Любовь и Ненависть.

      — Может тебе просто стоит последовать совету Натануса и пойти за этим Темным? — подавляя зевок, спросил Снейп. Крис стоял у изголовья кровати, сцепив руки за спиной и хмурясь с таким видом, словно ему предстояло минимум открыть новую Америку, что уже смешило Зельевара несмотря на то, что он всерьез был обеспокоен тем, что творилось с его учеником. Однако сейчас Крис в кои то веки отбросил маску величавого лорда и перед Снейпом стоял обыкновенный мальчишка, который пришел к старшему брату за советом.  — Хотел бы я знать куда именно мне идти, — проворчал Волк. — Он ведь ничего не делает, только дожидается, пока я его увижу, а потом исчезает. Даже указателей и то не оставляет, кроме той единственной лилии. А что я могу найти, просто опираясь на цветок?  — Не знаю, — не менее ворчливо отозвался Снейп. — Когда он приходит к тебе во сне он же ведет тебя куда-то. Значит тебе нужно заснуть, чтобы он тебе приснился. Крис громко фыркнул, выражая этим все, что он думал по поводу такой затеи. Северус чуть прищурился, пристально наблюдая за юношей. Он уже не мог с точностью определить ни настроение, ни ход мыслей короля. Лицо Волка выражало одновременно и сосредоточенность, и странную радость, и раздражение. И все это разбавлялось спокойной сдержанностью. Одно Снейп мог сказать с уверенностью — как бы зол не был король Горморн, он никогда не начнет вымещать эту злость не только на окружающих, но даже и на неживых предметах. Более того, Снейп даже не мог представить себе, как Крис крушит все вокруг в порыве ярости. Да, он видел его неистовство на поле боя, на за пределами поля сражения Волк становился совершенно другим человеком. И эта резкая смена настроя больше пугала, чем радовала.  — Крис, — решил все же рискнуть Зельевар. А так как на вопросы в виде намеков Крис мог найти ответы совершенно не относящиеся к теме, то выход был только один — спросить обо всем прямо и не пытаясь завуалировать что-то. И тогда либо Крис вынужден был ответить правду, либо он просто отмахнется и скажет что это все ерунда о которой даже думать не стоит.  — Крис, ты можешь объяснить мне, что с тобой происходит? — Снейп с трудом заставил себя говорить серьезно и не зевать, как бы сильно ему этого не хотелось. Волк бросил на Мастера хмурый взгляд.  — Борода растет, — усмехнулся он. — А что? Снейп едва не заскрипел зубами от злости. Вот ведь гад! Что ж, тогда будем брать быка за рога.  — Сядь, Горморн, — дернув подбородком в сторону стоящего возле кровати стула, велел Мастер Зелий. Волк прищурился, но все же выполнил приказ. Зельевар глубоко вздохнул. — Я сейчас говорю не об этом, мальчишка. Блэк сказал…  — Что я схожу с ума, не так ли? — в голосе юноши просочились горькие нотки. — Хорошо, пусть так. Тогда перейдем сразу к делу. Что именно Вы хотите узнать, Мастер? Северус задержал дыхание и пристально посмотрел в карие глаза гриффиндорца. Вот он, твой шанс наконец получить все ответы на свои вопросы. И он отбросил в сторону осторожность.  — Я хочу узнать, кто ты на самом деле, — тихо, но твердо произнес Мастер. — Я успел выслушать много мнений относительно того, кем ты был, кем стал, кем можешь стать… Я каждый день вижу тебя уже на протяжении почти что шести лет, но до сих пор мне кажется будто мы встретились только вчера и я ничего, совершенно ничего не знаю о своем ученике. Я даже узнал историю твоего детства, но это только усложнило все. Любой другой ребенок на твоем месте пожелал бы оторваться за все те годы, которые провел почти что в рабстве; он воспользовался бы наконец появившейся возможностью и перестал бы сдерживать свои эмоции. Но ты, ты делаешь все в точности до наоборот. И я не могу понять почему. Здесь больше нет твоего отца, который наказывает за любую настоящую или ненастоящую провинность, Крис. Здесь ты можешь наконец быть самим собой. Я понимаю, слышать это от такого человека как я несколько странно, но все же. Здесь ты по-настоящему дома, Крис. Здесь ты волен делать все, что захочешь, но ты даже правом голоса почти не пользуешься. Если постоянно держать все эмоции в себе это может плохо закончится, и никто здесь не хочет, чтобы с тобой что-то случилось. Почему ты продолжаешь закрываться, Крис? Что ты прячешь за этой маской