Любовь и Ненависть.

      Дамблдор мог иногда прикидываться веселым дурачком, болтать о всякой ерунде и вообще вести себя, как большой ребенок, что, между прочим безумно нравилось Горморнам, особенно младшим. Но в нужный момент он вполне способен был показать, что его недаром считают самым могущественным светлым магом. Да и память у него, оказывается, не такая дырявая, как он иногда говорит. Старый волшебник безошибочно чертил в воздухе руны и символы, громко и отчетливо читая заклинание, и остальные волшебники в точности повторяли каждое его слово и движение. Теперь уже голос Директора гремел, словно набат, и его отзвуки призрачным эхом перебивали те жуткие звуки, что доносились из черного тумана. Руны и символы вспыхивали, светились неярким светом, заклинание звучало все громче, все увереннее. Каждый из волшебников старался вложить в слова и движения как можно больше силы. А Крис молча, стиснув зубы, до боли сжимая рукоять меча, сдерживал мощный столб черного дыма, который вырывался из пепелища. И в реве, который доносился из глубины этого дымового столба, слышалось змеиное шипение, которое Крис понимал. Понимал каждое слово. И с ужасом понимал, что и Снейп сейчас понимает этот змеиный язык. Да, Волдеморт видимо не желал просто так упускать добычу. Он старался всеми силами убить Зельевара, если не физически, то хотя бы морально. Он, конечно, не мог лично присутствовать в ментальном поле, не мог видеть магов, которые блокировали Метку. Но он чувствовал сопротивление, и его это злило, ему это не нравилось. И его шипение, яростное озлобленное шипение, отравляло не хуже яда Нагайны.  — Нет больше смысла бороться, Северуссс. Нет! Ты один. Ты всегда был один. Никому не нужный, всеми брошенный. Думаешь, сейчас что-то изменилось? Нет! Им просто нужно узнать, что ты успел выдать мне. А потом тебя прикончат. Как полудохлую собаку, которая уже ни на что не годится. Бедный, несчастный Северуссс! На что ты надеешься, наивный дурак?! Чего ждешь? Ты никогда не был нужен, и никогда не будешь. Ты лишний, Северуссс! Лишшшний… Крис стиснул зубы, сдерживая напор враждебной силы. Ничего не выражающий взгляд Мастера пугал не на шутку. Странное чувство, что Волдеморт уничтожает Снейпа только чтобы отравить жизнь ему, королю Горморну, скреблось в груди и не желало исчезать. И жгучая ненависть к Тому прибавляла сил, наполняла кровь дикой яростью, которая не давала опустить меч, хотя кровь уже ручьями бежала по разбитым пальцам. Это все только видение, эта кровь не настоящая… Но почему же тогда так болят руки? Хватит скулить, щенок! Стерли бы вы эту чертову Метку еще пару дней назад, и этого кошмара сейчас бы не было. И Снейп бы не смотрел сейчас таким пустым безжизненным взглядом. Крис не знал, сколько длился ритуал: может год, может целую вечность… В конце концов, дым черной воронкой исчез в пепле, и Крис наконец опустил меч. Он уже давно стоял на коленях, но все равно продолжал бороться. Злость, оказывается, неплохо придает сил. Теплая ладонь Ната опустилась на плечо.  — Крис…  — Идите, — голос звучит хрипло и срывается. — Идите… Я сам выберусь.  — Крис…  — Идите, я сказал! Лев обернулся к остальным. На лицах волшебников отражались напряжение и тревога. Дернув подбородком, Нат распрямился и протянул руку к Директору.  — Я вас выведу. Орденцы исчезли в черном тумане, а Крис, шатаясь, поднялся с колен, опираясь на меч. Каждый вздох давался с трудом. Он шагнул к неподвижно стоящему в паре шагов Профессору. Тот никак не отреагировал на движение ученика. Крис скрипнул зубами и, подойдя вплотную, заглянул в глаза Мастера.  — Профессор… Снейп моргнул. Медленно, спокойно. Взгляд по прежнему оставался пустым и холодным.  — Профессор? — в голосе короля проскользнула ярость. Зельевар только сдвинул брови. Словно стараясь вспомнить. Дьявол! Тупая боль резко заколотилась в висках. Кто-то резко дернул за плечо… и сознание поглотила тьма.  — Крис, ты совсем сдурел? Да-с, такого пробуждения Лорд не ждал. Похоже, Нат был не просто зол, а пребывал в диком бешенстве.  — Нат…  — Слава Мерлину! Очнулся. Зачем ты остался?  — Он словно не узнавал нас, Нат…  — Естественно! После такого приключения мало кого узнаешь. Оправится еще. Надеюсь…  — Вот именно…  — Лежать! Голова болит?  — Нет.  — Не огрызайся. Ты целые сутки без сознания провалялся. Для сравнения — Гарри очнулся уже через пару часов, а он был самым слабым звеном из нас, учитывая его шрам. Крис не сдержал рваного вздоха. Открыв, наконец, глаза, он чуть повернул голову. На соседней койке лежал Снейп.  — Как он? — понизив тон, спросил Волк. Нат хмыкнул.  — Пока что без сознания. Ткани понемногу восстанавливаются. Когда приду в порядок, постараюсь выправить некоторые переломы. Чем больше костей срастется естественным путем, тем лучше. Для общего организма, в частности. И все равно Костерост придется давать… Ты, кстати, уже через час встать можешь. Выйдешь в сад, разомнешься, а то совсем мышцы атрофируются. Если что, я за дверью. Мама тоже.

