Любовь и Ненависть.

      Крис с плеча метнул камень, и тот, подпрыгнув раз пять, утонул наконец в сверкающей на солнце воде небольшого пруда, который был в саду. Сева тоже подобрал камешек и бросил его в воду, правда без того мастерства, что было у старшего брата. Камень булькнул почти у самого берега, оставив на воде медленно расходящиеся круги. Северус, видимо посчитав, что этого ему недостаточно, принялся бросать в пруд камни один за другим, благо весь берег был усеян галькой, сквозь которую пробивалась яркая трава. Крис прислонился спиной к теплому стволу липы и заворожено смотрел, как бегут по воде круги, являя красоту игры света и тени. От упавшего камня круги расходились до самого дальнего берега, превращаясь в маленькие гряды волн, на гребнях, которых играли солнечные лучи. Легкий ветерок шевелил листву, и весь сад словно шептался о чем-то в теплой тишине, которую нарушили лишь всплески воды и птичий щебет. Редкие перистые облака временами пробегали по небу, не закрывая солнце, и в саду было так светло и тихо, что война казалась чем-то несуществующим. Крис с радостным блеском в карих глазах посмотрел на брата, который швырял камни воду с таким сосредоточенным выражением лица, будто это было самое серьезное занятие в мире. Сева мог часами вот так играть у пруда, и ужасно упирался, когда его звали домой. Умудрившись наконец забросить камень подальше, мальчуган захлопал в ладоши, сияющими глазами посмотрев на старшего.  — Ух ти! Как класиво! Крис звонко рассмеялся и опустился рядом с братом на колени.  — Красиво, Сев, очень красиво, — целуя брата в лоб, улыбнулся король. А потом подхватил на руки и закружил, как на карусели. — Красиво, сынок. Ну-ка, давай вместе. Крис вложил в ладошку Северуса камешек и сам взял другой. Дождавшись, пока мальчуган бросит свой камень, Крис метнул свой прямо в не успевшую еще исчезнуть воронку, но с гораздо большей силой. Обоих обдало брызгами, и круглые волны быстро разбежались по сверкающей водяной поверхности. Северус снова захлопал в ладоши и порывисто поднял новый камешек, с силой швыряя его в воду. Люциус и Нарцисса, стоя шагах в тридцати от двух братьев, в тени раскидистого клена, внимательно наблюдали за ними. Малфой-старший впервые видел, как Горморн смеется. Чисто и радостно, не сдерживая бьющую изнутри струю какого-то непонятного, но всепоглощающего счастья. Раньше смех Лорда горчил или выражал насмешку, но теперь это был другой, совершенно другой смех, которого Люциус никогда прежде не слышал от короля. Всегда сдержанный Лорд, чаще всего воплощающий величие, благородство и сарказм, был теперь просто счастливым человеком, который радовался жизни. Люциус никак не мог понять, почему Горморн не установит в замке жесткий этикет королевского двора, а вместо этого спокойно сносит дерзость друзей и орденцев, не говоря уже о том, что грязнокровка Грейнджер и вовсе позволяет себе отчитывать короля как мальчишку. Да будь сам Люциус на месте Лорда Горморна он бы требовал от всех беспрекословного повиновения и почтения по отношению к своему титулу. А этот бесшабашный гриффиндорец, похоже, о таком даже не задумывался. Сразу видно, что раньше жил среди магглов, к тому же не слишком высокого происхождения. Оглянувшись, Крис заметил чету Малфоев и с улыбкой махнул им рукой, подзывая. Люциус не рискнул пытать судьбу, и предпочел повиноваться новому Лорду. Нарцисса последовала за мужем.  — Добрый день, лорд Малфой, — несмотря на упоминание титула, что-то в голосе Горморна не давало принять эти слова как светское обращение. В карих глазах мерцали непривычно живые искры.  — Мое почтение, Лорд Горморн, — чуть склонил голову блондин, невольно вспоминая, как он приветствовал Темного Лорда. Крис слегка нахмурился, но все же светло улыбнулся Нарциссе.  — Как Вы, миледи?  — Прекрасно, — улыбнулась в ответ та.  — А Вы, лорд? — в голосе короля слышался смех. — Опять что-то не так? Люциус с опаской посмотрел на юношу. Северус прав, мальчишка в самом деле умеет угадывать мысли и настроение.  — Все в порядке, милорд, — постаравшись улыбнуться как можно искреннее, ответил он.  — Не верю, — весело прищурившись, возразил Крис. Нарцисса, отошедшая к маленькому Севе, обеспокоенно оглянулась на мужчин. — Скажите, лорд, что Вас не устраивает? Да не бойтесь, бить не буду. Люциус сглотнул вязкий комок. Под насмешливым взглядом карих с серебром глаз он поразительным образом терял слова и не знал, что сказать этому непонятном Лорду. Однако, раз от него все равно ничего не скроешь…  — Как Вы все это терпите? — с искренним недоумением спросил он.  — Терплю — что? — уже серьезнее выгнул бровь Волк.  — К Вам не относятся как к королю, — с жаром ответил Малфой. На лице Горморна отразилось внимание и уважение, и это еще больше развязало аристократу язык. — Вас не уважают должным образом. Даже не имея никаких титулов, кто угодно может перечить Вам и принимать за Вас решения. Титул Лорда здесь практически пустой звук, никаких особых привилегий не дающий. Почему Вы не измените этот порядок? Почему не заставите всех подчиняться Вам?  — Может, мне еще и Метку свою начать всем ставить? — тихо, с горьковатой грустью спросил Крис, слегка склонив голову набок и тоскливо глядя в серые глаза. Люциус вздрогнул, но анимаг был спокоен. — Нет, лорд, я не собираюсь повторять этот путь, заведомо обреченный на крах и гибель. Я не хочу терять тот свет, что у меня сейчас есть. Я не хочу терять друзей и близких в угоду трону и величию Владыки. Пусть они перечат мне, пусть не считаются с моим мнением, пусть принимают меня за безбашенного мальчишку… Пусть вовсе забудут, что я король, но не становятся безвольными рабами. Я не хотел быть королем. Последнюю фразу Волк произнес совсем тихо, не глядя на Малфоя. Взгляд карих глаз затерялся где-то среди зеленых листьев и голубого неба, улетая вдаль, где виднелись вершины гор, окутанные туманом. Люциус пораженно смотрел на анимага. Неужели ему не померещилось, и Лорд в самом деле не желает власти, за которую борется? И если так, то за что вообще он сражается? Зачем громко заявляет о своих правах? Зачем бросает вызов Министерству и Темному Лорду? Горморн внезапно перехватил недоуменный взгляд Малфоя, и губы юноши тронула легкая улыбка.  — Знаете, лорд, один герой из одной книги как-то сказал — «Не лезь в дела мудрых. Понять не поймешь, только хлопот оберешься.». Я конечно не мудрый, но лезть в мои дела я Вам не советую. Я сам в них пока не шибко разобрался. Так что не забивайте голову всякой ерундой и живите спокойно, пока еще можно.  — А потом? — настороженно спросил блондин.  — А потом будете помогать в лазарете. В бой я Вас все равно не пущу, иначе рискую потом не вытащить Вас с казни у Темного Лорда. Я обещал защитить семью Малфой, а обещания нужно выполнять.       Лето проходило слишком спокойно, по крайней мере не так, как представлял себе Крис. Да, Скримеджер упорно гнул свою политику заявляя о том, что Министерство действует очень плодотворно и не теряет бдительности. Однако, тем не менее мадам Боунс спас именно Орден Феникса, так как Крис настоял на том, чтобы за ней установили слежку. После своего провала на слушание Крис больше не верил ни Министрам, ни Аврорату, и полагался лишь на собственные силы. Тонкс, отправленная Дамблдором следить за мадам Боунс, вовремя заметила появление Пожирателей и сумела увести Амелию прежде, чем те начали атаку. Дом Главы Департамента Магического Правопорядка Пожиратели разнесли в пух и прах, и вскоре «Пророк» уже писал обширные статьи на эту тему, в которых больше чем на три четверти все состояло из ничего не значащих предположений или было выдумано. С самой Амелией Боунс Крис встретился в Хогвартсе в тот-же день, чтобы переправить ее в Штаб-Квартиру Ордена Феникса. И вот тут судьба сыграла с ним злую шутку, так как Боунс совершенно ничего не помнила с их последней встречи на слушание.       Войдя в кабинет Дамблдора, Кристиан учтиво поприветствовал мадам Боунс, однако член Визенгамота смотрела на него с настороженностью.  — Так значит это Вы тот самый Кристиан Горморн, о котором так много говорят в последнее время? — придирчиво оглядывая одетого в черное с серебром Лорда, протянула женщина. — Ходят слухи, будто Вы поднимаете людей против Министерства. По словам Скримеджера это мешает продуктивной работе наших органов. Что Вы на это скажете? Крис озадачено взглянул в глаза мадам Боунс и с сожалением понял, что она в самом деле ничего не помнит. Тяжело вздохнув, он провел рукой по волосам и сел в ближайшее кресло.  — Вы совсем ничего не помните, мадам Боунс? — прищуренно глядя в глаза женщины, спросил Крис.  — Не помню — что? — в тон ему парировала та. Крис провел пальцем по чуть заметным усам, которые серой полоской пробивались над верхней губой.  — Понимаете, мадам Боунс, — без тени шутки в голосе начал Лорд. — В прошлом году, в ноябре, в Министерстве проходило слушание по моему делу. Это случилось вскоре после матча Гриффиндор-Слизерин. Тогда мисс Амбридж подняла много шуму, если Вы помните, — на лице члена Визенгамота отразилась заинтересованность. — На том слушание я привел несколько доказательств того, что Сириус Блэк невиновен, и политика Министерства не отличается честностью и справедливостью. Тогда же я почти убедил Вас в том, что являюсь законным королем Магической Британии. В первые же выходные после слушания Вы должны были посетить мой родовой замок.  — Вы явно бредите, — сурово ответила Боунс. — Если бы я Вам такое пообещала, то я бы об этом не забыла. К тому же, я не помню никакого слушания.  — Все верно, — серьезно кивнул Крис. — Вы не можете об этом помнить. Волдеморт через Люциуса Малфоя подбил Фаджа на то, чтобы тот замял дело. Всех, кто присутствовал на слушание либо подкупили, либо припугнули, либо стерли им память.  — Но ведь Вы укрыли Малфоев, разве нет?  — Люди имеют склонность меняться, — с легкой грустью улыбнулся Волк. — Драко Малфой решил не следовать по стопам отца, и я пообещал ему защитить его семью.  — Но почему Корнелиус согласился замять дело, если он мечтал отправить Вас в Азкабан?  — Видите-ли, мадам Боунс, если бы Вы все-таки совершили визит в мой замок, то факт моего законного права на власть был бы на лицо, а это значит, что Министерство теряет основную власть. К тому же, Волдеморт очень хотел увидеть меня на своей стороне, и провернул все это дело, с целью продемонстрировать мне свою власть. Мне очень жаль, что в результате им пришлось применить к Вам «Обливэйт». Некоторое время Боунс молча смотрела на короля, тщательно обдумывая все, что сейчас услышала. Дамблдор, все это время молча сидящий за своим столом, бросил на обоих проницательный взгляд.  — Может, чаю? — весело сощурившись, нарушил тишину старый маг.  — Конечно, спасибо, — улыбнулся в ответ Крис, принимая чашку крепкого черного чая. Боунс смерила юношу и Директора изучающим взглядом.  — Так Вы верите ему, Дамблдор? — отстраненно уточнила она.  — Абсолютно, — подтвердил тот. — И смею Вас заверить — если бы Лорд Горморн не настоял на том, чтобы кто-нибудь из членов Ордена Феникса следил за Вами, возможно сейчас Вы не сидели бы здесь живыми и невредимыми. Крис метнул в Директора недовольный взгляд, на что старик лишь пожал плечами. Амелия вновь внимательно вгляделась в бледноватое лицо короля.  — У Вас честные глаза, мистер Горморн, — промолвила она наконец. — Но что Вы думаете делать дальше?  — Для начала я отправлю Вас в Ваэтрок, — невозмутимо ответил Хелег. — Там Вы будете в безопасности. А дальше мы будем решать все на совете Ордена.       