Любовь и Ненависть.

      Небо огромным темно-синим куполом уходило ввысь. Звезды были крупные и яркие и, казалось, висели на ветках деревьев. Свежий ночной воздух разносил легкие ароматы весенних цветов. Молодая листва чуть слышно шелестела на ветру, и чудилось, будто в сумраке леса кто-то шепчет непонятные наговоры. Под твердыми копытами сминалась молодая трава, и серебристый свет отбрасывал от мерно движущихся шеренг длинные тени. Вооруженные луками и стрелами кентавры, четко построенными отрядами, шли мимо стоящих на пригорке людей. Маги молча наблюдали за этим грозным шествием двухтысячной армии преданных королю воинов. Когда прошел последний отряд, рослый мужчина с волнистыми каштановыми волосами отрывисто кивнул, и невысокий подросток выступил вперед, поднимая руку с ярким алмазом на указательном пальце, и медленно опустил ее. Повинуясь немому приказу, заискрилась под рукой юноши призрачная завеса, отделяя одну часть леса от другой и, коснувшись земли, ярко вспыхнула на многие мили вокруг и погасла.  — Я едва нашел Хорана, — усмехнулся в усы мужчина. — Но свое дело мы сделали.  — Да… — протянул юноша. — Теперь необходимо обеспечить их доспехами и оружием. Обычные луки не слишком хорошее оружие против заклятий.  — Будет сделано, ваше величество, — весело откликнулся тот. — Тебе с утра на уроки, если я не ошибаюсь. Король слабо улыбнулся и хлопнул Бродягу по плечу.  — Ошибаешься, Сириус. Завтра — суббота. Ты что, за календарем не следишь?  — За календарем? Да я третьи сутки в седле!  — Ладно-ладно! Извини…       Сириус вскочил на коня и через минуту к Ваэтроку мчались всадник и огромный черный волк.

***

      Гроза подошла быстро и незаметно. Гулкие громовые раскаты громыхали над башнями и верхушками леса. Крис взглянул в окно, за которым ярко сверкали молнии, и резко отбросил пергаментные свитки. Яркая вспышка на несколько мгновений высветила кабинет Лорда. Встав изо стола и схватив свой черный широкий плащ, Крис на ходу прицепил меч к поясу и вылетел из кабинета. Летящим быстрым шагом он спустился по винтовой лестнице, миновал несколько поворотов, спустился на первый уровень, прошел еще несколько галерей и, наконец, вышел к конюшне. Косые струи серой сеткой скрывали дальние предметы, но силуэты конюшни четко прорисовывались в этой сырой мгле. Прошагав по лужам в своих высоких, почти до колен сапогах, Крис вошел в стойла. Громкое ржание Брэго перекрыло на секунду грохот грозы и фырканье лошадей. Похлопав своего серого скакуна по шее, Лорд ловко накинул ему на спину седло и в два счета закрепил ремни и подпругу. Надев на коня уздечку, юноша вывел его из конюшни, втолковывая ему что-то на синдарине. Непонятно, понимал Брэго хозяина или нет, но слушал тихо, понимающе глядя на Криса своими черными умными глазами. Вскочив в седло, Лорд крупной рысью направил скакуна к воротам и вскоре уже мчался сквозь шумящий лес по протоптанной кентаврами дороге вниз, в долину. Ветер хлопал мокрым плащом, который колыхался за спиной, как черные крылья. Дождь заливал глаза, прибил намокшие волосы ко лбу, затекал за шиворот, по ножнам меча бежали, не переставая, крупные капли, вспыхивающие белым светом в отблесках молнии. Крис всегда мечтал прокатиться на коне в грозу, и сейчас, несмотря на кучу работы, которая не замечала, идут пасхальные каникулы или нет, все же решил сделать себе подарок. Какое-то седьмое, или даже восьмое чувство, подсказывало королю, что другого такого случая может и не представится. И он, повинуясь интуиции, летел во весь опор, упиваясь бушующей грозой и бешеной скачкой. Крис всегда любил грозы. Они наполняли его силой, свежестью и энергией. Он любил насыщенный темно-синий отлив грозовых туч, любил гулкие раскаты грома, любил белые вспышки молнии, любил яростный ветер и шумные потоки воды, которые падали с неба, закрывая все вокруг и напитывая землю влагой. А потом, когда гроза утихала, воздух был таким чистым и прозрачным, что казался сказочным, и все линии были четкими и ясными, а цвета сочными и насыщенными. После грозы земля пахла как-то по особенному, свежо и ярко, казалось, что нет ничего