Любовь и Ненависть.

      В день рождения Гарри Крис покинул лабораторию только к вечеру. Волдеморт был не рад этому празднику и снова устроил своим «соратникам» « приятный вечер». Снейп уже смирился с тем, что каждый раз, как он будет возвращаться с реддловых вечеринок, его будет лечить лорд-подмастерье. Вот и сейчас Горморн заживил легкие ссадины и порезы, а об остальном должны были позаботиться зелья, которые он влил в Мастера. Похоже, Горморн также привык к тому, что теперь он постоянно будет латать Мастера, и спокойствие на его лице было уже не таким ледяным, как в первый раз. Скорее даже просто усталым. Опустив наконец палочку, Крис оценивающе оглядел Шпиона.  — Еще что-нибудь пропустил? — на всякий случай спросил он.  — Знаете, Горморн, — с сарказмом ответил тот. — Сперва мне показалось, что Вы меня жалеете, и я чуть было Вас не убил. А теперь мне кажется, что Вы просто отрабатываете на мне целительские чары. Вот только не знаю, лучше это прежнего варианта или нет. Крис угрюмо взглянул на Профессора.  — Можете думать что хотите, — равнодушно бросил он. — Мне абсолютно все равно. Снейп пристально взглянул на спокойно убирающего склянки и баночки Лорда. Раньше мальчик был более импульсивным и всегда пытался что-то доказать, а его теперешнее равнодушие почему-то задело Северуса. Задело сильнее, чем все дерзкие выходки мальчишки. Словно этим «мне все равно», мальчик, сам того не зная, ответил на не заданный вопрос Мастера. Вопрос, который возникал очень часто, но Зельевар никак не решался произнести его вслух. Зачем он Горморну? Может и в самом деле только для опытного Шпиона и Зельевара в штате? Снейп сжал кулаки. И мальчик, как назло, это заметил. Внимательный взгляд карих глаз встретился с пустым взглядом черных.  — Что-то случилось? — искренняя тревога в голосе Лорда никак не вязалась с недавним равнодушным тоном. Снейп с трудом сдержал отчаянный вой.  — Нет, спасибо, — резко бросил он и поднялся.  — Профессор! — на полпути к двери окликнул его мальчик. — У Вас очень богатое воображение. Снейп едва не поперхнулся. Мальчишка, похоже, в самом деле читает его мысли. Но даже если у него природный дар к ментальной магии, это еще не значит, что он может пробить твои щиты. Или может? Зельевар резко развернулся и в упор посмотрел на анимага. Тот встретил этот взгляд с ироничной насмешкой.  — Какого черта, Горморн?! — сквозь зубы процедил Снейп. Волк лишь скривил губы в горькой усмешке и отвернулся, убирая со стола последний флакон.  — Бесполезно что-то доказывать, если тебе все равно не верят, — тихо, с насмешливой иронией обронил Горморн. — Да, мне все равно, что Вы там себе напридумывали. Я буду исполнять свой долг несмотря ни на что. Вы — мой Мастер, и это мой долг - защищать Вас. Правда, похоже я в этом не очень-то преуспеваю. Северус мрачно следил как Горморн поставил коробку с колбами на полку и направился к двери. Поравнявшись с Профессором, Крис остановился.  — Пойдемте, Профессор, — в своей мягкой манере, к которой он обычно прибегал, чтобы успокоить друзей и вместе с тем не навлечь их гнев на себя, произнес мальчик. — Директор хотел Вас видеть. Он сейчас в саду со всеми. Снейп сжал зубы. Горморн не умел врать, но умел ловко уходить от темы или внезапной фразой сбить с толку, и тогда все мысли мешались в одну непонятную кашу и разгребать ее не хотелось до такой степени, что человек предпочитал вообще сейчас об этом не думать. Вот и сейчас Мастер Зелий ни черта не понял, и настроение, и мотивы Лорда так и остались загадкой. Но разгадывать ее в данный момент не хотелось. Слишком уж далеко зашел Двойной Шпион в своих предположениях, и большинство из них были слишком болезненны.       Два волшебника вышли на огромное крыльцо одного из входов замка, которое выходило в сад. Впрочем, в сад выходило около двух десятков дверей, да и сад был, мягко говоря, немаленький. Примерно в полусотне шагов от крыльца, под старым дубом, вновь накрыли огромный стол, и вся поляна была украшена праздничными гирляндами, цветами и разноцветными фонарями, которые, правда, светили пока очень тускло, так как солнце только коснулось краем горизонта, и небо на западе пылало оранжевым огнем. То и дело слышались взрывы, и над садом взлетали яркие фейерверки. Толпа смеющихся орденцев, среди которых особенно ярко выделялся Дамблдор в своей ярко-малиновой мантии, напомнила Крису какую-то старую добрую сказку. Здесь не было серых грязных роб, так как на праздник все вырядились