Любовь и Ненависть.

      Накануне дня проведения ритуала Дамблдор созвал собрание Ордена. В этот раз оно проходило не в столь оживленной атмосфере, как это было раньше. Обстановка на войне все ухудшалось, и возникали опасения, что вскоре придется накрывать защитными куполами не только поселения магов, но и маггловские города, так как Волдеморт действовал все активнее. В Каминном Зале было тихо, но эта была не прежняя теплая тишина, в которой мирно трещал камин и ее не хотелось разрывать, только чтобы не спугнуть этот тихий уютный покой. Эта тишина была напряженной, а треск камина казался неуместным и непривычным, как и тепло от него исходящее. На лицах магов было выражение глубокой сосредоточенности и мрачной суровости. Всего несколько месяцев войны уже давали о себе знать, наложив на воинов неизгладимый отпечаток. Черты лица у орденцев стали резче и глаза смотрели сурово и холодно, и лишь изредка улыбка освещала их лица, но улыбка эта всегда была светлой и искренней, как у человека, который познал цену жизни, не только своей, но и близких и дорогих людей. Крис сидел в кресле поближе к камину, с силой прислонившись к спинке и крепко сжимая резные ручки. Тяжелый взгляд карих глаз невидяще смотрел в огонь. Даже самые юные участники собрания, такие как младшие Горморны, которым до Хогвартса еще было далеко, были непривычно суровы. Натанус обвел всех пристальным взглядом.  — С чего начнем? — буднично осведомился он. — Я так полагаю, положение дел нынче не лучшее. Что скажешь, Аластор?  — Скажу, что нам нужны люди, — мрачно бросил Грюм. — Вампиры и оборотни вместе, а тем более вместе с великанами и дементорами, даже без помощи волшебников представляют мощную силу. Если в дальнейшем мы не пресечем их деятельность в корне, страну охватит настоящая война, а не те мелкие бои, которые сейчас почти не прекращаются.  — Может нам наконец пустить в ход кентавров, — высказал предположение Рон. — Они бравые ребята и драться умеют дай боже.  — Кентавры не смогут действовать незаметно для магглов, — хмыкнул Кингсли.  — На помощь Аврората можно не рассчитывать, — вздохнул Тед Тонкс. — Скримеджер окончательно слетел с катушек. Похоже, он решил в качестве наказания свалить на новоявленного короля всю ответственность.  — Честно скажу: нынешние авроры — настоящие гады, — остервенело выплюнул Грюм. — Никакой инициативы или здравого смысла, только тупое повиновение начальству. Они хоть понимают, чьи приказы выполняют?!  — Они выполнят приказы тех, кто им платит, — спокойно проговорил Крис, не отрывая взгляда от пылающего камина. — Платит им Министр, а остальное уже неважно. Все предельно просто.  — Но ведь реальной защиты им и их семьям он обеспечить не может, — возразил Билл. — Неужели они этого не понимают?  — Как раз сейчас они в большей безопасности, чем были бы, выступая на нашей стороне, — бесстрастно ответил Волк. — Пока мы выполняем их работу, которая связанна со смертельным риском сами они далеки как от поля боя, так и от проклятий, которые летают в сражении. Это безусловно очень выгодная позиция.  — И ты так спокойно об этом говоришь! — возмущенно воскликнул Фред.  — В конце концов, моя цель избежать как можно больших смертей, — холодно улыбнулся Крис. — Как это произойдет уже не играет особого значения. Авроры тоже подданные Магической Британии и защищать их наравне с остальными людьми мой долг, как правителя. Орденцы обменялись угрюмыми взглядами.  — Это, конечно, здорово, — мрачно ухмыльнулся Грюм. — Но мы тоже не железные. Крис бросил на экс-аврора пустой взгляд и виновато улыбнулся.  — Прости, Аластор, я знаю. Я обязательно над этим подумаю.  — Ты-то и так уже о многом думаешь, — покачал головой Артур. — И все же решать что-то нужно.  — Пока мы вынуждены сдавать зачеты и семестровые итоговые, нам вряд ли удастся продвинуться вперед, — хмыкнул Нат, за что получил от МакГонагалл и Снейпа два пронизывающих взгляда. — Нет, честно, зачем нам учиться на отлично, тем более в такое время, когда в дальнейшем поступать ни на какую работу мы не будем?  — Не мелите чепухи, Горморн! — осадила его Минерва. — Мало ли где и когда вам пригодятся эти познания.  — Между прочим, Нумерология тоже очень полезный предмет, — назидательно сказала Гермиона, отчего до сих пор хранивший невозмутимость Крис закатил глаза едва сдерживая глухое рычание.  — Хватит, закрыли тему, — сквозь зубы процедил Лорд. — О пользе и вреде образования пусть говорят профессора на педсоветах, здесь военный совет. Профессора тут же изобразили полнейшее возмущение таким отношением к школе.  — Скажите, милорд, — вкрадчиво произнес Снейп. — Вы хоть раз Профессором были?  — Формально — нет, но работы за Вас уже проверял, — с достоинством ответил Крис. — Ужасно неблагодарное дело, Мастер, причем пользы почти не дает. Будто я не знаю что студенты по большей степени не понимают, что Ваши красные исправления это шпаргалки, а не попытка указать на их полнейший тупизм.  — Когда это ты за Снейпа работы проверял? — тут же поддался вперед Гарри.  — На прошлом курсе, — хмуро ответил тот.  — Ну ты, Волк, и гад! — выдохнул Рон. — Мог бы нам хоть справедливые оценки ставить.  — Рональд Уизли, — сурово отчеканил Крис. — Я проверял работы за Снейпа, а не вместо него. По идее, студенты должны были быть в полной уверенности, что их писанину проверяет Профессор Снейп. И могу с гордостью заявить, что с этой задачей я справился на ура.  — Угу, я счастлив, — буркнул Рон. — Зато выходит что своим «В» в табеле я обязан своему другу.  — Между прочим, — прищурился Крис. — Ты и работы-то свои по большей степени…  — Ладно-ладно, молчу! — резко перебил рыжий, под сдавленный смех Гарри, Гермионы, Джинни и близнецов. Снейп с МакГонагалл пробежали всю компанию пристальными взглядами, и Рон понял, что учителя догадались обо всем.  — Вы способный волшебник, мистер Уизли, — сурово произнесла Минерва. — Вам нужно только перестать лениться и сваливать свою работу на Грейнджер. И мне кажется, что Ваше «В» вполне заслуженная оценка, по крайней мере по Зельеварению. Рон покраснел до ушей, стараясь не смотреть в глаза матери. Крис слабо улыбнулся и решил переключить всеобщее внимание на другую задачу.  — Господа и дамы, — с наигранным пафосом, нараспев произнес он. — Завтра я буду проводить ритуал, который должен будут сохранить жизнь нашему дорогому Альбусу…  — Почему именно ты, Крис? — тут-же нахмурился Люпин. Крис тяжело вздохнул.  — Потому, Римус, что я над этим ритуалом работал больше всех и лучше знаю, что и как нужно сделать.  — А если что-то пойдет не так? — не менее угрюмо уточнил Блэк. — Что тогда?  — Будем надеяться, что летальных исходов не будет, — поморщился Крис, и никто не понял, было ли это сказано серьезно, или король иронизировал. — А теперь я бы хотел обратиться к Альбусу. Если я не ошибаюсь, в последние месяцы Вы искали очередной крестраж, не так ли?  — Ты прав, мой мальчик, — кивнул Дамблдор. — И я, кажется, подобрался к нему уже довольно близко. Натанус и Траянус обменялись быстрыми взглядами и что-то новое появилось в выражениях их лиц, словно им предстоял новый матч по квиддичу, и азарт вновь просыпался в крови. Крис слегка нахмурился, заметив задорный блеск в глазах братьев, но промолчал, решив не привлекать к ним внимание. В конце концов они уже были лордами и обладали немалыми силами, порой превосходящими силы короля. Дернув правым плечом, которое вновь прострелила вспышка острой боли, Крис вновь обратился к собравшимся.  — Итак, завтра будет проведен ритуал, а это значит, что все вопросы вам придется решать без вмешательства начальства, так как и я и Директор будем не в состоянии отдавать распоряжения. Если возникнет критическая ситуация, пусть в бой вступят кентавры. Лучше нарушить Статус Секретности, чем хоронить своих товарищей. Думаю, на этом можно закончить… пока. После проведения ритуала мы разберемся со всеми проблемами более тщательно.  — Жаль что у тебя день рождения пройдет не по-праздничному, — грустно улыбнулся Гарри, на что Крис только скривил кислую мину.  — Эру Илуватар! Нашел из-за чего расстраиваться, Гарри! Чихать я хотел на свой день рождения.       В одном из пустых залов замка Крис и Снейп около двух часов чертили на полу нужную схему, вписывая различные сочетания рун в разные диаграммы и геометрические фигуры, которые складывались в сложный и запутанный рисунок. Потом еще полчаса оба мага обходили периметр полученного рисунка, бормоча длинные заклинания и вычерчивая в воздухе замысловатые символы. Большинство знаков приходилось закреплять кровью мага, проводящего основную часть ритуала, и Крис не раз делал на левой ладони небольшие надрезы, и темные капли густой крови заставляли символы вспыхивать багряно-алым светом. Снейп в который раз проклял мальчишку, за его решение быть ведущим в ритуале.  — Чем Вы только думали, Горморн? — шипел он, вычерчивая очередную руну.  — У меня, оказывается, есть чем думать? — ехидно ответил тот.  — Очевидно, нет, — сквозь зубы выплюнул Зельевар. На всю подготовку ушло три часа, включая проверку действия магических полей и активности диаграмм и рунических заклинаний. В центре всей огромной схемы из многочисленных рисунков был установлен шестигранный столик, на котором в центре рисунка из пяти треугольников Крис поместил серебряную чашу, в которую в свою очередь положили золотой медальон с кровавым рубином, который должен был впитать в себя силу темного проклятия из руки Дамблдора. Когда все было готово, Крис и Дамблдор встали по две стороны столика, Крис с севера, Дамблдор — с юга. Снейп закрыл окна и зажег огонь в чугунных чашах, которые стояли по периметру комнаты вместо факелов, и встал у дверей. За дверьми собрались все обитатели Ваэтрока, которые не участвовали в боевых операциях, то есть чуть больше половины Ордена и все дети. Сириус напряженно вертел в руках палочку, вспоминая, как вчера вечером они со Снейпом решили запастись на всякий случай Восстанавливающим и до полуночи простояли у котлов в лаборатории. Близкая опасность имела поразительное свойство сближать даже тех, кто при обычных обстоятельствах никогда бы не стал работать в одной команде. Но сейчас даже злопамятный Северус предпочел забыть на время о своей вражде с Блэком (сам Сириус уже давно не считал Снейпа своим врагом), и даже не огрызался на предложения и советы Бродяги.       Темная магия, в отличие от светлой, требовала многих жертв. И чем сложнее был ритуал или заклинание, тем больше нужно было отдать. Непрерывно бормоча длинное зубодробильное заклинание, Крис полоснул серебряным клинком по черной ладони Директора и подождав, пока медальон в чаше скроется под пеленой темно-алой крови прижал руку Альбуса к руническому символу в углу одного из треугольников. Не переставая читать заклинание, он заполнил чашу до конца собственной кровью и опустил ладонь на другой рунический символ. Проведя палочкой над чашей, юноша вычертил в воздухе несколько узоров и по линиям треугольников от рук волшебников к чаше побежали светящиеся нити, от Криса — серебристые, от Дамблдора — багровые. Когда нити оплели чашу кровь в ней вспыхнула зеленоватым светом и начала впитываться в медальон. Чем меньше крови оставалось в чаше, тем быстрее рука Дамблдора из черной и обугленной становилась чистой и здоровой. Однако с каждой секундой Крис все больше ощущал, как вместе с силой темного проклятия магия ритуала высасывает силу и из него самого. Медальон медленно вбирал в себя кровь двух магов в месте с силой проклятия и магией Криса, которая была жертвой, неизбежно сопутствующей любому темному ритуалу. Каждая минута казалась Лорду вечностью и он все тише и тише шептал слова заклинания. Нити из серебристой и багровой стали белой и черной, а чаша была словно окутана облаком пара. Все знаки и руны, которые были нарисованы Снейпом и Волком на полу и в воздухе начали вспыхивать тусклым разноцветным свечением. Снейп до боли в висках стиснул зубы, сжимая в кармане пузырек с Восстанавливающим. Крис уже побледнел достаточно, чтобы Мастер начал нервничать, но прерывать темный ритуал было нельзя. Темная энергия, не придя к заключительной цели ритуала, могла просто убить всех участников. Голос короля едва слышно шептал заклинание, которое зловещим эхом отдавалось в пустынных стенах усиленное магией, которая все явственнее ощущалась в воздухе. От тускло светящихся символов начал расползаться мутный зеленоватый туман светящийся призрачным светом. На мгновение голос Криса сорвался, и Снейп едва не рванулся к нему, плюнув на все правила проведения ритуала, но в следующую секунду юноша вновь зашептал заклинание, хотя былую твердость его голос все же утратил. Теперь в нем не было властности, зато звучала нескрываемая усталость. Крис уже с трудом мог вспомнить следующие слова заклинания. В этот момент он как никогда был благодарен своей