***

      Странный сон, сквозь который слышался голос Темного Лорда закончился. Ну конечно. Очередной бредовый сон. Какого черта Поттеру стирать мне Метку? Да и Блэку от этого точно ничего не перепадет. Может он прав, Том? Может они правда забыли, вычеркнули, похоронили… И почему это тебе так важно это знать? Ты всегда был один. Всегда один и останешься. Неважно где — в мире живых или в мире мертвых. Нет больше ни друзей, которых по сути никогда и не было и не должно было быть. Нет Лили, которую ты навсегда потерял, причем по собственной вине. Ничего нет. И ничего не нужно. Хватит. Мысли путаются в непонятную кашу, и сон становится рваным и беспокойным. Воспоминания, одно за другим, выплывают из глубин памяти, проносятся обрывками, рвут и без того разбитое сердце на части. Кажется, это длится вечность. Неужели это и есть посмертие? Неужели это и есть мой ад, который я заслужил? Невольный стон с хрипом вырывается из груди, и кто-то прижимает ко лбу приятно прохладную ткань. Сквозь пелену тумана Зельевар разглядывает расплывчатый силуэт темноволосой женщины, склоняющейся над ним. Очередной кошмар из воспоминаний.  — Мама…  — Спи сынок, спи… Прохладная влажная ткань прижимается к пылающему лбу, мягко и заботливо прижатая уверенной рукой. Прерывистый вздох дается с болью, и потеплевший компресс на лбу меняют.  — Спи, тебе нужно отдохнуть… Уже проваливаясь в спокойный глубокий сон Снейп вдруг понимает, что такого воспоминания не должно быть. Но мягкая тьма накрывает бархатистой волной, и дыхание становится ровным и спокойным. Пелена сна снова становится зыбкой и тревожной. Все тело ноет, мышцы сводит судорогой, рваный хрип рвет горло.  — Нат, его опять лихорадит, — звучит странно-знакомый голос. Теплая ладонь опускается на лоб, и тихий низкий тенор шепчет странные мелодичные слова. Боль отступает, и снова приходит сон. Когда плотная завеса мрака рассеивается, Зельевар сквозь призрачную дымку различает свое отражение. То самое, которое он видел там, в логове Пожирателей. Карие глаза смотрят с каким-то странным выражением, то ли тревоги, то ли отчуждения. Лицо отражения, кажется, высечено из камня, и на нем отпечатались напряжение и глубокая сосредоточенность. И усталость. Вот что делает взгляд таким странным. Усталость. Бедняга. Как же тяжело быть живым. А ты? Ты сам и правда умер? Или это только продолжение новой пытки? Дыхание срывается, и в ребрах стучит тупая боль. Отражение мгновенно срывается с кресла, но даже в этих резких движениях прослеживается сдержанность и выправка владыки. Холодные пальцы касаются лба, потом груди.  — Болит? — тихо, словно боится поранить. Кривая усмешка дернула губы, и Северус закрыл глаза, чтобы не видеть этого живого взгляда, от которого под ребрами начинает неприятно ныть. Со стороны Отражения доносится свистящий вздох, а потом четкие и плавные движения прохладных пальцев начинают осторожно втирать в грудную клетку какое-то зелье. Боль утихает, но не до конца. Прохладная ладонь едва ощутимо гладит лоб, убирая прилипшие к нему волосы.  — Спите, Мастер, спите. Вам нужно отдохнуть… Боль в груди сменяет приятное тепло, которое разливается по жилам, наливая тело сонной тяжестью. Голос Отражения, такой тихий и спокойный, шепчет что-то, но звуки уже тонут в тишине теплого покоя. Новое пробуждение приходит неожиданно. В этот раз уже нет ноющей боли, нет призрачной дымки, нет полусонного наваждения. Глаза четко различают светло-коричневый резной потолок. И понимание того, где он находится отчетливо врезается в мозг. Ваэтрок. Он в Ваэтроке. Снова. Однако вместо радости вдруг в ушах звучит шипящий ледяной свист. « — Ты лишний… Ты им не нужен… Они уже похоронили… прикончили… Ты лишний… Навсегда…» В