Любовь и Ненависть.

      — Это значит, — медленно проговорил Натанус. — Что он мог сделать то же самое и с остальными реликвиями.  — Кроме меча Гриффиндора, — ответил Дамблдор. — В присутствии Волдеморта шрам Гарри начинает болеть. В диадеме осколок души Тома, и шрам реагирует на него так же, как и на самого Волдеморта. В Зале воцарилась тишина. Крис тяжело вздохнул и, круто развернувшись, отошел к камину и прислонился лбом к каменной стене. Один вопрос не давал ему покоя: знает ли Волдеморт всю правду о Роде Королей, или нет? И если да, то возникало много новых вопросов. Однако прослеживая некую цепочку в действиях Темного Лорда, Крис все больше убеждался, что он все же все знал. Если он знал, что Слизерин на самом деле не был рьяным поборником чистой крови, то вполне понятно, почему он и медальон Салазара сделал крестражем. Он словно намеренно превращал все реликвии Четырех Домов, которые мог заполучить в темные артефакты. Он рвался к бессмертию и власти, словно пытаясь доказать кому-то невесть что. Глухо зарычав, Лорд развернулся, взмахнув полами плаща, и стремительно пересек Каминный Зал, направляясь к дверям.  — Крис! — на самом пороге настиг его голос Дамблдора. — Куда ты? Волк на мгновение замер, а потом порывисто обернулся к собравшимся.  — Не знаю откуда, Директор, — голос чуть заметно дрожал. — Но у меня такое ощущение, что Том прекрасно осведомлен о Роде Королей, и даже знает историю исчезновения этого Рода.  — С чего ты взял? — нахмурившись, спросил Блэк.  — А вот с чего, — Крис вернулся в Зал, и начал быстро расхаживать по помещению. — Он не выказал большого удивления, когда узнал о том, что Род Королей объявился в Магической Британии. Он превратил реликвии трех Домов в крестражи, хотя по праву распоряжаться ими имеет право лишь старшая ветвь. Он всеми силами пытается переманить меня на свою сторону. Не убить, заметьте, а именно сделать своим рабом. Я могу руку дать на отсечение, что там, в Министерстве, он дрался не в полную силу, а просто решил «поиграть с мышкой». К тому же, он потомок Гонтов, единственной ветви потомков Основателей, которая пока уцелела, кроме нашей, разумеется. И ведь до сих пор все были уверены, что других Наследников Великой Четверки нет, и сохранились только потомки Слизерина.  — На моей памяти была одна дама, которая утверждала, что она потомок Хельги Пуффендуй, и которая хранила чашу Пуффендуй, — проговорил Дамблдор.  — И что с ней стало? — в голосе Горморна была нескрываемая ирония.  — Она умерла.  — Дайте-ка угадаю! Незадолго до своей смерти, она познакомилась с Томом Реддлом-младшим? А чаша бесследно пропала? Я прав?  — Прав. Крис расхохотался.  — Я не удивлюсь, если узнаю однажды, что восемь веков назад Гонты атаковали королевский замок. Я не могу понять только одного: почему последний король просто ушел? Почему не дал им бой?  — Мы еще не знаем наверняка…  — Именно! — перебил Альбуса Крис. — Чертов Том! Глаза. Мне нужны его глаза.  — Ты хочешь вырвать ему глаза? — с наигранным ужасом воскликнул Нат.  — Я хочу в них посмотреть! — яростно выплюнул Волк, бешено рассекая пространство между двумя диванами. Плащ, словно черные крылья, колыхался за плечами Лорда, а кольцо на правой руке ярко вспыхивало, когда на него попадали отсветы камина. Орденцы не знали смеяться им или готовиться к бою, глядя на свирепое выражение на лице Волка. Казалось, он готов порвать на куски каждого, кто посмеет с ним заговорить. Впрочем, эту иллюзию в одну секунду разрушила Леди Горморн.  — Крис, — юноша с опаской посмотрел на мать, и ярость на лице сменилась напряженностью. — Пойдем на кухню. Мне нужно с тобой поговорить. Король сглотнул, обречено закрывая глаза и, втянув воздух сквозь зубы, твердым шагом последовал за Лили. Оставшиеся в Зале волшебники переглянулись.  — И что это было? — спросил Гарри.  — Задета гордость Рода, Поттер, — невесело усмехнулся Драко. — Теперь наш король возненавидел Темного Лорда еще больше, вряд ли когда-нибудь простит его.  — Он что, теперь тоже помешался на этих чистокровных предрассудках? — ошарашенно проговорил Рогалис.  — Да причем тут чистая кровь?! — скривился Натанус. — Предрассудки это одно, а тотальное противодействие одного рода другому — это уже битва династий. В данном случае сторона противника не только намеревается перекроить страну по черному, но и посягнула на реликвии вражеского рода. Это, Гарри, мягко говоря, неуважение к противнику.  — Неужели эти реликвии вам так нужны? — удивился Гарри. — Это ведь просто вещи!  — Конечно, дружище, ты совершенно прав, — хлопнул Поттера по плечу Траянус. — Но эти простые вещие символизируют очень многое, как и превращение их в темные артефакты. Вот скажи, ты был бы рад, если бы узнал, что из твоей Мантии-Невидимки сделали крестраж?  — Что?!  — Я сказал если бы.  — Нет, конечно!  — Вот именно, потому, что эта мантия досталась тебе от отца, она передавалась от отца к сыну в роду Поттеров. Так и эти реликвии: они — символы Четырех Основателей. И если какая-то тварь опустилась до того, чтобы сделать эти символы вместилищами черной магии, то можно представить, насколько это испорченный человек. А его принадлежность к роду Гонтов и впрямь наводит на мысли о том, что он поступил так не просто из увлеченности трофеями.  — И теперь вы будете с ним драться из-за реликвий? — хмуро уточнил Поттер.  — Это просто будет еще один пункт в нашем длинном списке, — хищно улыбнулся Натан. — Конечно не последний, хотя и первым он вряд ли когда-нибудь станет.       Лили разлила по чашкам сваренный Добби кофе и поставила одну перед Крисом. Тот поднес чашку к лицу и, придирчиво принюхавшись, сделал небольшой глоток.  — Кристи, — тон мамы предвещал долгую и утомительную беседу. Да уж, кофе взбодрил. — Ты ничего не хочешь мне сказать?  — Ммм? — юноша непонимающе взглянул на женщину.  — Хорошо, я сперва объясню. Как я уже давно поняла, мы сейчас находимся в мире, который описан в книгах Джоан Роулинг, причем носим самые высокие титулы этого мира. Так вот, я, конечно, понимаю, что ты очень хочешь тут всех спасти и все такое прочие, но есть одна маленькая загвоздка. В книгах Роулинг нас нет. А это значит, что наша судьба здесь неопределенна. Так вот, я хочу чтобы ты мне пообещал, что и ты и твои братья никогда не станете подвергать себя смертельной опасности.  — Мам…  — Я не говорю, что вы должны бросать друзей, потому что ни один достойный человек никогда не должен так делать. Но судя по рассказам остальных, ты вечно лезешь на рожон. Я понимаю, что тебе адреналина не хватает, но зачем же так жизнью рисковать? Если ты о себе не думаешь, то подумай хотя бы о нас. Это правда, что в последние два месяца ты почти не отдыхал?  — Мам…  — Послушай, Кристи, ты спасаешь других, это прекрасно. Но тебя-то кто спасать будет?  — Не надо меня спасать, мам! — возмутился Крис. — Я еще не умираю.  — Еще нет, — мрачно усмехнулась Лили. — Но брать на себя слишком много тоже вредно. Крис еще никогда не выслушивал такой длинной речи, суть которой сводилась к тому, что он не единственный дееспособный человек в Ордене, и прежде чем бросаться к черту на рога нужно иметь хорошую защиту. К концу выговора Крис уже раз пять успел опустошить полную чашку кофе, и был в полной уверенности, что заснуть не сможет примерно до часу ночи, даже если сильно захочет. Кроме того, что он не должен перенапрягаться и совать голову в пасть дракону, Крис сделал еще один вывод, которые его больше встревожил, чем успокоил, и заключался он в том, что при случае мама тоже может вступить в бой, если нужно будет присмотреть за венценосным и безбашенным сыном. Этого Крис хотел меньше всего. Одно дело, когда он дерется не жалея себя, или братья вступают в схватку — в конце концов они стихийные маги — но представить свою маму на поле сражения он не мог, да и не хотел. Волк просто еще не знал, что пока он глотает пыль в Хранилище, Лили с младшими сыновьями проводит все больше времени в тренировочном зале, осваивая технику боя на мечах и не только.       