памяти за то, что она прекрасно запоминала стихи, а разучивая это длинное заклинание Крис читал его нараспев. Ритуал, словно дементор, высасывал из него силы вместе с кровью. Зеленоватый призрачный туман заволакивал глаза, и анимаг уже ничего не видел, он просто из последних сил старался стоять ровно не убирая кровоточащую руку со стола и не переставая читать заклинание. Когда он наконец произнес последнее слово, ему показалось будто этот призрачный туман сгустился вокруг него, словно кокон, вытесняя из легких воздух. Зрение помутилось, и Лорд с глухим хрипом упал на колени. Левую руку жгло, как огнем, но он был не в силах даже сжать кулак. Кто-то с силой сжал противно ноющее правое плечо и прижал к губам холодное стекло. Противный вкус Восстанавливающего несколько вернул юношу к реальности. Приоткрыв глаза, он наткнулся на встревоженные взгляды голубых и черных глаз. Заметив совершенно чистую руку Директора, Крис невольно улыбнулся. Орденцы уже вломились в комнату, скорее всего услышав возглас Дамблдора, который Крис слышал словно издалека. Фред с Джорджем с любопытством склонились над медальоном, который сиротливо лежал в пустой серебряной чаше.  — Назад! — Крис с рыком рванулся вперед, и тут же бессильно свалился обратно на руки Снейпа и Директора. Перед глазами все поплыло, и он инстинктивно схватился за плечо Альбуса. С трудом восстановив дыхание, Крис хрипло, не открывая глаз, бросил: — Не прикасайтесь к нему… Никто… Ни в коем случае… И вообще, лучше нам всем убраться отсюда и побыстрее.  — Да уж, Крис, с днем рождения тебя, — с горькой иронией улыбнулся Гарри.       Больше всего из орденцев из-за прошедшего ритуала негодовали миссис Уизли, Лили Гормон, Северус Снейп и Сириус. Причем Лили больше злилась на доходящую до абсурда самоотверженность Волка, Молли и Сириус — на глупость Дамблдора, а Снейп — на весь мир. На фоне злости этих четырех остальные предпочитали сидеть тихо, чтобы не попасть под горячую руку Снейпа или сокрушительную гневную речь Молли, или немногословные, едкие и крепкие замечания Сириуса и Лили. МакГонагалл предпочитала не вмешиваться в ситуацию, так как с одной стороны была жутко недовольна тем, что ошибка Дамблдора стоила Крису нехилого магического истощения, с другой — на Директора и без того теперь сыпался град твердых и колючих шишек, и Минерва не решалась добавить к ним еще и свою порцию недовольства, чтобы окончательно не добить старого мага. Люпин предпочитал держаться подальше от любых разборок и молча сидел в Каминном Зале, где на диване, вблизи камина, расположили короля и в паузах между длинными нотациями Лили, которые Крис выслушивал молча и с выражением полнейшего трагизма и обреченности на лице, поил Лорда горячим шоколадом и говорил, что это еще ничего страшного и все со временем устаканится. Причем говорить это он предпочитал, когда Лили рядом не было, чтобы она не начала снова перемывать сыну все кости, вспоминая все его опасные приключения, которые чудом не заканчивались фатальным исходом. Даже Снейп относился к этому более терпимо, хотя ничего удивительного в этом не было. Позлившись на безрассудного ученика дня два, Зельевар уже сам не мог слушать Леди Горморн без желания тяжело вздохнуть и старался сам не привлекать к себе внимание Леди, которая умудрялась быть одновременно жесткой и строгой, и мягкой, и заботливой. И когда Вервольф наливал гриффиндорцу очередную кружку какао приговаривая, что долго Лили на него злиться все равно не сможет, и вообще, она не злится, а переживает за своего, пусть уже не маленького, ребенка, Снейп боролся с желанием заткнуть Оборотню рот и самому повторить его слова. Сам Крис однако был доволен уже тем, что им удалось таки спасти жизнь Дамблдору, и покорно принимал все выговоры, как еще одну неизбежность, входящую в ритуал. В первые дни он и вовсе пытался сдержать разрывающую изнутри радость, которая накрывала его огромной мощной и сияющей волной и заставляла улыбаться дурацкой счастливой улыбкой, даже несмотря на зверскую усталость. Волк с трудом заставил себя вспомнить о том, что эта лишь одна из вершин, которые им еще предстоит покорить, и пусть сейчас они достигли успеха, в дальнейшем им придется приложить еще больше усилий, чтобы дойти до победного конца без жертв и потерь.