горле на мгновение встает горький ком. Зачем я здесь? Зачем они вытащили меня оттуда? Я им больше не нужен. Зачем? Взгляд скользит в сторону, и Северус вдруг замирает, столкнувшись с пристальным взглядом голубых глаз. И в этом взгляде он впервые видит горечь, свойственную обычно только Горморну. В чертах Блэка что-то неуловимо изменилось. Они словно стали резче, четче, словно по лицу прошлись резцом. Темные каштановые волосы падают на плечи покрытые темно-красной мантией, и Северус к своему удивлению видит в них белые нити, даже пряди. Блэк поседел. Не может быть. Не просто поседел, а постарел, лет на пятнадцать, не меньше. Моргнув, Зельевар привычно свел брови, чуть сощурившись. Молчаливый и грустный взгляд анимага начинал выводить из себя.  — Чего ждешь, шавка? — не сдержался, наконец, Снейп, выплеснув наконец свой яд. — Думаешь, как лучше меня прикончить? Блэк, на удивление, улыбнулся слабой, но светлой, улыбкой. Смеющиеся морщинки разбежались вокруг глаз, и Бродяга повел плечами.  — Вернулся, наконец, слава Мерлину… — тихо пробормотал он. — Как ты, старик? Презрительно-холодный взгляд Снейпа был ему ответом, на что Сириус лишь шире улыбнулся.  — Вернулся, — он со вздохом опустил голову, зарываясь пальцами в седеющую шевелюру. А потом поднял на Зельевара вновь посерьезневший взгляд. — Вернулся, — уже тверже повторил он, и сглотнул. — Вот чего ты себе выдумал, Снейп? Решил что помирать уже можно? Да?  — С каких пор я должен перед тобой отчитываться, блохастый пес? — зло прошипел Зельевар, резко поддаваясь вперед, но сильная рука Блэка мигом вжала его в подушку. Несколько секунд Сириус молча изучал лицо школьного врага, а потом стиснул зубы.  — Ты помнишь Криса? — он что, издевается? — Гриффиндорца, который принял тебя Мастером, которого ты принял учеником, который…  — Заткнись! — яростно процедил Снейп, опасно прищурившись. — Я похож на страдающего амнезией? В голубых глазах мелькнула отчаянная злость. Мускулы на лице Блэка дернулись, брови свелись к переносице.  — Помнишь, значит, — словно успокаиваясь, отметил он. — Так вот теперь слушай сюда: он все это время, все эти чертовы десять дней, просидел здесь. Он почти не ел и спал всего по двадцать минут в сутки. Он ловил каждое твое движение, каждый вздох, каждый звук, чтобы найти хоть какую-то зацепку, чтобы снять наконец эту треклятую лихорадку. Если я не ошибаюсь, ты согласился стать его страшим братом и наставником, — Блэк навис на Зельеваром грозной тучей. — Так вот теперь скажи мне, Снейп, разве он заслуживает того, чтобы вытащить из логова Волдеморта полуживой труп, который все равно через неделю другую придется закопать? Он буквально на своих руках вынес тебя из того ада, из-под Авады Тома, он едва не утонул на болоте, его едва не загрызли оборотни, и все только потому, что магическое перемещение могло тебя убить. И после этого как ты представляешь что он должен чувствовать, когда ему говорят, что Мастер может не выжить потому, что сам перестал бороться? Ладно, на Горморна тебе плевать. Но ты ведь должен жить хоть ради чего-то! И, раз уж на то пошло, ты ведь еще не отплатил мне сполна за все наши школьные «шалости». Так поправляйся и разберись с этим! И попробуй мне только подохнуть — с того света достану и лично прикончу, и похуже, чем Волдеморт. Глубоко вздохнув, Блэк, наконец, отошел от больничной койки, и не спеша двинулся к двери, взмахом палочки убирая заглушающие чары. Снейп следил за ним цепким взглядом, пытаясь понять, что именно пытался донести до него Мародер. Однако когда взгляд случайно упал на кресло, мимо которого прошел Сириус, все мысли вылетели из головы, а горло болезненно сжалось. Отражение… Нет, черт побери! Это никакое не отражение. Это