Вернуться в Хогвартс Крис решил утром, и Гарри с друзьями тоже решили остаться на ночь в замке, поболтать с Люпином и другими орденцами и родными. Вечером все собрались на просторной террасе, обсуждая последние новости и рассказывая что и с кем случилось в последние время. Дамблдор что-то увлеченно доказывал Снейпу и МакГонагалл, которые уже в который раз объединились одним фронтом против детских затей Директора. Крис сидел на скамье у низких перил, которые шли в одном месте по краю террасы, и, с легкой улыбкой, смотрел, как маленький Северус играет с сухими листьями, которые ветер заносил сюда из разбитого прямо за перилами сада. По усыпанным золотистой листвой дорожкам между деревьев со звонким лаем носился Дик, гоняя заведенных Нилом и Нейроном котят. Серые сумерки наползали с востока, в то время как запад заливался бледно золотым с алым окрасом огнем, и лучи заходящего солнца отбрасывали длинные тени и окрашивали стены и лица людей золотом. Воздух уже был довольно прохладным, но еще не настолько, чтобы доставать теплые мантии. Ветер свистел в ветвях, с которых недавно были собраны орехи и яблоки, из конюшен, словно далекое эхо, доносилось лошадиное ржание, а вершины гор на юге сверкали в закатных лучах. То и дело ветер доносил отзвуки рога — это кентавры трубили вечерний сбор в своих стойбищах. Крису казалось, что вокруг него тишина звенит чудесной музыкой, и голоса людей слышались будто издалека. Гнев на Волдеморта затаился в глубине сознания и ждал своего часа, а пока Лорд позволил себе на мгновение забыться, и унестись в край грез, где возможно все, где над холмами и долинами Средиземья восходит солнце, и под шорох ручьев звучат переливы эльфийских мотивов, а на ярко-синем западном небе еще не угасла звезда Эарендила, и свежий утренний ветер налетает могучим порывом, развевая знамена над древними стенами и башнями и склоняя высокие стебли трав к земле. Вдруг король вздрогнул. Странный знакомый взгляд снова ощущался с убийственной ясностью. Весь напрягшись, Крис чуть повернул голову, бросая взгляд на поляну под старым орехом. И замер. Там стоял он, Темный в Плаще. Капюшон по прежнему скрывал лицо, но Крис знал — Темный смотрит на него. Сердце бешеным ритмом заколотилось в ребрах, дыхание сбилось. Резко вскочив, Крис одним мхом перепрыгнул через перила, с громким возгласом бросаясь к Темному.  — Крис! Юноша на секунду остановился и обернулся. Все смотрели на него со странным выражением.  — Крис, — Гарри выступил вперед. — Что случилось? Куда ты опять?  — Там Темный, — торопливо ответил Лорд. — Я должен идти.  — Там никого нет, Горморн, — голос Мастера прозвучал без обычного льда и сарказма.  — Что?! Крис резко обернулся и глаза расширились от удивления. Под орехом и вправду никого не было. Он сделал нетвердый шаг назад, покачнулся, и привалился к колонне, поддерживающей затейливую крышу над террасой. Мысли окончательно смешались. Этого не может быть. Он видел его. В самом деле видел. Это был тот самый незнакомец, который ему снился. Он точно был здесь… секунду назад. Крис с трудом пытался выровнять дыхание, в то время как в висках гулко стучала барабанная дробь. Эру Илуватар! Да что же это такое?! Чего ему от меня нужно? Или мне уже в самом деле начинает все наяву мерещиться? От этой мысли голова закружилась еще сильнее, и Волк, отчаянно скрипнув зубами до боли, сжал рукоять Рингила.  — Здесь следы, — донесся вдруг от того самого ореха голос Билла Уизли. Рыжий поднялся с колен и отряхнул мантию. — Здесь точно кто-то был. Только непонятно как он тут оказался и как отсюда ушел. Трава примята тяжелыми подошвами только в таком положении, в каком человек стоит. Причем следы оставлены в самом центре поляны. Вывод только один — этот неизвестный мог аппарировать, причем бесшумно и на закрытой для посторонних территории, или он умеет летать, и к тому же становиться невидимым.  — Или он давно мертв, — мрачно произнес Натанус. Маги перевели взгляды на лорда Гриффиндора.  — Мертв?  — Как и Основатели, — пояснил тот. — Они были мертвы уже больше тысячи лет, но на какое-то время сумели вернуться, обретя материальные тела, которые были вполне себе осязаемы. Возможно, этот Темный тоже такой полупризрак, который вернулся, потому что должен открыть новому Лорду что-то связанное с Родом. Наверняка после того, как он выложит Крису все, что нужно, он уйдет на тот свет окончательно. А пока его что-то здесь держит, и это что-то больше касается старшего брата. Ведь кроме Криса Темного никто из нас не видит, ни наяву, ни во сне. Крису от такого расклад легче не сделалось. Теперь помимо всех прочих проблем он должен гоняться за каким-то призраком, который еще и неизвестно что ему рассказать хочет. Может эта тайна мне и не нужна вовсе? Или нет? Из горла вырвалось приглушенное рычание, грозящее вот-вот перерасти в отчаянный вой. На плечо легла крепкая ладонь Сириуса.  — Успокойся, Крис, — с улыбкой проговорил Бродяга. — Как-нибудь выкрутимся, главное не вешать нос. Иди присядь и выпей горячего шоколада, станет легче, гарантирую. Волк только горько хмыкнул, но все же последовал совету Блэка. Солнце скрылось за горными вершинами, и на замок и его окрестности опустилась синяя мгла, освещаемая только светом желтых окон, а над лесом поднимался в небо дым от костров кентавров, только огня не было вино сквозь ветви. Ветер стал холоднее, и обитатели Ваэтрока поспешили уйти в замок. Только Крис остался на террасе. То и дело он поглядывал на старый орех, словно надеясь, что Темный в Плаще вернется, или подаст какой-то знак, но ничто в ночном саду не говорило больше о присутствии в нем посторонних людей, будь то живых или мертвых. Интересно, что бы сказал на этот счет Бэйн? Наверняка бы посмеялся, как всегда, и сказал бы идти вперед и смотреть на звезды. А что звезды? Крис поднял взгляд в темное небо, где крупными белыми искрами сияли созвездия. Красиво. Волк не умел читать по звездам. Они могли лишь дать ему надежду и веру, стремление идти на их свет, идти без конца и никогда не сдаваться. Для него звезды были источником силы и стойкости, символом холодного покоя, такого необъятного и недосягаемого, как и небесные светила. Символом эльфов, детей звезд, которыми он всегда восхищался, хотя никогда не встречал ни одного. Ну и что? Снейпа и всех остальных он тоже не встречал, пока в один чудесный день в самолет не долбанула молния, перенеся их в это мир, где свет и тьма, магия и предательство, дружба и война, радость и горе — все переплеталось в такой сложный узел, что распутать его было непросто. Лорд запахнулся в плащ. Завтра они уничтожат крестраж, заключенный в диадеме, и на один шаг приблизятся к своей цели. Но каждый раз, когда они делали очередной шаг, каждый раз королю казалось, что настоящая война только начинается. И так без конца. Сначала война началась, когда сбежал Петтигрю, потом оказалось, что это была лишь прелюдия, и настоящая война пришла, когда возродился Том. Однако потом получилось, что и это был лишь подготовительный этап, и война началась в Министерстве, когда два Лорда швырялись друг в друга заклятиями. Казалось, куда уж серьезнее? Но нет, настоящие проблемы начались сперва когда они ликвидировали Метку Малфою, потом, когда Дамблдор примерил кольцо Марволо Гонта, и вот сейчас, когда они подошли вплотную к крестражам, вновь казалось, что все только начинается. Крис горько усмехнулся, глядя в синезвездную даль. Интересно, если постоянно все только начинается, то когда закончится? Устало проведя ладонью по лбу, юноша откинул с лица темную прядь. Новый порыв ветра загудел в ветвях и унес горстку сухих листьев за крепостную стену к вершине Эребора.