Если до этого момента лето было относительно спокойным, то теперь куча проблем свалилась, как снег на голову. Во первых, Скримеджер потребовал встречи с Горморном на территории Министерства. Крис, конечно, не думал что для того, чтобы добиться трона, ему придется улаживать вопросы с Министром без той защиты, которую ему давали Ваэтрок и Хогвартс. Еще больше задачу усложняло то, что Скримеджер хотел встретиться с королем с глазу на глаз. Бывшему главе Аврората, который пару месяцев назад нахлебался «счастья» из-за ярко выраженной повстанческой деятельности Криса, Волк не слишком доверял. К тому же, он прекрасно помнил, что в каноне Скримеджер был тот еще гад, несмотря на то, что был против Волдеморта. Достаточно было лишь вспомнить, что он предлагал Гарри создать хороший фон действиям Министерства, как лицо короля перекашивала гримаса отвращения. Крис твердо решил, что если он доживет до своей коронации, Министерство будет распущено ко всем чертям. С другой стороны, это означало, что уже сейчас нужно было думать о формировании нового правительства, которое заменит Министерство. И если с руководством особых проблем не возникало, то насчет нового Аврората Крис задумался серьезно. Однако, в конце концов он решил отложить это все до лучших времен и заняться тем, что происходило здесь и сейчас. А происходило в первую очередь восстание дементоров, которые перешли под руку Волдеморта и теперь множились, как грибы, заволакивая Англию сырым холодным туманом. На фоне всего этого Крис вернулся к занятиям по созданию Патронуса, который все еще не удавался ему достаточно хорошо. Благо до Ваэтрока эти твари все еще не добрались.       Светлым летним днем все обитатели Ваэтрока, по настоянию Дамблдора и Лили, выбрались из замка в лес на склоне Эребора. С вершины горы сбегал Бруинен, на берегу которого вся компания и остановилась. Противоположный берег был высоким, и отвесной стеной поднимался над сверкающим шумным потоком. Гиганты-сосны высились над обрывом и уходили все дальше, хвойным лесом поднимаясь по склону. С этого берега преобладали дубы, клены и буки. Чуть выше по Бруинену росли кедры и ели, а ниже - в отлогой лощине - разбилась осиновая роща. Несильный ветер доносил изредка голоса кентавров, которые располагались лагерем к югу отсюда, и шумел в древесных кронах. Шум листьев перекликался с птичьим щебетом и уносился в небо, к белым громадам облаков, которые плыли по небу похожие на горные гряды. Пустив лошадей пастись меж деревьев, волшебники разошлись по поляне. Сейчас на них не было богато расшитых парадных мантий; все заменяла практичность, и мужчины все больше были облачены в плащи и кольчуги и опоясаны мечами. Как они успели убедиться, кольчуги из оружейной Ваэтрока превосходно защищали от многих заклинаний, а мечи порой были действеннее волшебных палочек, хотя бы потому, что с мечом не приходилось произносить никаких заклинаний, ни вслух, ни мысленно. Боевой артефакт сам словно понимал, для чего он создан. Крис в своем привычном уже наряде из белой кольчуги, черного нагрудника с белым древом и мечом, и черного плаща сидел на большом валуне, прислонившись спиной к стволу огромного дуба. Левая рука расслабленно лежала на рукояти меча, который Крис окрестил Рингилом, что в переводе с синдарина означало «холодная искра». В последние дни Крис почти не расставался с мечом, не говоря уже о том, что спал, не снимая плаща и кольчуги, и чаще всего не в спальне, а в кресле или на диване в кабинете. Рядом на траве лежала старая гитара, которую Волк обычно носил в кармане в уменьшенном виде. Нат разжег посреди поляны, в кольце из булыжников костер, вокруг которого собрались большинство орденцев. Лили, Молли, Артур и Люпин с Тонкс расстелили на траве покрывало, где вскоре были расставлен запасенный для пикника провиант. Сириус, как всегда, был в центре внимания молодежи, хотя и был уже не тем бесшабашным Мародером, что в Хогвартсе, однако сочетание живого юмора, рыцарского благородства, боевых навыков и блэковской непосредственности придавали ему в глазах студентов особую значимость. Во многом Сириус был даже лучше Криса, хотя бы тем, что не был таким же замкнутым и недоверчивым. Обладая королевским достоинством и вместе с тем мальчишеской веселостью, Блэк не перенял от Горморна его угрюмости и был даже более открытым, чем Волк. Даже Снейп невольно поражался перемене, произошедшей в Мародере. Он больше не разу не предпринял ни одной попытки задеть бывшего недруга, и на собраниях Ордена всегда