже до Вуда, не говоря уже о кольцах, однако играть на морозе было не очень приятно. Холодный ветер задувал за ворот, и шея это явно не приветствовала. Похоже, Чанг это было до лампочки, так как Гарри до сих пор не мог найти снитч из-за мелькающей перед глазами синей мантии. В конце концов, Лорд Горморн не выдержал. Игра длилась уже целый час, что в истории горморновой игры происходило впервые. Плюнув на все правила, Крис отлетел подальше от Поттера и Чанг и во все горло крикнул, указывая на кольца Когтеврана.  — Гарри! Снитч! Оба Ловца стремительно ринулись в указанном направлении, однако Крис перехватил друга на полпути.  — Ищи! — зашипел он в ухо Поттеру. — Ищи быстрее! У тебя минута форы. Рогалис сообразил в чем дело лишь через мгновение, но, едва поняв, что происходит, начал лихорадочно оглядывать пространство над полем. Где-то у слизеринских трибун блеснул золотой блик, и мальчик рванул к нему. Крис завис в воздухе, наблюдая за полетом друга. Гриффиндор набрал уже такое количество очков, что несколько голов Когтеврана уже не играли особой роли. Сейчас важен был только снитч. Ну вот, опять эта Чанг! Разумеется, Гарри был уже далеко впереди, но соблазн подразнить противника был очень велик. Впрочем, Крис благоразумно решил ограничиться легкой ухмылкой, когда Ли Джордан объявил о победе Гриффиндора, и Чжоу метнула в наглого Охотника свирепый взгляд. В отличие от злых воронов, Вуд готов был расцеловать Горморна, однако тот исчез с поля так быстро и незаметно, что качать пришлось Ловца. Гарри провел вечер замечательно. Близнецы Уизли притащили в гриффиндорскую гостиную кучу сладостей и сливочного пива, и победители устроили шумную вечеринку. Не веселились вместе со всеми только забаррикадированная учебниками Гермиона и неизвестно куда пропавший Крис. Гарри не сразу заметил, что Крис не вернулся даже после сигнала отбоя, так как гриффиндорцы продолжали вечеринку до половины одиннадцатого. Когда все уже разошлись, Гарри решил воспользоваться хэллоуинским подарком близнецов. С тех пор, как он получил Карту Мародеров, он так и не побывал в Хогсмиде, так как Директор наложил запрет на посещение деревни даже тем, кто имел разрешение. Однако Гарри любил просто следить, куда ходят его друзья, по карте. Вот Хагрид в своей хижине, вот Дамблдор у себя в кабинете. Ну конечно, Снейп патрулирует коридор. И Филч с миссис Норрис. Крис обнаружился в апартаментах, которые выделил Горморнам Дамблдор, прямо под башней Трелони. Ну естественно, вместо того, чтобы праздновать победу с друзьями, Волк предпочел посидеть в относительной тишине с семьей. Улыбнувшись, Гарри начал читать имена самых разных точек, которые двигались на карте. Так как в факультетских гостиных их было слишком много, он решил сперва проверить, кто может быть в коридорах. Снейп, Пивз, Филч, Почти-Безголовый Ник, Серая Дама, Питер Петтигрю… Гарри замер, нахмурившись. Ему показалось, что он уже слышал где-то это имя, вот только где именно он не мог вспомнить. Питер Петтигрю… Это определенно был не студент. Но и Профессора с таким именем Гарри не знал. Тогда что этот Петтигрю может делать в Хогвартсе? Гарри вдруг вспомнил, что Люпин, рассказывая о Джеймсе, называл имя Питера. Но он, кажется, еще говорил, что Питер мертв. Не долго думая, Гарри схватил волшебную палочку, Карту и, отодвинув портрет Толстой Дамы, вышел в коридор. Точка с именем Питера Петтигрю была не так уж далеко от гриффиндорской башни. Засветив «Люмос», Гарри направился к ней, он подходил все ближе и ближе, но когда на Карте точка «Гарри Поттер» и точка «Питер Петтигрю» оказались рядом, Гарри никого не увидел. Коридор был абсолютно пуст. Мальчик недоуменно взглянул на Карту. Странно, он должен быть всего в двух шагах от Питера. Гарри снова помахал палочкой, освещая коридор и вновь никого не увидев, склонился над Картой. Внутри вдруг все похолодело: прямо за поворотом был Снейп, и он направлялся как раз к нему. О том, чтобы спрятаться не было и речи — коридор не располагал к игре в прятки.  — Шалость удалась! Нокс! — только и успел шепнуть гриффиндорец, прежде чем в лицо ему ударил свет снейпова «Люмоса».  — Так-так, — своим пугающе-бархатистым голосом протянул Снейп. — Мистер Поттер, что Вы делаете в коридоре ночью после отбоя? Или нашему Золотому Мальчику закон не писан, а?  — Я… эээ… Ходил во сне, сэр, — промямлил Поттер, старательно пряча Карту поглубже в карман.  — Весьма оригинально, — с издевкой бросил Снейп и тут-же приказал настолько резко, что Гарри подпрыгнул.  — Выверните карманы.  — Ч-что?  — Вы глухой или тупой, Поттер? — елейно осведомился Зельевар. — Я сказал, выверните карманы. Живо! Ладони моментально вспотели, в горле встал комок. Но Гарри, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, что в общем-то было безуспешно, вытащил пустой с виду лист пергамента из кармана.  — Что это? — требовательно спросил ненавистный Профессор. Сейчас он не казался таким безобидным, как в Ваэтроке.  — Просто пергамент, сэр, — чуть запнувшись, ответил Гарри. Снейп насмешливо вскинул бровь. Сейчас, в полумраке темного коридора, в свей черной развевающейся мантии с нездоровым цветом лица и пустыми черными тоннелями глаз Северус Снейп был совсем не тот, что в отблесках елочных огней с малышом на руках. Здесь от него веяло гнетущей силой, и сила эта действительно пугала.  — Да неужели? Неужели Поттер станет таскать с собой просто пустой пергамент? — голос Зельевара, раскатистый и тихий, сочился презрением. Он коснулся мерцающим концом палочки пергамента в руках Гарри. — Открой свой секрет! Ничего не произошло, и лицо Снейпа приобрело каменное выражение.  — Покажись! — с силой стукнул по Карте Зельевар. Снова ничего. Гарри пытался восстановить дыхание.  — Профессор Северус Снейп, преподаватель Хогвартса, приказывает тебе выдать информацию, которую ты скрываешь! — Снейп хлестнул Карту палочкой. К ужасу Гарри, на пустом пергаменте начали проступать какие-то надписи. Мальчик с трудом подавил желание удрать подальше.  — Читай, — освещая надпись, велел Снейп. Гарри сглотнул, и, запинаясь, начал читать.  — «Мистер Лунатик шлет Профессору Снейпу свои наилучшие пожелания и умоляет его держать свой противоестественно огромный нос подальше от чужих дел.» Гарри мельком взглянул на Профессора. Тот застыл с убийственно спокойным лицом. Черные глаза, казалось, стали еще чернее. Поттер судорожно втянул воздух и начал читать следующие сообщение.  — «Мистер Рогалис желает выразить свое согласие с мистером Лунатиком и хотел бы добавить, что Профессор Снейп невообразимый придурок.» Почему-то смеяться Гарри совсем не хотелось, даже если бы он не чувствовал ледяного взгляда Снейпа.  — «Мистер Мягколап не может не поделиться своим изумлением, что подобный идиот вообще умудрился стать Профессором.» Воздух казался свинцовым, и Гарри зажмурился, но Снейп молчал, лишь дернув светящейся палочкой ближе к пергаменту, и пришлось дочитать.  — «Мистер Червехвост желает Профессору Снейпу приятного дня и настоятельно рекомендует ему вымыть голову.» Гарри весь сжался, приготовившись к худшему, и нерешительно поднял взгляд на Снейпа. На лице Зельевара была написана такая злоба, что Гарри содрогнулся. Вдруг за спиной Профессора зашуршали чьи-то шаги, и тот резко обернувшись, высветил подошедшего Люпина.  — О, Гарри, Северус, — благодушно улыбнулся Люпин. — Что вы здесь делаете?  — Эта вещь полна темной магии, — обманчиво спокойно проговорил Снейп, указывая на Карту. — Это ведь по Вашей части, не так ли? Люпин с интересом взял пергамент у Гарри и, вчитавшись в надписи, заметно помрачнел.  — Думаю, Вы знакомы с авторами данного предмета, — презрительно бросил Зельевар.  — Вы имеете ввиду Червехвоста и остальных? — с едва уловимой горечью улыбнулся тот. — Я не думаю, что здесь какая-то темная магия. Просто лист пергамента заколдован так, чтобы оскорблять тех, кто захочет его прочесть. Снейп протянул руку за Картой, но Люпин отвел пергамент в сторону, и в глазах Зельевара мелькнула ярость.  — Я оставлю его себе, не возражаешь, Северус? Пойдем, Гарри. Снейп проводил обоих ледяным взглядом, полным бессильной ненависти.  — Потушите свет! — возмущенно потребовал толстый дядька на портрете. Зельевар окинул картины презрительным взглядом; возмущение этих размалеванных холстов не вызывало у него ничего, кроме презрения. Круто развернувшись, он невербально погасил «Люмос» и ночной тенью понесся по коридору. За следующим поворотом он в кого-то врезался. Голос Горморна тихо, но очень быстро произнес «Люмос».  — Профессор, — похоже, мальчик не исключал, что на месте Снейпа мог быть кто-то и пострашнее. — Очень мило. Вы почему ночью не спите?  — Это я у Вас должен спрашивать, — процедил Снейп сквозь зубы. — Вы с Поттером оба плюете на дисциплину самым наглым способом.  — Та-ак, значит, Вы его встретили, — пробормотал гриффиндорец.  — Что?  — Да ничего. Спокойной ночи, Профессор.  — Двадцать баллов с Гриффиндора.  — Маловато как-то, почему не пятьдесят?  — Вон!  — До завтра! Зельевар со злостью посмотрел вслед чересчур уж беспечному мальчишке. Впервые он видел студента, которому было глубоко плевать на наказания и честь факультета. Даже Мародеры старались заработать побольше баллов и не попасться с поличным, но Горморн… Впрочем, его нарушения имели совсем другой характер, нежели «шутки» Джеймса Поттера и его дружков. Это были вполне себе безобидные выходки. Но они все равно являлись пусть мелкими, но нарушениями школьных правил. Люпин провел Гарри в свой кабинет. Гриффиндорец с трудом осознавал происходящие. С чего это Карта вздумала оскорблять Снейпа? Что это за Рогалис, Лунатик, Мягколап и Червехвост? Скорее всего, они создатели Карты, но откуда у них такие странные клички? Хотя, если подумать, Крис иногда называет меня Рогалисом, а Рона — Мягколапом. Может, создатели Карты тоже были анимагами?  — Гарри. Мягкий голос Люпина, в котором слышался легкий укор, вернул к реальности.  — Я не буду спрашивать, откуда у тебя это, — Римус поднял Карту. — Но я хочу сказать тебе, что ты поступил очень плохо, бродя ночью по коридору. Тебя разыскивает беглый убийца, который один раз уже проник в Хогвартс. Вдруг на месте Профессора Снейпа оказался бы Сириус Блэк? Твои родители погибли, чтобы ты жил. Ты считаешь, что подвергая свою жизнь опасности, ты поступаешь правильно? Уважай хотя бы их жертву, Гарри, и постарайся быть более благоразумным. Я проведу тебя до гриффиндорской башни, и я хочу знать, что в дальнейшем этого не повторится. Гарри не смел взглянуть Профессору в глаза. Люпин не кричал, ни плевался ядом, но от этого разочарования в мягком спокойном голосе учителя Гарри чувствовал себя гораздо хуже, чем если бы на него накричали.  — Это, — Люпин положил Карту в свой стол. — Я оставлю себе, Гарри. А теперь пойдем. Уже поздно.  — И Вы не снимите баллы? — ошарашенно спросил мальчик. Губы Профессора тронула легкая улыбка.  — Нет, сейчас нет. Но если такое повторится - я приму меры. А наутро пропала Короста. Рон устроил Гермионе грандиозный разнос, обвинив Живоглота в смерти крысы. Гермиона обиделась на рыжего и просто перестала с ним разговаривать. Уизли ответил тем же, и Крис, Гарри и Джинни только тяжело вздыхали, глядя на обоих. Нат не придавал этому особого значения и вообще больше времени проводил с Фредом и Джорджем. Матч с Пуффендуем Гриффиндор выиграл преимущественно благодаря «Молнии». Седрик действительно был прекрасным Ловцом, и Гарри выхватил снитч у него из-под носа лишь благодаря скорости метлы. Вуд сиял от восторга, но впереди оставался еще матч Гриффиндор-Слизерин, и Крис все чаще становился хмурым, завидев Малфоя. Весна пришла незаметно. Крис был занят не меньше Гермионы, чего нельзя было сказать об остальных братьях. Младшие Горморны веселились не хуже близнецов Уизли. Разумеется, Директор чаще всего спускал им все с рук — если от их выходок никто не страдает, то что в них плохого? Пусть дети играют. Крис, однако, смотрел на вещи несколько с другой стороны. В один из солнечных мартовских дней, когда вся семья вышла выгуливать Дика, Крис отвел в сторону Натануса.  — Что-то случилось, Акела? — весело спросил тот. Волк хмуро взглянул на брата.  — Что все это значит?  — В смысле?  — В смысле этот последний мирный год, — рявкнул Крис. — В следующем году Волдеморт может возродиться.  — Если мы упустим Петтигрю, — перебил Лев.  — Барти Крауч давно на свободе, — резонно возразил Лорд. — Он может и один предпринять какие-то меры. В конце концов, у нас пока недостаточно сил и влияния, чтобы кардинально изменять события. К тому же, неизвестно, что случится, если мы начнем слишком сильно влиять на ход истории.  — Чего же ты хочешь?  — Чего я хочу? Я думал, что нам нужно как можно упорнее готовиться к войне, а кто-то вместо этого с утра до ночи играет!  — Ты прав, Кристи, это последний мирный год. И именно поэтому мы и играем. Разве ты не понимаешь? Потом у нас просто не будет для этого ни времени, ни возможности. Ты все время с тех пор, как попал в Хогвартс, готовился к войне. Ты стал анимагом, ты нашел Хранилище, ты почти не вылазишь из библиотеки, ты стал подмастерьем Зельевара, ты отрабатываешь заклятия и скорость реакции, ты работаешь на полную катушку. Но ведь надо и жить, Акела. Просто жить, пока есть время. Жить и радоваться жизни. Ты ведь так мечтал об этом в детстве. А теперь? Отложишь это все на «после войны»? После войны ты будешь уже другой, Крис. Ты можешь сколько угодно думать, что ты никогда не вырастешь, но ты вырастешь. Война заставит тебя стать взрослым. Война оставит в душе тот след, который уже не дает человеку стать таким же беззаботным и светлым, как прежде. Посмотри на себя, Волк — ты уже растешь. Ты уже не беззаботный ребенок, а хмурый и мрачный Лорд, который только и думает о том, что будет дальше. Ты уже смотришь, как мы играем, и считаешь это бесполезной тратой времени, а ведь когда-то ты проклинал взрослых и говорил, что они не понимают детей и что ты никогда таким не станешь. А ведь стал-таки. Стал, Крис. Лев умчался к остальным, а Крис остался стоять, словно оглушенный. Мир будто пошатнулся, и все вещи заняли абсолютно другие места. С одной стороны, Нат был прав, с другой — к войне все же необходимо готовиться. Странный выбор — с одной стороны свет и радость, с другой — выматывающие, но необходимые тренировки. Волк с силой стиснул зубы. Хорошо, пусть они играют и смеются сколько угодно. Но я все же выбираю второе. Я старший, я лорд, я король, и это мой долг — быть готовым защитить их. И все же мы уже очень сильно повлияли на развитие канона — Малфой не спровоцировал Клювокрыла и никакого дела в Министерстве не завели, и дементоров он с друзьями тоже не изображал. Что же будет дальше? Уйдет ли в этот раз Питер? Оправдают ли Сириуса? Последний пункт волновал меньше всего — в случае чего Сириус отправится в Ваэтрок. Но остальное… Предсказание явно не мой талант.