учтивости и благородства? Поверь, каким бы ты не был мы примем тебя, как ты когда-то принял нас. Ты сам говорил, что иногда человеку просто нужно высказаться. Так вот теперь я, как твой Мастер и старший брат прошу тебя. Я понимаю, раньше я пренебрегал многими важными вещами, но теперь многое изменилось, Крис. Теперь я готов выслушать тебя, как ты выслушивал меня когда-то. Только не молчи, мальчишка. Несколько секунд, на протяжении которых Крис сверлил его тяжелым взглядом показались Снейпу вечностью. Наконец юноша поднялся, и его губы дернула горькая кривая усмешка. Он отошел к окну и замер, глядя на горные вершины, на набегающие грозовые облака, на цветущий сад во дворе… Бледные пальцы сильных рук снова сплелись за спиной гриффиндорца, а плечи привычно напряглись.  — Вы хотите узнать, что я прячу, Профессор, — тихо проговорил юноша. — Хорошо, я расскажу Вам. Только сомневаюсь, поймете ли Вы…  — Я постараюсь, Крис, — сглотнув вязкий ком, ответил Снейп, но Лорд только неверяще усмехнулся. На мгновение крепко зажмурившись, Волк посмотрел в бархатно-голубую даль неба и глубоко вздохнул. А потом обернулся к Мастеру и посмотрел ему в глаза своим прямым и открытым взглядом, в котором нельзя было прочесть ничего, кроме необъятной тоски и серебристого холода.  — Вы удивляетесь, почему я не делаю все что захочу, — грустно начал король. — На самом деле Вы просто не знаете, чего я хочу на самом деле.  — И чего же? — стараясь говорить без привычного сарказма, спросил Северус, который уже начал жалеть о том, что завел этот разговор. При привычке Лорда долго молчать, подбирая нужные слова, разговор обещал быть долгим.  — Я хочу мира, Профессор, — с каким-то звериным тихим отчаянием ответил Крис. — Я хочу просыпаться по утрам и видеть, как солнце поднимается над мирными холмами и равнинами, как ветер волнует колосья в поле, как шумят зеленые кроны… Я хочу смеяться, радуясь счастью друзей и родных. Я хочу идти за плугом по полю и вдыхать полной грудью запах свежей земли. Вы когда-нибудь слышали, с каким звуком лопата вонзается в сырую землю? Не мокрую грязь и не сухую, почти каменную почву, а когда после дождя уже прошли сутки и солнце и ветер подсушили землю. Вы когда-нибудь выходили в сад после грозы, когда в воздухе разлита эта неповторимая свежесть, которая проникает в каждую клетку, наполняя все тело такой мощью, что кажется еще чуть-чуть и взлетишь к облакам и будешь петь вместе с ветром. Вы когда-нибудь брали Севу на руки, просто чтобы услышать, как он смеется, чтобы увидеть, как горят счастьем его блестящие глаза, и этот детский смех проникает глубоко в душу, и ты сам хочешь смеяться, так, будто ты самый счастливый человек на свете… Но я и так самый счастливый человек на свете пока вы все живы, пока смеетесь и радуетесь жизни. И я радуюсь, глядя на то, как орденцы, братья, товарищи — как вы все продолжаете жить дальше и помогать друг другу, несмотря на войну. Я хочу, чтобы вы так жили и радовались всегда, чтобы не было этих боев, чтобы мама не смотрела с такой тревогой, когда мы уходим в новый бой. Я хочу, чтобы гром гремел только когда ветер приносит новый ливень, а не когда какой-то сумасшедший маньяк начинает крушить мир, который ему не принадлежит, который не он создал! Крис замолчал на несколько секунд и провел рукой по волосам. Теперь на бледном лице короля не было и тени спокойствия, мускулы подрагивали, словно он постоянно пытался сдержать гримасу боли и отчаяния. Судорожно вобрав в легкие воздух, Крис продолжил.  — Да, в бою я зверею. Я просто не могу спокойно смотреть на этих тварей, которые просто так, ради забавы, ради прихоти, из какой-то идиотской мании величия решили, что у них есть власть над чужими жизнями. Я их не понимаю. И не хочу понимать. Ничто не может стать оправданием для того, что они творят. И если никто из них до сих пор не задумался о том, чтобы сменить сторону и прекратить свои бесчинства, то они недостойны жить. И я буду продолжать вырезать их, жестоко и беспощадно, как они вырезали других, ни в чем не повинных людей, просто потому, что они посчитали себя более достойными, более сильными. Нет. У них нет никаких прав на то, чтобы творить эти преступления. И если они до сих пор этого не поняли, если они продолжают думать, что могут и дальше забавы ради отравлять другим жизнь, то они очень ошибаются. Я остановлю их, во что бы то ни стало. Я добьюсь того, чтобы над этими долинами, над этой землей ветер больше не носил золу и пепел от пожарищ, чтобы этих холмы и луга зеленели, чтобы леса шумели тихо и мирно, и птицы пели свои песни в предрассветной тишине золотого утра… Снейп, крепко сжав челюсти, не отводил от лица Горморна цепкого взгляда. И с каждой секундой гнетущее ощущение в груди только росло. Юноша снова замер посреди комнаты и запустил пальцы в темную шевелюру. Горькая и печальная улыбка изогнула губы гриффиндорца.  — Вы хотите знать, что я прячу, что у меня внутри, кто я на самом деле? Да я просто глупый мальчишка, который продолжает жить детскими мечтами. Я каждый день пытаюсь забыть о том, что жизнь — жестокая и грубая штука, и стараюсь ухватить те капли тепла и света, которые еще сохраняются в этом бешеном водовороте войны. Стараюсь не растерять эту чистую и светлую радость, а, словно ледяной кристалл, преломить лучи и только усилить этот свет. Да, я трус, который пытается убежать от реальности в мир сказки, где добро всегда побеждает, где свет всегда сильнее тьмы. Да, я боюсь разорвать эту тонкую нить, которая связывает меня с миром грез и мечтаний, где все всегда заканчивается хорошо. И я не хочу верить, что в жизни может быть по другому. Какой бы жестокой не была жизнь, справедливость все равно будет восстановлена, Свет все равно победит, и мне плевать, как я это сделаю. Но я отвлекся. Вы хотели знать, что я прячу под маской. Вы все думали, что это просто маска. Ни у кого даже на мгновение не могло возникнуть и мысли о том, что я не просто прикрываюсь этим — я пытаюсь воплотить в жизнь свою мечту. Я ненавижу конфликты, Мастер. Я не терплю споров, где люди без толку доказывают друг другу невесть что с пеной у рта, а в конце концов получается только очередной разлад и вражда, порой на много поколений. Разве не будет лучше, если вместо бессмысленных споров и препирательств просто молча выслушать человека и дать ему понять, что он не одинок в это огромном мире? Ведь потом даже дышать будет легче, глядя как радуется человек, которого ты сумел сделать счастливым просто выслушав, похлопав по плечу, подарив с виду незначительную, но приятную вещь, будь то цветок, конфета или какая-нибудь безделушка. Но всем почему-то кажется, что я только прибавляю себе хлопот, что я изматываю сам себя постоянно думая о других. Но ведь это единственный и самый верный способ быть счастливым — делать счастливыми других, свою семью и друзей. Разве я неправ, Профессор? Снейп почувствовал, как все внутри сжалось от бесконечного чувства тоски и сожаления. Как все оказалось предельно просто. Только теперь Снейп сумел хотя бы немного понять, почему они не могли разгадать мысли Горморна или предугадать его слова или поступки. Они все время пытались узнать, что скрывается под маской, но весь секрет был как раз в том, что никакой маски по сути и не было. Да, Волк мог скрывать свое беспокойство и тревогу, но при этом он всегда оставался самим собой, он никогда не пытался стать кем-то большим. Поэтому король Горморн не был похож на типичных королей — он не собирался прятаться за ненужной и фальшивой мишурой придворных этикетов. В идеалах Горморна король был отцом и защитником, и он стал именно таким, тем более что уже привык заботиться о младших братьях. Логика Волка была непонятна на первый взгляд, но предельно проста, если к ней присмотреться. Да, у него было тяжелое детство и он наверняка всю жизнь мечтал о том, чтобы его семья была счастлива. Но разве не к этому он стремится и сейчас? Почему он обязательно должен становится «трудным» подростком, только из-за того что отец отравил ему полжизни? На первый взгляд это было бы логично, но Горморн рассуждал совсем по другому. Привыкший к ответственности и понимающий, что время — это самое ценное, что только может быть, он не стал просто оплакивать свое загубленное детство, стараясь отыграться на других за всю несправедливость, которую пережил. Нет, он не останавливаясь воспользовался шансом исправить все, что было сломано. Воин не обращает внимания на старые раны, воин идет дальше, к светлым рубежам, прогоняя