Любовь и Ненависть.

      Крис сел и, положив локти на стол, крепко сжал виски ладонями. В голове не переставая гудел свинцовый колокол. Крис, правда, никогда не слышал, как звучат свинцовые колокола и не знал, есть ли они вообще, но никак иначе охарактеризовать этот пульсирующий в ушах шум не мог. Больше всего сейчас хотелось оказаться в лесу на склоне Эребора, который братья назвали Эред-Ласгаленом — Зеленолесьем, упасть в траву, горчащую своим терпким ароматом, вдохнуть полной грудью смолистый запах сосновой хвои и молча слушать перекличку птиц, глядя сквозь сплетение игольчатых и лиственных ветвей в голубое небо, по которому бегут армады облаков. И никогда не иметь дело ни с Министерством, ни с Волдемортом, ни с троном. Юноша еще не успел надеть корону, а тяжесть ответственности уже давала о себе знать. Но он продолжал бороться дальше за свое право на трон и власть. Каждый раз, когда Крис вспоминал, ради чего он борется, в груди просыпался отчаянный вой раненого зверя. Хорошо, он добьется признания, он станет королем, он примет власть. А потом? Потом трудиться не покладая рук, поднимая страну из руин. Выслушивать ропот граждан, которые вечно недовольны своей жизнью, даже если ее не назовешь плохой. Еще бы, ведь им нужны миллионы, и огромный особняк, и еще куча других вещей, которые, безусловно, будут роскошными, но без которых можно было бы спокойно прожить. А самое смешное будет в том, что они будут попрекать тебя огромным замком, в котором ты будешь укрывать их во время особо жестокой войны. Конечно, Грюм был прав, говоря, что люди нынче растут неблагодарными и жадными до помешательства. И все же, король обязан обеспечить своему народу безбедную жизнь и процветание, а увиливают от своих обязанностей только слабаки и трусы. Стиснув зубы, Крис придвинул к себе толстый фолиант и вновь склонился над ветхими страницами. Несмотря на все усилия, Крис даже близко не подобрался к решению основной проблемы. Все темные заклинания, которые вместе со способами остановить их действие находил юноша, не подходили под то, что поразило Директора. Были конечно и те проклятия, которые были необратимыми, но и они не подпадали под нужную статью. Снейп дал юноше определенные наводки, но даже они плохо помогали, хотя и определяли направление поисков. Крис ознакомился уже с парой сотен различных зелий, ритуалов и заклинаний, каждое из которых было сложнее и мудренее другого. Теперь он еще явственнее понимал, какая же темная эта темная магия. Одним из минусов Хранилища было то, что здесь предметы не подчинялись «Акцио» и за каждой книгой приходилось ходить самостоятельно. А книг, как казалось Крису, было около тысячи. Хотя вполне возможно, что это была лишь игра его расшатанного постоянным напряжением воображения. Снейп бесшумной тенью подошел к гриффиндорцу.  — Горморн.  — Вы как здесь оказались? — хмуро спросил Крис, поднимая на Мастера глаза.  — Поттер двери открыл, — поморщился Зельевар. — Как у Вас продвигается? Крис тяжело вздохнул, отчетливо давая понять, что ничего у него не продвигается. Снейп хмыкнул, бросая беглый взгляд на высокую стопку толстых талмудов на столе.  — Это…  — Еще не просмотренные, — тут-же пояснил Крис. — Все прочитанные отправляются на те полки.  — И много еще непрочитанных?  — Хватает. Для чего хватает Крис не уточнил, но Снейп сделал вывод, что хватает для того, чтобы Горморн окончательно загнулся. Взяв тисненный темным золотом фолиант, Северус расположился по другую сторону стола.  — Какие новости, Горморн? — отстраненно спросил он. Крис невольно замер над книгой. Времена первых курсов отчетливо встали перед мысленным взором, когда он приходил на отработки к Мастеру и часто выкладывал ему последние новости Хогвартса. Стиснув зубы, Волк перевернул страницу.  — Мне уже амортенцию подливают, — мрачно бросил он. С другого конца стола раздался сдавленный смешок, и Крис усилием воли заставил себя сохранять угрюмое выражение лица. — А еще Гарри нашел вот это. Лорд порылся у себя в сумке и аккуратно положил перед Мастером потрепанный учебник по высшим Зельям. Снейп тут же схватил книгу.  — Вы его читали? — отстраненно спросил он.  — Естественно, — невозмутимо пожал плечами юноша. — Взгляните на подпись. Снейп пробежал глазами сделанную им самим когда-то надпись.  — И что? — Северус старался ничем не выдать, что прежде этот учебник принадлежал ему, и он и есть этот Принц-Полукровка. Однако, судя по лицу Горморна тот уже все сам знал.  — Принц, — в голосе юноши были странные нотки. — Ведь судя по истории, которую волшебники изучали до сих пор, в Магической Британии не было ни королей, ни принцев.  — Это фамилия, Горморн, — с досадой бросил Снейп, не зная, на что он злится больше, на недогадливость Криса, или на то, что тот читал без спросу его старый учебник.  — Странная фамилия, — вздохнул гриффиндорец. — Не находите?  — Нет, не нахожу, — резко отрезал Зельевар. — На что она Вам? Крис чуть нахмурился и перевернул страницу старинного фолианта. Вот как этот мальчишка умудряется одновременно читать, разговаривать, да еще и думать о чем-то своем, и при этом выглядеть настолько спокойным? Снейп бы на его месте послал собеседника куда подальше, чисто чтобы тот не думал, что может отнимать у него время. Некоторое время король молча просматривал изображения диаграмм и рун для очередного ритуала.  — Помните, после того как мы убрали Малфою Метку я бросился на Вас с кинжалом? — Снейпу показалось, что Крис решил сменить тему.  — Разумеется, помню, — скривив губы в снисходительной усмешке, ответил он. Крис виновато улыбнулся не отрываясь от книги.  — Мне снится сон, — казалось, юноша витает в облаках, его тон неуловимо напоминал мечтательные монологи Лавгуд. — Уже около года, один и тот же сон. Словно я преследую кого-то в ночном лесу.  — Зачем?  — Что — зачем? — словно очнулся Горморн. Снейп закатил глаза.  — Преследуете зачем? Крис снова нахмурился.  — Откуда я знаю, — угрюмо буркнул он. — Лучше я его первым грохну, чем он меня.  — Так это же просто сон, — почти смеясь, резонно парировал Снейп. — Во сне Вам ничего не грозит. Тем более что Вы знаете, что это все не по настоящему. Выражение на лице Горморна явственно говорило о том, что еще чуть чуть, и он окончательно устанет от недогадливости Мастера. Причем устанет не так, как некоторые, которые начинают злиться, когда терпение кончается, а просто молча заавадится от скуки и безнадежности.  — Был бы это просто сон, я бы Вам про него не рассказывал, — на удивление спокойно продолжил Крис. На мгновение он замолк, словно колеблясь. В карих глазах ровным светом мерцали едва заметные серебристые искры льда. — Понимаете, в Ваэтроке, когда я оставался один, мне часто казалось, что за мной кто-то следит. Снейп не сдержал усталого вздоха.  — Так за Вами и следили, — несколько раздраженно бросил он. — Малфои, братья… я. Крис помотал головой.  — Нет, Профессор, это не то. Вы смотрите по другому. С любопытством, что ли. Ждете, что я сделаю дальше, как поступлю… А этот взгляд… Он другой. В нем ничего нет. Ни ожидания, ни веселья, ни любопытства, ни желания узнать что-то новое. Только непонятная тоска, спокойствие и обреченность. Понимаете? Нет, Снейп не понимал, хоть и очень хотел. Мрачно взглянув на ученика, он откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди. В Хранилище повисло молчание, но оно не казалось тяжелым, как иногда бывало. Крис некоторое время продолжал молча смотреть на Мастера, хотя во взгляде карих глаз и не было ожидания ответа. А потом провел ладонью по лбу и вновь склонился над книгой. Снейп опустил глаза и наткнулся взглядом на свой старый учебник. По лицу Зельевара пробежала тень.  — Горморн.  — Я здесь.  — Вы обменялись с Поттером учебниками?  — А? Что? — юноша поднял взгляд и сразу слабо улыбнулся. — Да, обменялись. Снейп колебался несколько секунд. А потом все же принял решение.  — Оставьте себе, — подвинув учебник к Горморну, произнес он. Крис светло улыбнулся.  — Ваш почерк ни с одним не спутать, — задорно прищурившись произнес он. — И все же вряд-ли это была просто фамилия.  — С чего Вы взяли? — меньше всего хотелось верить в эту чушь.  — Просто. Когда я увидел подпись мне показалось, словно у меня перед носом какая-то отгадка, только вопрос я забыл.  — Может и не было вовсе этого вопроса.  — А почему тогда Ваша аниформа волшебная?  — Вы же сами сказали — у меня есть сильный магический потенциал.  — Да знаю я, — с усталой улыбкой отмахнулся Крис. — Просто подумал… Снейпу захотелось сказать, что кому-то нужно меньше думать, но сдержался. Все же Горморн терпел его насмешки, хотя мог каждый раз отвечать на них, тем более зная, где у Мастера «больное место». Зато где «больное место» у самого Лорда Снейп никак ни мог понять. Горморн иногда спокойно сносил любые насмешки, а иногда злился из-за одного, казалось бы, безобидного слова.       Так как подливать амортенцию в стаканы короля стали регулярно, Крис перестал появляться в Большом Зале, предпочитая наведываться на кухню или вызывать домовиков, которые с радостью приносили ему полные подносы еды, не разбавленной любовными зельями. Крис, как мог, старался игнорировать девчонок, которые при виде Золотого Квартета начинали стрелять глазками. Гарри с Роном тоже были этому не рады, особенно Рон, который каждый раз опасливо косился на Гермиону. Потайные ходы с Карты Мародеров очень выручали ребят, так как в людных коридорах им не давали пройти спокойно. Сириус не уставал смеяться над друзьями, с грустной усмешкой вспоминая, что Джеймс буквально сиял, когда оказывался в центре внимания. Гарри в ответ только заявлял, что он лучше умрет, чем будет выступать перед поклонниками. Идиотская улыбка Златопуста все еще не померкла в его памяти. Надо сказать, присутствие Сириуса в Хогвартсе делало школьные будни более светлыми и веселыми, в первую очередь потому, что он не задавал ни одного письменного задания, делая однако огромный упор на практике. Как преподавателя Блэка хвалили все профессора, кроме Снейпа, не говоря уже о том, что и как человек он был великолепен. Буйный Мародер остепенился, умудрившись при этом не растерять запас живой радости и мальчишеского озорства, которые удивительным образом сочетались с достоинством и благородством лорда. Выселенный из общежития Слизерина по соображениям личной безопасности, Драко теперь целыми днями если не шатался по замку в сопровождении Золотого Квартета, Трая с Натом, или еще какой-нибудь компании гриффиндорцев, то сразу прибегал к двоюродному дяде и мог сидеть у него в кабинете чуть ли ни целый день. На вопрос Гарри, почему он так не бегает к своему Крестному, Драко лишь отмахивался:  — У Снейпа есть дела поважнее, он с Горморном теперь пыль глотает в Хранилище. Посмей я вот так заявиться, сразу запустит каким-нибудь заклятием, для острастки. Угрюмый он слишком. Раньше я это не слишком замечал, да и не особо нужно было. А теперь… Повезло тебе с Крестным Гарри, а мне с дядей. Представлю, что было бы, если бы из старших у меня были только Снейп и отец. Да я бы свихнулся! С последним Гарри не спорил. Неудивительно, что Драко был таким противным на первых курсах, при своем прежнем воспитании. И как они раньше этого не замечали? Пока Драко не вырвался из-под руки отца, ему приходилось подстраиваться под его требования, под требования чистокровных. И только теперь, набравшись смелости разорвать этот заколдованный круг Малфой-младший сумел стать настоящим человеком, который сам решает свою судьбу.       А между тем новости, приносимые орденцами были все мрачнее. Оборотни, среди которых вел разведку Люпин, больше хотели подчиняться Ферниру Грейбеку, который призывал их обращать как можно больше детей-волшебников в обротней. Великаны также вступили на сторону Волдеморта, являя собой мощную разрушительную силу. И те, и другие начинали действовать все активнее, и Крис с обреченностью понимал, что он, к сожалению, не может разорваться на две части и быть в двух местах одновременно. Он по прежнему продолжал корпеть над талмудами по темномагическаим заклинаниям и ритуалам, каждый день слушая, как кто-то из орденцев вновь получил ранение. Радовало лишь то, что ранения были не смертельными и орденцам все же удавалось успешно заканчивать свои операции. Зачарованные мечи и доспехи из оружейной Ваэтрока помогали как никогда. К тому же, себя полностью оправдала тактика Криса, при которой Пожирателей и их союзников уничтожали беспощадно.  — Оставлять их в живых непростительно, — говорил король. — Сегодня вы, поддавшись порыву благородства, сохраните им жизнь. А завтра они перережут несколько десятков ни в чем неповинных людей, и эта кровь будет на наших руках. И нас будут обвинять в их гибели. Конечно, если мы будем убивать сторонников Темного Лорда, Министерство не замедлит обвинить нас и в этой жестокости. Но пусть лучше нас осуждают за убийство преступников, чем за то, что выжившие преступники творят в стране террор. Кто не может убивать, тот близко не должен подходить к полю битвы. В бой должны идти только воины. Спокойные, хладнокровные воины, которые четко видят цель и не замечают препятствий. Таких воинов даже в Ордене набралось немного. И один из них был вынужден оставаться в Хогвартсе, только потому, что должен был искать контрзаклятие. Крис готов был выть от отчаяния, когда слышал доклады Люпина, Грюма и Кингсли. Он должен был быть там, на поле сражения, и драться в гуще битвы, рвать врага на части, давая выход своему тщательно сдерживаемому гневу и ненависти, которые кипели внутри ледяной лавой, грозясь смести все на своем пути. Волк не боялся крови. Он с омерзением вспоминал отца, который при виде кровавой раны падал в обморок, но когда сам избивал детей, проявлял удивительную стойкость к той же крови. Крис не был настолько мягкотелым. Он не терял хладнокровия при виде кровавых ран, просто понимая, что от его падения в обморок толку не будет, и рану нужно быстрее обрабатывать, а не причитать над раненым. Однако с тем же хладнокровием Волк мог убивать сам. Отец не воспитал в нем большого милосердия к врагу. Жестокие удары закалили клинок, и теперь он готов был исполнить свое предназначение. Любой, кто угрожает жизням невинных людей должен быть уничтожен. Крис с трудом верил, что кто-то из Пожирателей, не говоря уже о самом Волдеморте, раскается в своих поступках. Может когда-то в прошлом, они еще и могли повернуть, но теперь, когда на примере Малфоев они увидели, что защита, данная Горморнами действительно надежна, и не перешли под знамя Света, Крис окончательно уверился в том, что все они — орава фанатиков и сумасшедших, которые давно потеряли способность здраво мыслить, и оттого стали еще опаснее. А значит, как бы это жестоко не звучало, их необходимо уничтожить. Крис не пытался скрывать правду за красивыми словами. Он никогда не говорил о ликвидации или обезвреживании. Это просто мишура для тех, кто не имеет достаточной смелости, чтобы взглянуть в глаза жестокой правде. Слов «ликвидация» или «обезвреживание» в лексиконе Волка не было. Если нужно убить, то зачем прикрывать это ненужными словами? Всякий раз, когда речь заходила о боевых заданиях, Крис не пытался казаться мягким. Пожиратели должны быть уничтожены, истреблены, убиты. Все, кто не желает поменять сторону добровольно. Иначе придется действительно туго. Однако самому вырваться на поле боя для Криса не представлялось возможным, по крайней мере до тех пор, пока контрзаклятие не было найдено. Бессонница и кошмары добивали его окончательно, но он продолжал упорно двигаться дальше, полностью игнорируя слова друзей и Мастера о необходимости отдыха. Какой может быть отдых, когда война душит со всех сторон и подступает все ближе. Крис не представлял, как вообще можно сидеть без дела или отдыхать, когда все вокруг кричало о надвигающейся опасности. Однако он ни разу не заявил об этом друзьям. Король должен вселять надежду, и Крис пытался это сделать, пытался как мог. Его былая выдержка вновь пригодилась, позволяя держать лицо и сохранять спокойствие, даже когда он буквально валился с ног. Волку казалось, будто он поднялся на вершину горы и смотрит вниз и вдаль, на равнины и леса, затуманенные облаками. Все мелкие неурядицы, такие как неприязнь Снейпа к Блэку и Поттеру казались абсолютно незначительными на фоне того мрака, который надвигался на леса и равнины с горизонта, медленно, но упорно отодвигая белые призрачные облака и заменяя их черным угарным дымом. Крис вновь стал владыкой, гордым и величавым владыкой, который казался всемогущим. Но только казался. Лишь близкие друзья и братья могли догадываться, что под этой маской величия и спокойствия скрываются отчаяние и усталость. Для остальных же, Король Хелег стал воплощением надежды на победу и защиту. В последнем Крис убедился, когда многие родители студентов начали съезжаться в Хогсмид, ближайший к Хогвартсу населенный пункт, а сами студенты все чаще заявляли, что верят Горморнам и признают Кристиана королем. Крис лишь сдерживал тяжелый вздох, а Натанус и Ирбис принялись проверять прочность и возможности магических щитов Хогвартса.