Любовь и Ненависть.

      Гарри сломя голову влетел в одну из малых гостиных, которых он уже около семи обегал, и наконец увидел искомого человека.  — Сириус! Блэк и Люпин вздрогнули от неожиданности, едва не расплескав чай.  — В чем дело Гарри? На лицах мужчин отразилась тревога, и он повскакивали бросаясь к мальчику.  — Снейп что-то сделал? — уже начиная злиться, схватил крестника за плечи Сириус. Гарри мотнул головой и, вырвавшись из рук Бродяги, упал на диван с чувством полного непонимания происходящего.  — Гарри? Оба Мародера придвинули кресла и сели напротив, не сводя с гриффиндорца обеспокоенных взглядов. Гарри мельком взглянул на взрослых и тут-же отвел глаза.  — Уроков по Окклюменции больше не будет, — надтреснутым голосом сообщил он, глядя в стену.  — Почему, Гарри? — нахмурился Люпин. — Тебе нужна Окклюменция. Снейп должен это понимать. Гарри исподлобья глянул на бывшего Профессора и тот замолк, почувствовав, что причина может оказаться серьезной. Минут пять в комнате царила тишина, гнетущая и тревожная, которая дрожала от напряжения, как натянутая струна. Наконец, Гарри глубоко вздохнул.  — Сириус, — голос мальчика звучал хрипло. — То… То, что вы с моим отцом делали… Вы правда издевались над Снейпом? Теперь настал черед взрослых прятать глаза и молча подбирать убедительные выражения. Гарри казалось, что еще чуть чуть, и стекла полопаются от давления. Ясное солнце за окном словно смеялось над людьми.  — Понимаешь, Гарри, — тихо начал, как ни странно, Сириус. — Мы тогда были глупыми детьми… — лицо Поттера перекосила насмешливая гримаса. — И можешь быть уверен, Снейп платил нам сполна.  — Все равно! — Гарри вскочил, яростно сжимая кулаки. — Вы же гриффиндорцы! Вы не должны были… так поступать… Злости надолго не хватило, и Гарри опять упал на диван, обхватывая голову руками.  — Я думал вы были героями, — глухо произнес он, и мужчины побледнели. — Я думал вы были благородными и смелыми. А вы… Сириус, зачем мой отец подвесил Снейпа вверх ногами и… Почему вы его не остановили? Почему только смеялись? Анимаг и Оборотень молча смотрели на мальчика, и каждый чувствовал, как груди растет горчащая пустота, независимо от того, сколько раз они сами себя укоряли за прошлые ошибки, отчаянные слова Гарри били в разы сильнее.  — Ты видел это? — глухо спросил Блэк. Гарри утвердительно кивнул, и анимаг сглотнул неприятный комок. — Все?  — До того момента, как Снейп назвал мою маму грязнокровкой. Сириус и Люпин переглянулись. Похоже, Гарри был очень сильно расстроен таким поведением своего отца и его друзей. Сириус пересел на диван рядом с крестником и положил руку ему на плечо.  — Мы были дураки, Гарри, — искренне произнес он. — Мы многого не понимали. Мы росли в богатых чистокровных семьях. Поттеры не любили Слизерин и Темные Искусства, а я был против всяких чистокровных предрассудков. А Снейп еще в Хогвартс-Экспрессе заявил, что попадет на Слизерин, и даже звал туда твою мать.  — Он знал мою маму? — мгновенно вскинулся Гарри. Яростное «грязнокровка» все еще звучало в ушах.  — Они были друзьями до того инцидента, которому ты недавно стал свидетелем, — тихо ответил Римус, и Гарри почувствовал, как почва уходит из-под ног. — После этого происшествия Лили больше не хотела иметь со Снейпом ничего общего, хотя он и просидел всю ночь у портрета Полной Дамы.  — Зачем? — отсутствующе спросил Гарри.  — Хотел попросить прощения, — еще тише ответил Люпин. — Но Лили сказала ему, что с их дружбой покончено, а вскоре у нее с Джеймсом завелся роман, и после седьмого курса они поженились.  — А Снейп стал Пожирателем и связь между ними прервалась окончательно, — подхватил Блэк. — Он мечтал стать великим магом и думал, что Темные Искусства помогут ему в этом. К тому же, Волдеморт сулил своим соратникам величие, признание и славу. Мой младший брат тоже купился на это, как и многие другие.  — А когда стало известно, что за Поттерами началась охота, Дамблдор сообщил, что отныне Снейп шпион Ордена, — продолжил Римус. — Но, Гарри, поверь, то, что мы творили в школьные годы… Мы уже давно поняли, что это было неправильно и глупо.  — Да, сынок, — хрипло сказал Сириус. — И мы готовы исправить свои ошибки. Или хотя бы больше не повторять их. Гарри, послушай, я ведь уже не задираю Снейпа, я стараюсь, стараюсь измениться…       Но Гарри не слушал их. Он пытался построить логическую цепочку, и каждый раз, когда она уже близилась к завершению все тут-же мешалось в одну непонятную массу. Неужели такое возможно? Нет… Это просто бред. Это я просто перезанимался Окклюменцией. Это все просто сон… Гарри, не задумываясь над тем, что делает, принял из рук Люпина чашку и опомнился только тогда, когда горячий чай чуть обжег язык. Сфокусировав взгляд на чашке, гриффиндорец сделал еще один глоток, но уже осторожнее. Надо просто не думать об этом. Что бы там не происходило до моего рождения между Снейпом, Мародерами и Лили, это меня совершенно не касается. Мерлин! Как Крис еще не свихнулся разгадывая загадки прошлых поколений своих предков? И ведь ему никто не разжевывает все, а отгадки приходится собирать по крупинке. Будь я на его месте, давно бы уже на все плюнул.       Допив чай, Гарри спешно пожелал Крестному и Люпину доброй ночи и покинул их. Мужчины проводили мальчика тяжелыми взглядами, а потом со вздохом переглянулись.  — Все же жаль, что Крис запретил спиртное в замке, — пробормотал Блэк. — Бутылка огденского была бы сейчас как нельзя кстати.  — Мы в самом деле были бестолковыми дураками, — опустил голову Люпин.  — Мерлин! Разве я не признал уже этого, Рем?! Чего еще нужно? Оборотень горько усмехнулся.  — Я не знаю, — с иронией проронил он. — Северус злопамятный. Он, возможно, никогда нам этого не простит. Но это не значит, Сириус, что мы должны быть такими же кретинами, как наш Зельевар. Крис, каким-то образом, нашел к нему подход.  — Крис над ним не издевался, в отличие от нас, — поморщился Блэк. — К тому же, Горморны вообще не поддаются пониманию. Я с этой малышней уже столько сижу, а понять все никак не могу. В них всего хватает, и наглости, и почтительности, и чувство меры присутствует… иногда… Те еще черти, но такими Мародерами какими мы были, их не назовешь. Слишком умные.  — Или человечные, — тихо закончил Римус. — На моей памяти Горморны ни разу не издевались над людьми. Конечно, Крис может иногда опустить человека ниже плинтуса, но только когда лимит вежливости уже исчерпан, или противник сам нарывается. Но чтобы просто так, как это делал Джеймс — никогда. И при этом он не использует «наши» Мародерские методы. Он человек прямой и не способный на удар в спину. Он бьет в лицо, как воин. Да, Крис жесток, но ему просто приходиться быть жестоким. Иначе ни Министерство, ни Волдеморт не понимают. Крис не способен вести дипломатические переговоры, и единственный шанс устоять перед витьеватым языком наших врагов-интриганов - это ставить их перед фактом превосходящей силы.