мрак и сражаясь ради жизни. Чем вспоминать старые обиды, король предпочел идти вперед не оборачиваясь. И ведь это гораздо более мудрое и трезвое решение, чем попытки оторваться за убитые годы, скатываясь на дно жизни. Конечно, Волк повзрослел намного раньше, чем многие его одногодки, и положение старшего брата сыграло в этом немалую роль. Однако сейчас впервые Снейп понял, что был ужасным дураком, когда жалел о том, что Крис повзрослел так быстро. Именно этот опыт помог юноше не упасть и выбрать свой путь, нелегкий, но светлый и правильный. И лучшее что можно сделать для молодого наследника трона, это поддержать его, а не вести бессмысленные душеспасительные речи. Ведь свою душу он сам давно спас, выбрав этот путь. И угнетает короля больше снисходительное отношение окружающих, которые сомневаются в его силах и думают, что он еще слишком мал и не справится. Но ведь придать сил можно только поверив в них. Вот оно, это чудо про которое рассказывал Крис, вернувшись от Санта Клауса. И сотворить его в самом деле способны только сами люди. Снейп стиснул зубы и, откинув одеяло, рывком встал на ноги и прошел два нетвердых шага прежде чем Лорд успел подхватить его.  — Профессор, Вы что… Зельевар только стиснул гриффиндорца в крепких объятьях, и тот замолчал, прижавшись подбородком к плечу Мастера. Снейп только сейчас понял, каким крепким и сильным стал его ученик за эти годы. Теперь это уже не был тот худощавый, почти невесомый мальчишка, которого он нес на втором курсе в больничное крыло. Теперь Горморн сам мог поднять его на руки и не надорваться. Ну еще бы, ведь к своим доспехам король не применял чары уменьшения тяжести, а весили они не один килограмм, зато дрался он в них, как в легкой кольчуге.  — Я уверен — ты гораздо лучше того чучела из книги, — с горьковатой усмешкой, тихо проговорил Снейп, все еще не разжимая рук и также прижавшись подбородком к покрытому легкой кольчугой плечу ученика. — И я больше никогда не буду смеяться над сказками, обещаю. А ты обязательно построишь однажды свой Изумрудный Город, и тогда я буду еще больше гордиться своим учеником и братом. Плечи Криса затряслись от тихого смеха и Снейп удивился, как мальчик еще умудрился не забыть о реальности и не сдавил Мастеру еще не полностью восстановленные ребра. Осторожно подхватив Зельевара на руки, Крис усадил его обратно на кровать и встал у изголовья, положив руку на резную спинку кровати. Счастливая улыбка была не только на губах короля, но и в карих, мерцающих звездными искрами глазах.  — Все же до Страшилы мне еще далеко, Мастер, — сквозь смех сказал Крис. — Но Изумрудный Город я построю, это я Вам обещаю! Сразу по окончании войны. А что касается нашего загадочного Темного В Плаще… Думаю и мне и правда стоит вздремнуть, вдруг повезет? Хотя это я еще не знаю, куда именно он меня затащит…       Этим вечером весь Орден, по настоянию Дамблдора, ужинал в саду, в той его части, которую Нил еще в начале марта отгородил высокой стеной живой изгороди, чтобы не принадлежащие к Ордену обитатели замка не лезли не в свои дела. Снейп по-прежнему, даже лишившись должности Двойного Шпиона, продолжал занимать свое почетное место между королем и Главой Ордена. Правда теперь ему тут-же присвоили новый, еще более почетный титул — звание Наставника и Мастера короля. Сева, который сидел обычно где ему вздумается, забрался в этот раз на колени Волка и настроение у него было, очевидно, как у игривого котенка.  — Пап, пойдем гулять? — несильно толкнул он Криса в плечо, от чего последний едва не подавился яблочным соком.  — Мы и так на улице, Сев, — откашлявшись, ответил он, пропустив то, что Сева назвал его папой. Однако малыша это не остановило, и он только сильнее затормошил брата.  — Ты не волнуйся, Кристи, — сочувствующе улыбнулся Нат. — Он просто сегодня мультфильм «Король Лев» смотрел. Ты теперь Муфаса, а он… Яростное шипение Криса заставило Ната замолчать. Это просто Северус слишком вошел в роль маленького львенка, и что есть силы укусил Криса-Муфасу за ухо, заставив половину Ордена согнуться от смеха.  — Ты же обещал! — наморщив носик и сердито глядя в глаза старшему брату, воскликнул «Симба». Крис бросил на него убийственный взгляд, приятно холодящей ладонью, потирая ухо.  — Пока ты ему не скажешь «ладно-ладно, иду-иду» он не отстанет, — снисходительно разъяснил Трай. — По сценарию положено. Крис свирепо зыркнул на Ирбиса и осторожно спустил Севу на землю.  — Когда он только успел этот мультик увидеть? — потрепав братишку по светлым волосам, спросил он.  — Дамблдор его один раз видел, а на днях он поработал с Омутом Памяти, чуть подкорректировал некоторый функции, ну и создал что-то вроде телевизора, который воспроизводит воспоминания. Здорово, да?  — Очень, — все еще потирая ухо буркнул Крис, однако на бледных губах играла слабая улыбка, делая сердитое выражение лица совершенно несерьезным. — Ну ладно, приятного всем аппетита! Сев, иди к Феанору, это он у нас лев. Сева с радостным возгласом переключился на Натануса, который от затеи брата явно был не в восторге. В конце концов Лили заняла «Симбу» вазой печенья, и тот благоразумно решил, что мамина выпечка вкуснее львиных ушей. Подождав, пока все отсмеются, Дамблдор поднялся и кашлянул, привлекая к себе внимание собравшихся.  — Дорогие друзья, — с радостной улыбкой начал Директор. — Этой весной случилось уже очень много происшествий, как хороших, так и плохих, но даже все беды мы встретили грудью и вместе прошли через вставшие на нашем пути испытания, не предав своих друзей и оставшись верными своей совести. Думаю к хорошей новости о том, что наш дорогой Северус Снейп поправляется и снова с нами я могу позволить себе добавить еще одну. Мы тут посоветовались, и решили, что в мае будет справлена свадьба Римуса и Тонкс, и Билла и Флер. Сегодня я немного подумал, и тоже решил, что двух пар как-то маловато, а потом я посоветовался с Минервой… Короче, мы решили присоединиться к молодому поколению, — МакГонагалл при этих словах залилась румянцем. — Надеюсь, Минерва не будет против стать миссис Дамблдор.  — Ну наконец-то! — забыв о все еще побаливающем ухе, воскликнул Крис. — А я все думал, когда Вы уже сделаете Профессору предложение, Директор. Что ж, будем готовить тройную свадьбу.  — Крис, — окликнул с другого конца стола Диггори. — Ты не станешь Крестным отцом для нашего с Чжоу сына?  — Кристиан Седрик Диггори, как звучит, а? — подхватила Чжоу. Крис прочистил горло и посмотрел на них так, словно его грохнули сковородкой по голове.  — Ну у вас и фантазия, я вам скажу.  — А по-моему все правильно, — пожал плечами Седрик. — Ведь если бы не ты, Волдеморт бы убил меня на том кладбище.  — Если бы да кабы… — Крис махнул рукой. — Тогда выбирайте одно из двух — либо я Крестный, либо вашего сына зовут Крис. На большее я не согласен, а то не дай бог еще огромную манию величия заработаю на старости лет. Солнце заходило медленно, обливая молодую листву бледным золотом и охватив тусклым пожаром полнеба. Легкий ветерок обдувал лица, шелестел листвой, и птицы пели предзакатные песни. Просторная беседка, в которой ужинали орденцы была залита бледно-золотыми лучами, а молодые листья обвивающего колонны дикого винограда просвечивали насквозь. Вдалеке, над поддернутыми дымкой горными вершинами, парили темные точки — орлы. Грозовые тучи унеслись к западу задев лишь кромку леса, и теперь ясное небо раскинулось над замком. В чистой вечерней тишине зазвучал перебор струн и хрипловатый рокочущий низкий тенор короля запел: Друг мой, выпей со мной вина, Раз уж зашли ко мне домой. Я не могу ничего понять, Поговори со мной. О, где тот высокий зов, Что примирит нас всех, Роза без шипов И без горечи смех? Мой собеседник отвёл глаза И поставил бокал: — Знаешь, розы без шипов Я никогда не встречал. Нам не изменить себя — Вот твой огонь, вот мрак; И испокон веков Было так, будет так. И снова встаёт волна, Я вижу руины в золе, И тот, кто остался в живых, Поёт о былой земле. И песен прекрасней той Я не слыхал никогда. Чем темнее ночь, Тем ярче горит звезда. Да, в этом городе ночь, И в окнах погашен свет, И с неба падает дождь — Забвенье на много лет. И только одно окно Слабо горит во мгле: Там изгнанник поёт, Поёт о зелёной земле. — Там над водою спят Ветры земель иных. Слушай их, слушай их, Помни их, помни их. Там у воды лежит Арфа моя одна, И полночный огонь Воду дробит до дна. Ты думал, что тёмен путь — Нет, путь твой светел и прост. Так падают звёзды на дно, на дно Из диадемы звёзд.