по-королевски, что, кстати, было требованием Сириуса и малышни. Золотые и серебряные нашивки и самоцветы сверкали повсюду, от чего у привыкшего к полумраку подземелья и темным тонам Криса немного зарябило в глазах. Он, разумеется, был не против ярких красок, но все же черный плащ с простой серебряной нашивкой в форме листьев и снежинок незаметной тонкой паутиной идущих по краю, был ему куда милее. На широкой поляне, под шумный гомон детворы, огромный золотой лев дрался с ненамного уступающим ему по размеру серебристо-серым снежным барсом. Хотя, если приглядеться, это была всего лишь игра двух больших котят. Крис облокотился о резные перила крыльца и с счастливой улыбкой медленно заскользил взглядом по толпе. Снейп бросил на короля хмурый взгляд. Чему радуется этот мальчишка? По идее, весь этот народ должен сейчас по полной программе готовиться к войне, а не веселиться на дне рождения Поттера. О, ну конечно! Он же Избранный! Интересно, почему Горморн не сидел здесь с ними, а ждал меня в лаборатории?  — Клисти! Маленький сероглазый мальчуган, которому в марте стукнуло четыре года, но который до сих пор упорно не хотел говорить, как нормальные люди, спотыкаясь, взбежал на крыльцо и, врезавшись в старшего брата, крепко схватил его за полы плаща.  — Сев, — Крис опустился на колени, взъерошивая светлые волнистые волосы мальчика. — Иди к маме.  — Не, не, не, — отчаянно замотал головой тот, прищурившись и наморщив носик. Маленький Северус был единственным человеком в замке, который ни на минуту не переставал улыбаться, и улыбка у него была нахальная и счастливая, как у сытого кота. Каждый раз, когда Снейп его видел, ему хотелось убежать подальше от этого искрящегося счастьем смеющегося ребенка с веселыми искрами в прозрачно-стальных глазах, потому что глядя на него невозможно было не улыбнуться в ответ, а как раз улыбаться Снейп хотел меньше всего. Сейчас Снейп просто сжал губы в тонкую полоску, призвав на помощь всю свою угрюмость и отчужденность. Крис подхватил довольно ухмыляющегося ребенка на руки и направился к празднующим орденцам. Мальчуган, не переставая,тараторил что-то на своем собственном детском языке, и Горморн, на удивление, каким-то образом понимал его.  — Северус, мой мальчик, ты чего здесь стоишь? — возник из тени липы Дамблдор. — Проходи к столу. Особенно рекомендую ореховый рулет со сливами. У Лили золотые руки. Снейп сдержал судорожный вздох. Еще одна, казалось бы незначительная деталь, которая мешала ему воспринимать Горморнов как совершенно чужих ему людей, и вместе с тем вызывала в сердце ноющую боль. Лили Горморн была совсем не похожа на Лили Эванс, по крайней мере внешне, и по характеру скорее напоминала нечто среднее между Альбусом, Минервой и Молли Уизли. Однако каждый раз, когда Директор или кто-либо другой называл Леди Горморн по имени, Снейпу хотелось выть волком.       Меж деревьев послышалось лошадиное ржание, и на поляну перед дубом выехали на рыжих жеребцах близнецы Уизли, ведя в поводу белого коня. За ними шли Артур и Римус, которые, казалось, привели с собой всю конюшню. Надо сказать, лошадок стало намного больше чем один лишь Брэго.  — Эй, ребята! Кто на конную прогулку! — весело крикнул Фред. Солнце лишь на одну треть скрылось за горизонтом, когда из ворот замка вылетел верховой отряд и галопом пустился по извилистой дороге сквозь лес в долину.  — К ночи вернутся, — улыбнулся Зельевару Директор, потягивая ромашковый чай и закусывая его третьим куском торта. — Ты сегодня не в духе, как я погляжу. Снейп нахмурился и за неимением алкоголя отпил вишневого сока, который обжег горло не хуже бренди.       Темный Лорд медленно прохаживался между рядами Пожирателей.  — Я намерен освободить своих верных слуг из Азкабана, — свистящим шепотом произнес он. — Каждый, кто хранил мне верность, не будет забыт. А сейчас я хочу узнать кое-что. Я пока слишком слаб, чтобы действовать открыто, но это не должно мешать мне собирать нужную информацию. Итак, что каждый из вас может сказать мне о Горморне? Я хочу знать все: кто он такой? Откуда взялся? Какие у него сильные и слабые стороны? Как он себя ведет? Все. Я слушаю вас всех, очень внимательно. Пожиратели молчали, боясь подставится под удар. Угадать настроение господина было почти невозможно, и рисковать не хотел никто.  — Люциус! — как удар хлыста прозвучал леденящий душу голос Лорда. Блондин вздрогнул, не смея поднять на хозяина взгляд.  — Я видел его лишь трижды, — стараясь унять дрожь в голосе, начал он. — Он играет в квиддич весьма нестандартно…  — Квиддич оставь на потом, — нетерпеливо оборвал Волдеморт.  — Да, господин, — поспешно склонился Малфой. — Он очень силен. Если я не ошибаюсь, он стихийный маг. Он владеет силой холода. Если он зол, то может запросто превратить человека в лед. Красные глаза Тома Реддла сверкнули, и безгубый рот изогнулся в жуткой усмешке.  — Дальше, — лениво велел он.  — Он умеет играть с противником. Почти мгновенно распознает ложь. Он кажется жестоким психопатом.  — Я слышал, он объявил себя лордом? — с неясным выражением протянул Волдеморт.  — Не только это, мой Лорд, — склоняя голову, ответил Люциус. — Мальчик открыто выступает против Министерства и называет себя королем Магической Британии. В помещении повисла давящая тишина. А потом ее разрезал ледяной оглушительный смех Волан-Де-Морта.  — Я помню его отчаянным мальчиком-грязнокровкой, который умудрился стать анимагом, — сквозь смех произнес он. — Я помню, как его клыки ломали позвонки Квиринуса, а он смотрел мне в глаза с дикой ненавистью. Как же он умудрился попасть в короли?  — На его руке кольцо — явный магический артефакт. И Дамблдор его поддерживает.  — Значит это очередной план старого маразматика, — усмехнулся Волдеморт. — Что скажешь ты, Северус? Снейп напрягся. Мысли лихорадочно неслись в голове.  — Горморн необычайно вспыльчив и импульсивен, однако проследить какую-либо одну манеру поведения у него трудно, — растягивая слоги, заговорил Двойной Шпион. — Иногда он ведет себя как прирожденный лорд, и тогда в нем проявляется властность, которой нет даже у Дамблодора. Мальчишка плюет на правила самым бессовестным образом, и если ему не подчиняются добровольно, просто давит своим холодом, и человек оказывается вынужден подчиниться. Мальчишка Змееуст и заявляет, что он — потомок четырех Основателей Хогвартса.       За последнюю фразу Зельевар и получил на две минуты больше «Круциатуса» чем остальные. Как оказалось, Темный Лорд не терпел конкурентов, равно как и известия о том, что они у него есть. Снейпу удалось создать Горморну в глазах Реддла образ жестокого, своевольного и непредсказуемого лорда, как и посоветовал ему Крис. Зельевар изначально не понял, зачем это нужно было Волку, но когда уходя, он увидел на лице Волдеморта напряженное выражение, которое бывает, когда человек пытается решить сложную загадку, смутное сомнение зародилось внутри. Похоже, рассказы о силе и жестокости мальчика произвели на Темного Лорда впечатление и даже заставили задуматься. Вот только о чем? Знал ли Волдеморт о существовании Рода Горморн, или также как и все находился в неведении? И что он предпримет теперь? Министерство всерьез игнорировало Дамблдора, что наносило лишь новый удар по силам Ордена. Конечно, Горморн на это особого внимания не обращал, предпочитая совершенствовать свои навыки, что в общем-то тоже было неплохо. Но все же, Снейп был не согласен с королем в вопросе Министерства. Там, где разумнее было бы проявить гибкую дипломатию, Волк, презирая все фальшивые переговоры, извинения и договоры, шел напрямик, смело бросая в лицо Фаджу и его сотрудникам оскорбления, которые, если быть честным, были вполне заслуженными. Несмотря на умение разбираться в людях, Лорд абсолютно не умел выбирать приемлемую тактику общения с ними. И в этом он был истый гриффиндорец, прямолинейный и упрямый до невозможности. На удар он отвечал ударом. На насмешку — насмешкой. На недоверие — презрением. Но, как заметил Снейп, эту тактику он использовал исключительно в общении с Министерством. С друзьями, близкими, орденцами и прочими людьми, Кристиан вел себя совсем по другому. Иногда шел напролом, иногда шел на уступки, иногда заставлял силой, иногда был мягок, как добрый отец. Насмешки и оскорбления прощал на месте, на упоминания титула всегда хмурился и вообще был на самом деле непредсказуемым человеком.  — Вы знали, Альбус, что Горморн поддерживает связь с Нарциссой Малфой? — задумчиво спросил Зельевар.  — Крис показывал мне письмо, которое Нарцисса написала ему практически сразу после возвращения Тома, — ответил старый маг. — Я дал свое согласие. Снейп свел брови, внимательно изучая резьбу на хрустальном кубке. Значит Директор знал, а ему опять ничего не сказали. Почему-же Горморн промолчал? Хотя он и раньше скрывал от тебя многое, но то были его личные проделки, а в данном случае дело было куда серьезнее, чем становление мальчишки анимагом или ночные кошмары. Кто тебя разберет, мальчишка?