Крис. Это был Крис. Бледный, суровый, измотанный. Он и сейчас был здесь, забывшись коротким сном в темно-синем широком кресле. Дверь тихо прикрылась, и Крис вздрогнул. Бледные пальцы, словно когти хищника, резко сжали ручки кресла, брови дернулись к переносице, ноздри задрожали, вбирая воздух и юноша открыл глаза, поддавшись вперед, словно на него кто-то хотел наброситься. Никого не увидев, Волк прерывисто вздохнул проводя по глазам ладонью. Подавив зевок, Лорд бросил мрачный взгляд на кровать и на мгновение оцепенел. А потом слабая нерешительная улыбка тронула губы гриффиндорца.  — Мастер… Тихий знакомый голос. Губы отчего-то кривятся в едкой усмешке. Только этого мне еще не хватало. Шипение Волдеморта вновь звучит на задворках сознания. Кто знает, что за спектакль они решили устроить?  — Да, мистер Горморн? — голос звучит холодно и вкрадчиво, хотя держать образ Ужаса Подземелий лежа на больничной койке несколько непривычно. Улыбка Горморна тускнеет, а в карих глазах возникает вдруг леденистый мерцающий блеск. На лицо Лорда возвращается холодная маска спокойного безразличия. И это вдруг пугает Зельевара, но сдавать позиции он уже не намерен.  — Как Вы, Профессор? — сухо, без тени дрожи в голосе.  — Какая Вам разница, мистер Горморн? — с нескрываемым ядом спросил в ответ тот, резко поднимаясь с подушек. Горморн не пытается уложить обратно, как Блэк. Просто молча внимательно изучает лицо Профессора.  — Голова болит? — словно не расслышав вопрос Снейпа, задал новый вопрос король. По прежнему спокойно и сухо.  — Нет, — со злостью выплюнул Северус, хотя в висках уже нарастала пульсирующая боль.  — Спина?  — Нет.  — Ребра?  — Иди к черту, мальчишка! Спокойный взгляд карих глаз обжигает, словно удар раскаленного хлыста. В нем нет ни укора, ни презрения, ни жалости, ни насмешки. Только странная грусть и горьковатая улыбка.  — Конечно, Профессор, конечно. Хоть к черту, хоть к Темному Лорду, раз уж Вам так угодно. Только врать-то зачем было? Снейпу показалось, что и Горморн постарел, даже не на пятнадцать — на тридцать лет. В ровном спокойном голосе слышалась отеческая забота, словно он, Мастер Зелий, был просто заболевшим ребенком, который капризничает из-за высокой температуры. В глазах темнеет, и Горморн успевает поймать за плечи и бережно опускает Мастера на подушку. Мускулы и кости снова начинают противно ныть, и Северус, к своему огромному неудовольствию, заметил, что у него трясутся руки.  — Это последствия продолжительного Круциатуса, Профессор, — как маленькому ребенку объясняет Горморн, приподнимая голову Зелевара и прикладывая к губам пузырек с зельем. — Пейте, Профессор, это Релаксант. Возможно последствия Круциатуса не удастся сразу убрать, но в этом нет ничего смертельно опасного. Главное, Вы живы. Снейп едва не поперхнулся Релаксантом, и Крис сразу убрал пузырек. Горько хмыкнув, он начал растирать сведенную судорогой руку Мастера. На мгновение юноша замер, словно вспомнив что-то, и сглотнул. Прохладные пальцы разжали намертво сжатый кулак и начали разминать скованные мышцы. « — Мы пришли… Вы больше не один…» Снейп мотнул головой, старясь отогнать наваждение. Это только сон. Он скоро кончится и ты снова очнешься на усеянном осколками полу у ног Волдеморта и Пожирателей. Горло болезненно сжало. Может, это и есть новая пытка? Стоит только поверить, что это все по настоящему, и ледяной хохот тут-же разобьет картину вдребезги. « — Ты им не нужен… Ты лишний…»  — Гвадор!* Из тьмы выплывает встревоженное лицо Отражения… Нет — Криса… Черт! Холодные пальцы крепко сжимают плечо и прижаты к виску.  — Мастер, не уходите, Мастер, — тихо шепчет король. — Не слушайте его… Он больше ничего не сможет сделать. Он Вас не достанет…