невозможного и ты способен свернуть горы. А потом сквозь прореху в громаде туч пробивался золотистый луч солнца и капли дождя на траве, листьях, ветвях — все вспыхивали, словно самоцветы. А воздух начинал звенеть от птичьего свиста. И на душе становилось так светло и радостно…       Снейп встретив насквозь промокшего короля, когда тот вернулся со своей верховой прогулки, назвал анимага полнейшим кретином и велел немедленно высушить одежду. С тех пор, как Зельевар начал обучать Поттера и Горморна Ментальной Защите, ему только прибавилось работы. Во первых, он освободил Горморна от проверок студенческих работ, во вторых, время, отведенное для занятий анимагией пришлось сократить, в третьих, Темный Лорд всерьез вознамерился добыть полный текст Пророчества и наверняка уже готовил план операции. И это не говоря уже о том, что Амбридж наивно полагала, что Мастер Зелий будет на ее стороне. К тому же, Волдеморт разнюхал, что Лорд Горморн в некоторой степени доверяет Снейпу и на каждом собрании Северус подвергался подробному допросу, где старался врать как можно искреннее и не уходя слишком далеко от реального положения дел. Пожалуй, это выматывало даже больше, чем уроки Окклюменции. Снейп уже сто раз успел проклясть Горморна за его детскую веру в Мастера и за свою глупость, по которой он позволил мальчишке привязаться к нему слишком сильно, но оттолкнуть Горморна у Зельевара не хватало мужества, а рассчитывать на то, что мальчишка умерит свой пыл и перестанет так явно защищать Мастера, не приходилось. Конечно, Снейп все старался представить как слепую веру короля в Дамблдора, и мальчишка просто верит тому, что Директор никогда не ошибается в людях. Правда слушать потом, как Темный Лорд смеется над наивностью Горморна было не очень приятно. Когда на пасхальных каникулах Дамблдор настоял на том, чтобы Снейп расположился в штаб-квартире Ордена, было решено, что занятия Окклюменцией будут продолжаться и на каникулах. Успехи у обоих гриффиндорцев были слабые, но с мертвой точки дело понемногу сдвигалось. Поттер уже мог в течении нескольких секунд удерживать сопротивление, а у Горморна воспоминания уже не неслись с такой скоростью как раньше, хотя боль не намного уменьшилась. Северусу уже удавалось выхватывать отдельные обрывки, хотя дольше нескольких секунд он не мог их просматривать, не рискуя нанести вред Волку. Когда Поттер однажды сказал, что Окклюменция должна наоборот блокировать воспоминания, Снейп, не поленившись растратить на гриффиндорца лишнюю порцию яда ответил, что настоящий опытный Окклюмент не должен так болезненно реагировать на вторжение в собственный разум, поэтому, прежде чем переходить к новому уровню необходимо сначала взять под контроль природный ментальный блок и научиться им управлять, иначе при прямой атаке Горморн может просто погибнуть.  — Любой врожденный дар нужно оттачивать, каким бы сильным он не был, — криво усмехаясь, говорил Снейп. — Даже больше: чем сильнее дар, тем сильнее и быстрее нужно им заняться. Помните, как себя чувствовал Горморн после первого выброса ледяной магии? Магия Стихий, несомненно, очень ценный дар и мощное оружие, но если не научиться ее контролировать, она может обратиться против своего владельца. То же относится и к другим природным дарованиям. Если вовремя не взять все под контроль последствия могут быть очень и очень плохими. Это вам не родился с кучей способностей и все — живи не хочу. Нет, Поттер, без упорной работы ничто так задешево не дается.       В отличие от Блэка, который старался хотя бы просто игнорировать старого школьного врага, Снейп не упускал случая поддеть анимага. Гарри и Крис в такие минуты готовы были прибить Зельевара. Сириус добросовестно пытался пропускать подколки Снейпа мимо ушей, но это не всегда ему удавалось, и чаще всего обоих мужчин успокаивали ученик и крестник. Причем с большим успехом это делал Крис, грозясь заморозить всех на свете.       После очередной драки с Блэком, Зельевар решил не давать поблажек Поттеру, который слишком уж осмелел, защищая Крестного. Гарри впервые пришлось так туго на уроке по Ментальной защите, и он, прекрасно догадываясь, почему Снейп так себя ведет, тоже потерял терпение.  — Хватит! — зло выкрикнул мальчик, после очередной суровой атаки. — Я устал. Мне нужно передохнуть.  — Вы такой же как Ваш отец, — с гримасой омерзения на лице выплюнул Снейп. — Высокомерный, жалкий, ленивый…  — Не смейте так говорить о моем отце!  — Слабый!  — Я не слабый, ясно!  — Так докажите это! Докажите. Контролируйте эмоции, дисциплинируйте ум. «Легильменс!» Гарри совершенно не был готов к этой атаке и воспоминания одно за другим возникали перед глазами. Игры с друзьями, квиддич, Сириус…  — Меня сейчас стошнит. Снейп опустил палочку и смотрел на гриффиндорца, как на полнейшее ничтожество. Гарри, тяжело дыша, поднял на Профессора яростный взгляд.  — Это несправедливо…  — Вы и Блэк, как маленькие дети — вечно ноете и жалуетесь, что жизнь обошлась с вами несправедливо. Может быть Вы еще не заметили, но жизнь вообще несправедлива. Ваш святой отец был причастен ко всем несправедливостям…  — Мой отец — великий человек!  — Ваш отец большая свинья! «Легильменс!»  — «Протего!» Гарри оказался на залитой солнцем поляне близ Хогвартса, на которой росло раскидистое дерево. Под деревом сидел бледный худощавый мальчик, как две капли воды похожий на Криса, и читал книгу. «Снейп» — пронеслось в мозгу. Гриффиндорец обернулся на доносящиеся со стороны замка веселые крики и увидел группу студентов, приближающихся к дереву. Впереди шел высокий юноша в круглых очках и с вороним гнездом на голове, в котором Гарри тут-же узнал отца. Рядом шли Сириус, Римус и Петтигрю, а за ними еще около пяти или семи гриффиндорцев. Вся компания, кроме Люпина, предвкушающе улыбалась.  — Нюньчик! Эй, Нюньчик! — поднимая палочку, крикнул Джеймс. Снейп вскочил, доставая свою палочку, но Джеймс тут-же выбил ее «Экспеллиармусом». Выкрикнув «Левикорпус», Джеймс поднял Снейпа в воздух, перевернув вниз головой.  — Кто хочет, чтобы я стащил с Нюньчика штаны? — весело спросил Джеймс, искренне забавляясь тщетными попытками Снейпа опуститься на землю. Поведение отца окончательно выбило у Гарри почву из-под ног. Он никогда бы не подумал, что его отец мог опуститься то чего-то подобного, а то, что Сириус его только поддерживал и вовсе огорчило гриффиндорца.  — Оставьте его в покое, вы все! — зеленоглазая девочка с огненно-рыжими волосами подошла к мальчишкам. — Опусти его, Джеймс!  — Мне не нужна помощь грязнокровки! — яростно выкрикнул Снейп, с выражением отчаянной злости на бледном лице.  — Довольно… Воспоминание исчезло, и пред мальчиком было лишь бледное, лишенное всякого выражение лицо Профессора и его пустые черные глаза, который обжигали холодным льдом.  — Довольно, — Снейп шагнул вперед и, схватив Поттера за шиворот, поднял его с кресла. — Наши занятия окончены. Гарри показалось, что внутри образовался вакуум, который вытесняет из легких воздух. Только не это! Ему необходимо освоить Окклюменцию!  — Убирайтесь. Вон. Гарри с секунду оторопело смотрел в глаза Зельевару, а потом, спотыкаясь, вылетел из комнаты и бросился искать Сириуса. Он должен его увидеть. Он должен узнать… Что узнать? Что его отец вовсе не был таким великим, каким казался прежде? Что его мама защищала Снейпа, а тот обозвал ее грязнокровкой? Что Снейп ненавидит Мародеров не просто так, а заслуженно? Мысли были прерваны внезапным столкновением с Крисом.  — В чем дело, Гарри? — обеспокоенно спросил друг, внимательно заглядывая в зеленые глаза.  — Ничего, — не слишком соображая, что он говорит отмахнулся Гарри. — Ничего… Я должен идти… Крис проводил убежавшего Поттера мрачным взглядом. Одна верная, но горькая догадка зародилась внутри, и Волк представлял себе, как сейчас будет проходить его урок. Ничего хорошего, это точно. Снейп наверняка в бешенстве. Стиснув зубы, Лорд твердо зашагал в кабинет Мастера.  — Профессор…  — Урока не будет, Горморн, — холодно оборвал его Снейп. — Сегодня не будет.  — Слушаюсь, — покорно отозвался тот, и беззвучно закрыл за собой дверь. Что ж, может так даже лучше. Проведя рукой по волосам, Крис направился в лабораторию. В ближайшие дни им понадобится много Успокоительного и Снотворного.