***

      Драко нервно расхаживал по комнате. Мать постоянно молчала и явно тоже нервничала. Отец стал непривычно дерганным и всем был недоволен. Драко понимал, что это все связано с возвращением Темного Лорда, но как именно спросить боялся. Нервозность родителей невольно передавалась и наследнику, и он отчаянно хотел, чтобы рядом были хотя бы Кребб с Гойлом, чтобы им можно было выговориться. Они, конечно, нифига не понимали, но кивать, как китайские болванчики, не забывали. Блондин со злостью пнул комод и зашипел от боли.  — Драко! Слизеринец обернулся на голос матери. Леди Малфой встревоженно смотрела на сына.  — Драко, в чем дело? Малфой-младший с яростью отвернулся к стене. Вечно так, сперва молчат и ничего не рассказывают, а потом — «что случилось?» Долбанные взрослые…  — Драко, — Нарцисса взяла сына за плечи. — Ты чем-то расстроен? Драко упрямо не желал смотреть матери в глаза. В последнее время в ее глазах появилось какое-то странное выражение, из-за которого мальчику становилось плохо и слева в груди начинало неприятно ныть. А Драко не хотел, чтобы оно ныло.  — Драко… — едва слышно, кажется мама вот-вот заплачет. Слизеринец сжал кулаки.  — Что происходит, мам? — отчаянно выпалил он, все еще избегая зрительного контакта. — Что вообще творится? Темный Лорд вернулся, я знаю. Но ведь мы на его стороне, а он самый могущественный темный маг в мире. Что нам может угрожать? Почему ты и отец так переживаете? Нарцисса порывисто прижала голову сына к груди, сглатывая слезы.  — Не думай об этом, — прошептала она в светлую макушку мальчика. — Тебе еще рано обо всем этом думать. Оставь это взрослым.  — Я не хочу! — вырываясь из маминых объятий, выкрикнул Драко. — Я устал! Вы вечно ходите взвинченные, постоянно молчите, чего-то боитесь… А я должен сидеть один и гадать, что же такого происходит. Мне надоело! Я хочу, чтобы мне объяснили, что происходит. Я ведь наследник нашего рода, я имею право знать, что твориться с нашей семьей. Мускулы на лице леди дернулись и она судорожно вздохнула. Ей отчаянно хотелось активировать врученный Горморном портал и оказаться вместе с сыном и мужем где угодно, лишь бы Темный Лорд не мог до них добраться. Но Люциус все еще надеялся заслужить милость господина, и Нарцисса никак не могла решиться произнести пароль. Как Люциус отреагирует на это? Как поступит с Горморном? Леди Малфой не хотелось, чтобы пришедший ей и ее семье на помощь мальчик погиб от рук ее мужа. Люциус был зол на гриффиндорца, особенно после последнего визита к Лорду, и едва не клялся живьем приволочить мальчишку к господину. Горморн в свою очередь являл полную противоположность лорду Малфою. Ответы на те несколько писем, что леди Малфой успела послать королю были всегда вежливы и призывали к надежде. Вот только надежда с каждым днем становилась все более призрачной и безумной.