***

      Снейп ничуть не удивился, когда спустившись в лабораторию, застал там Криса. Проигнорировав приветствие мальчика, Северус молча призвал котел и принялся за изготовление очередного яда. Работа хоть как-то помогала отвлечься от мыслей о Поттерах и их идиотизме, нелепости, высокомерии и прочих нелестных качествах. О, конечно, Поттер был в восторге, глядя как его святой отец издевается над ненавистным слизеринским ублюдком! Мелко искрошенные хрящи пираний отправились в котел. Резко отложив нож, Зельевар взял серебряную ложку и точными движениями помешал варево, мысленно отсчитывая круги. Какой черт дернул Поттера увидеть именно это воспоминание?! Зачем… Острая боль пронзила грудную клетку и Снейп стиснул зубы, сдерживая желание схватить ртом воздух, чтобы хоть как-то уменьшить ее. Натянув обычное ледяное выражение, Снейп бросил беглый взгляд на Горморна. Тот сосредоточенно смотрел в бурлящую в котле жидкость, и губы мальчика беззвучно шевелились, считая секунды. Интересно, какое воспоминание самое плохое у этого малолетнего Лорда? Снейп скривился и вернулся к своему зелью, но этот вопрос настойчиво не желал вылетать из головы. Судя по всему, плохих воспоминаний у мальчишки много, гораздо легче сосчитать счастливые. Неудивительно, что у него такие проблемы с Патронусом. И все же, какое воспоминание у него худшее? Так, хватит, Снейп. Еще не хватало устроить взрыв в лаборатории. Зельевар скрипнул зубами и отогнал непрошеные мысли. В полной тишине два волшебника варили каждый свое зелье, лишь изредка нарушая тишину звяканьем ложек и ножей. Снейп чувствовал едва уловимое напряжение, но старался не думать об этом; мало ли какие проблемы опять у короля? А Крис мельком подглядывал за Мастером, и пытался представить себе, что случится, когда Снейп наконец доберется до его тайны. Сведя брови, мальчик добавил последний ингредиент и засек время, чтобы вовремя снять котел с огня. Лорда не покидало плохое предчувствие, причем что-то подсказывало ему, что «открытие» Снейпа будет только прелюдией. Невесело усмехнувшись этим мыслям, Горморн потушил огонь под котлом и убрал ненужные теперь склянки с ингредиентами и инструменты. Какой-то непривычный холодящий покой разливался в груди, делая все, что произойдет каким-то далеким и безразличным. Слабая горьковатая улыбка тронула губы Волка. Оставив зелье остывать, Крис приготовил флаконы и уселся за рабочий стол, придвинув к себе толстый фолиант пера Салазара Слизерина.       Снейп хмуро глянул на непонятно чему радующегося Горморна, и вновь склонился над своим котлом. Неясное напряжение никуда не исчезло, но теперь к нему примешалось ощущение пугающего спокойствия и обреченности. Снейп отметил, что Ваэтрок имеет свойство чувствовать настроение хозяев и отражать его в атмосферу. Замок словно подстраивался под Горморнов, и создавалось впечатление, что в Ваэтроке Горморны могут все, что он всемогущи, и любое их слово произнесенное в родовом замке почти равняется по силе заклинанию. Конечно, с последним было преувеличение, но все же именно в Ваэтроке в Горморнах проявлялось больше силы, величия и властности, чем где бы то ни было. Спустя полчаса яд был готов. Северус оглянулся на Волка; тот даже не переменил позы, все с той же легкой улыбкой читал древний талмуд. Однако в карих глазах мальчика не было и тени улыбки, только странная пустота. Снейп прищурился. Что снова не так с этим мальчишкой? Однако, разбираться еще с чьими-то проблемами не было ни сил, ни желания. Перелив нужное количество яда в колбу, Зельевар спрятал ее в недра одного из своих многочисленных карманов и бесшумно вышел из лаборатории.       Крис только тогда позволил себе поднять пустой взгляд на закрывшуюся дверь. Расправив плечи, гриффиндорец поднялся и неслышным летящим шагом вышел следом. Однако, он пошел не за Мастером, а в апартаменты Блэка. Чутье дикого зверя подсказывало ему, что Гарри уже вынес мозг старшим и у них теперь острая нехватка спиртного.  — Добрый вечер, четвероногие, — улыбнулся с порога Волк.  — Да уж, лучше не придумаешь… — пробурчал Бродяга. Крис горько усмехнулся и пристроился в свободное кресло. Люпин призвал чистую чашку и налил Лорду ромашковый чай. Тот сделал небольшой глоток, и со вздохом откинулся в кресле.  — Что творится сегодня? — несколько устало спросил Волк, глядя в потолок. — Снейп освобождает от занятий, Гарри носится по коридорам не разбирая дороги, у веселых Мародеров похоронное настроение… У нас что, вправду похороны? Мужчины только тяжело вздохнули.  — Гарри случайно влез в голову Снейпу, — тихо ответил Римус. — И увидел там одно очень плохое воспоминание. Крис пристально взглянул в лицо Оборотню.  — И?  — Снейп выгнал его и прекратил занятия по Окклюменции, — недовольно проворчал Блэк.  — И что это было за воспоминание? — сощурившись, спросил Лорд, внимательно вглядываясь в лица мужчин.  — Ты и так знаешь, что мы с твоим Мастером всегда были не в ладах, — нахмурился Сириус. — Гарри просто увидел один неприятный эпизод из наших школьных будней.  — Неприятный, это мягко сказано, — неслышно прошептал Люпин. Крис молча допил свою чашку и с легким стуком поставил чашку на столик. Устроившись в кресле поудобней, он взглянул в окно, за которым догорал багровый закат.  — Завтра ветер будет, — непонятно зачем сообщил он. Никто не ответил. Около десяти минут трое магов сидели в полном молчании. Закат догорал медленно, превратив линию горизонта в ярко-алую пылающую полоску. Дальние холмы, которые обычно казались синими, полыхали теперь кровавым полымем. Верхушки леса горели красным огнем, и даже на вершины гор к северу от замка легли огромные багровые пятна.  — Кровью залита вершина Амон-Руд…* — нараспев произнес король, словно декламируя строку из какой-то песни. На лице Волка-Одиночки застыло выражение величавого спокойствия и мудрости, и он казался в этот миг древним владыкой, могучим магом, гораздо более древним чем многие из ныне живущих, столь же древним, как и сам Ваэтрок. Люпин и Блэк смотрели на короля и понимали, что такому человеку можно без страха доверить свою жизнь. Он никогда не предаст, никогда не бросит в беде, никогда ни ударит в спину, никогда не будет держать на тебя зла, и всегда простит любую ошибку, кроме предательства. Сейчас то, что Кристиан не способен на интриги, дипломатические хитрости и плохо понимает зачем вообще нужна вся эта грязь в политике, эта прямота Лорда казалась лучшим его достоинством, исчезновение которого полностью подменит Волка, и он уже не будет тем честным бесстрашным воином, которому можно верить безоглядно.  — Я не буду вытягивать из вас подробности ваших драк с Профессором Снейпом, — мягко заговорил Крис. — Я знаю, что Профессор еще не скоро забудет прежние обиды. На третьем курсе он невесть с чего взъелся на меня и вел холодную войну до самого Хэллоуина… Впрочем, это не главное. Мастер человек с очень трудным характером, и рассчитывать на его сообразительность в таких вопросах не приходится. Главное самим не становиться такими же вредными и злопамятными, и уметь признавать и исправлять свои ошибки. Профессор тоже пытается исправить свои ошибки. По крайней мере те, которые он признал. Правда, ходить за ним по пятам и просить о прощении не советую, еще заавадит не дай бог. Сириус и Римус не сдержали горького смеха.  — Слышал бы тебя сейчас твой Мастер, — сквозь смех проговорил Блэк.  — Смею надеяться, что у вас хватит совести не рассказывать ему об этом, — тепло улыбнулся мальчик.  — Не волнуйся, милорд, — хлопнул его по плечу Бродяга. — Мы — могила.  — Вот и славно. Чует мое сердце, что в скором времени нам придется несладко, и в такие времена нам не хватает только дуэлей между давними врагами, которые случайно оказались под светлым знаменем. Надеюсь, когда-нибудь и Мастер это поймет. Но пока что мне кажется, что гриффиндорцы иногда более склоны к благоразумию.  — Мы не подкачаем, Крис, — весело прищурившись, улыбнулся Сириус.  — Можешь быть уверен, — в тон ему добавил Вервольф.  — И если не секрет, что это — Амон-Руд?