относился к Двойному Шпиону с непривычным уважением. Сам Снейп, хоть и заявившийся сюда вместе со всеми по «просьбе» Альбуса, стоял в тени того же дуба, под которым сидел Крис, и хмуро наблюдал за собравшимися. За то время, что Малфои провели в Ваэтроке Зельевар успел узнать своего ученика с новой стороны. Если раньше Снейп думал, что Крис недолюбливает Люциуса, то теперь он уже не мог точно сказать, как король на самом деле относится к аристократу. Несколько раз Северус был свидетелем бесед между двумя лордами, и заметил, что чаще всего говорил один Малфой, а Крис слушал его с выражением понимания и участия. Это сбивало Зельевара с толку. Сейчас Люциус молча стоял в сторонке, поглаживая своего машистого скакуна. Нарцисса, как обычно, присоединилась к Леди Горморн, а Драко опять вертелся рядом с дядей Блэком и двоюродной сестрой Нимфадорой. Снейп, поморщившись, бросил беглый взгляд на Криса, который скучающе смотрел в небо.  — Скажите, Горморн, Вы поладили-таки с Люциусом Малфоем? — бесстрастно спросил Снейп.  — С чего Вы взяли? — хрипловато, с усталыми нотками в голосе, задал тот встречный вопрос.  — Я пару раз видел, как Вы его слушаете.  — С миной бывалого психолога, — с ироничной усмешкой закончил Крис и повел плечами. — Людям иногда нужно высказаться, Профессор, причем ни абы как и не кому попало, а чтобы их поняли, а не послали к дракклам. Люциус, как оказалось, не исключение. Проблемы у него, правда, вселенскими не назовешь, но переживает он за них по настоящему. Даже жалко человека становится.  — И Вы только поэтому не наберетесь смелости послать его-таки к эти самым дракклам? — с сарказмом изогнул бровь Северус. Крис тихо рассмеялся.  — Ну что Вы, Профессор, послать всегда можно, это как раз плюнуть. А вот вернуть обратно… Я предпочту лучше оставить все как есть, чем разобью то хрупкое доверие, которое уже получил.  — Вам так нужно доверие Люциуса? — удивился Снейп.  — Мне нужно доверие человека, Профессор, — с легко грустью ответил тот. — Наша сила в единстве. Мы должны быть одним целым, только тогда нас ничто не сломит. И я рад, рад, что Малфой перестал держать свои страхи и вопросы в себе. Волдеморт превратил его в запуганного раба, а мне предстоит вновь сделать его настоящим Главой Рода, благородным лордом, гордым и сильным, который сам сможет вести за собой людей. Который однажды без страха пойдет в бой и не подгоняемый плетью хозяина, а по собственной воле, защищая свою семью и свою землю.  — И своего короля, — мрачно закончил Зельевар.  — Короля необязательно, — скривился Крис. — Король сам всех защищать должен.  — Посадить бы тебя, король, под замок, — тяжело вздохнул Снейп, складывая руки на груди и приваливаясь к стволу дерева. Этот пикник был не таким, как остальные. Орденцы не спешили возвращаться в замок, даже когда закат начал медленно угасать, а на темном восточном небе замерцали первые звезды. С юга ветер медленно нес грозовые тучи, которые сейчас были окрашены лиловым огнем и были еще далеко, почти у самого горизонта над холмами. Ветер, какой-то странной, неведомой и проникающей глубоко в душу музыкой шумел в ветвях, монотонно раскачивая деревья. Вечерние сумерки принесли с собой прохладу, и маги запахнулись в плащи и примолкли у костра, тепло потрескивающего и гудящего от порывов ветра. В вечерней тишине, напоенной лесными запахами, чисто и серебристо зазвучал перебор струн, и чуть хриплый мягкий тенор короля запел: Окно выбил ветер, Постель твоя — пепел, И сломана крепкая дверь… Но с темного склона Огни Аваллонэ Я видел и вижу, поверь. Кто веслами мерил Глубины той веры, Что держит твой челн на волнах? Скитания данник, Спеши, Моря Странник, На двух деревянных крылах. Мы движемся ближе, И я уже вижу Свет факелов в темных волнах. О запахи хвои, О песни прибоя, О град на крутых берегах… Что — призраки боли, Что — кровь и мозоли, На стертых от весел руках? Там страннику рады, Где звезд мириады Дрожат… дрожат… Дрожат на бледных песках. Дрожат… дрожат… Дрожат на бледных песках.