Любовь и Ненависть.

      Крис рванул за Темным сквозь лес, по дороге оцарапав скулу веткой шиповника, который рос почти у самой стены. Темному, по видимому, все ветки и камни были нипочем, и он спокойно шагал сквозь сгущающиеся заросли. Почему-то идея обернуться волком Крису в голову не пришла, да и не до того ему было; и он продирался сквозь чащу, боясь только одного — упустить Темного. Темный уходил к северу от замка; сперва он шел прямо, а потом свернул вниз по склону горы. Восходящее солнце с трудом пробивалось сквозь ветви деревьев, и в лесу царил золотисто-дымный полумрак. Деревья то сбивались в густые рощи, то расходились в стороны, образуя довольно просторные коридоры, в которых однако густился кустарник. В ноздри явственно бил запах сырого дерна, смолы и пижмы. Лес просыпался, оживал, и где-то вверху, в древесных кронах, защебетали на все лады птицы. То и дело со всех сторон слышался треск. Но Крис не обращал внимания ни на птиц, ни на белок, которые замирали на ветках, завидев его, ни на шорохи вокруг. Он изо всех сил спешил за Темным, боясь отстать и упустить его. Рука, сжимающая рукоять меча уже занемела, но и этого Лорд не замечал. А между тем, Темный вновь свернул к северу, явно огибая гору. Деревья здесь становились, чем дальше, тем выше, и их ветви раскидывались все дальше от стволов. Несколько раз два путника пересекали горные ручьи, которые искрящимися лентами бежали по скользким камням, маня своей чистотой и прохладой. Но Крис даже не чертыхнулся, когда едва не упал, поскользнувшись на скользком дне одного из ручьев; он даже не заметил его. Только выровнял равновесие и метнулся дальше за Темным. Он не замечал, что его королевский плащ уже здорово изодрался, когда он пробирался сквозь заросли; он не замечал, как ветки хлестали его по лицу, по плечам, по рукам, оставляя красные полосы на коже; он не замечал, как сапоги из темно-серых стали коричнево-черными, заляпавшись грязью, словно он прошелся по болоту. Он не замечал ничего, кроме мелькающего впереди проводника, и тех веток, что возникали у него прямо перед глазами, и увернуться приходилось просто для того, чтобы не ослепнуть. Крис не знал, сколько времени он преследовал Темного, но когда тот, наконец, остановился солнце уже не выглядывало только из-за кромки леса, а тени заметно укоротились, хотя до полдня, очевидно, было еще далеко. Крис настороженно огляделся; да, они пришли в ту самую старую ореховую рощу, только при свете солнца все выглядело менее зловеще, чем в туманных снах. Сейчас заросший курган можно было бы назвать живописным, особенно учитывая то, что сейчас он зеленел ярким мхом и свежей травой, да и молодой хмель был совсем не похож на те сухие и колючие путы, которые оцарапали ладонь Лорда. Во снах роща была осенней, в то время как сейчас здесь гуляла весна. Даже замерший возле кургана Темный в Плаще не внушал прежнего тихого ужаса. Крис остановился в дюжине шагов от кургана и Темного, не решаясь первым сократить эту дистанцию, которая сохранялась во время погони через лес. То время, в течение которого они молча стояли, не шевелясь и не издавая ни звука, показалось Крису вечностью. Правая рука по прежнему сжимала рукоять еще дремавшего в ножнах меча, и отпускать его Крис пока не собирался. Мало ли, кем окажется его загадочный проводник. Похоже, Темному затянувшееся молчаливое бездействие давило на нервы больше, чем Крису, потому что нарушил его в конце концов именно он. Плечи Темного медленно поднялись и опустились, словно от глубокого вздоха, а потом он шагнул к юноше.  — Подойди, Кристиан, Наследник трона Магической Британии! Я не желаю и не причиню тебе зла! Голос Темного был глубоким, бархатистым, и немного хриплым, словно от усталости. Все еще не отпуская меча, Крис осторожно подошел к кургану.  — Убери заросли с камня, — негромко велел Темный, и Крис, в этот раз не так резко, убрал стебли молодого хмеля, которые оказались не менее колючими, чем сухие. В этот раз он полностью очистил могильный камень, и под изображением лилий с трудом разобрал заросшую мхом, выбитую в камне надпись: Королева Лилиан, из рода Горморн. 1168-1193 «…Нет власти, что была б сильнее смерти, И не спасет корона от судьбы…» Юноша оцепенел глядя на обелиск, словно его ударило молнией. Все внутри будто перевернулось, земля ушла из-под ног, в горле пересохло. Сложная мозаика вдруг начала собираться воедино, но чем быстрее кусочки картины собирались, тем больший ужас и нежелание знать, что выйдет в конце охватывали Волка. Покачнувшись, он растерянно обернулся к Темному, и тот откинул капюшон. Всегда сжатые челюсти Криса против воли разомкнулись, чего раньше почти не случалось. Нервно сглотнув, сделав неверный шаг назад, Крис оступился, и вынужден был привалиться к каменному надгробью, чтобы не упасть. С лица, почти в точности похожего, на лицо Снейпа, смотрели серые глаза Севы, только в них не было веселых искорок и живой радости. Только бесконечная печаль и усталость, и седая древность. Темно-русые с серебряными прядями волосы падали на плечи высокого и статного мужчины, облаченного в черное с серебром. Несколько минут Крис молча смотрел в такое знакомое, и вместе с тем совершенно чужое лицо, силясь привести мысли в порядок, что давалось с большим трудом.  — Вы?.. — глухо выдавил юноша, но значение недосказанного вопроса мужчина понял.  — Да, — тихо, почти обреченно. — Я — Кристофер Горморн, последний король Магической Британии. Это могила моей жены, последней королевы. Крис перевел пустой взгляд на могильный камень, и отстранился от него, хотя в том, что сможет долго простоять на ногах уже начал сильно сомневаться. На лице последнего короля появилась горькая кривая усмешка, насквозь сквозящая отчаянием.  — Я понимаю, сынок, мы и без того взвалили на тебя довольно тяжелую ношу, но… — король запнулся. — У нас не было выбора. При этих словах Криса вдруг захлестнула волна неконтролируемого гнева. Да что вообще себе возомнили эти предки?! Сперва суют корону, воспользовавшись тем, что мальчик еще не вырос настолько, чтобы пораскинуть мозгами, и с готовностью примет любой крест, ради спасения любимого мира. Потом нашпиговывают всю жизнь всевозможными загадками, которые нужно успевать разгадывать параллельно с ведением войны. Потом не дают покоя со всякими непонятными снами, вместо того, чтобы сразу привести к этому чертову кургану! Нет, вот честно, что эта была за игра, которая длилась почти два года? Из груди Волка вырвалось хриплое рычание, а карие глаза сверкнули яростным льдом. Вот не надо на меня теперь смотреть, как на умирающего лебедя! Сами ведь до такого довели. А сейчас что, жалко вдруг стало? Да пошли вы… Однако даже в мыслях Крис не мог закончить эту фразу. Неведомая сила, не переставая, твердила о том, что послать всегда можно, а вернуть обратно можно не всегда. Закрыв глаза, Крис опустил голову, позволяя длинным прядям закрыть лицо. Сердце в груди колотилось, как бешеное, а дыхание выравнивалось с большим трудом. Крис только сейчас, заметив красные царапины на руках, почувствовал, как они жгут кожу и как болит правая рука, до сих пор мертвой хваткой сжимающая меч. Волк попытался разжать пальцы и криво усмехнулся, когда суставы отозвались ноющей болью и отказались подчиняться команде мозга. Стиснув зубы, Крис придержал ножны левой рукой, чтобы меч не вышел из них и резко дернул правую руку вверх, чуть ослабив хватку. Рукоять словно вырвала из ладони куски мяса, сломав попутно все пальцы, которые снова сжались в крепкий кулак, пусть уже не обхватывающий металл. Ледяная гордость вновь проснулась в груди, напомнив юноше, что он прежде всего воин и Волк, который всегда должен быть готов отдать жизнь, исполняя свой долг. Затолкав гнев подальше, он угрюмо взглянул в серые глаза предка.  — Зачем? — глухо спросил Крис. — Зачем Вы привели меня сюда? Спрашивать зачем он так долго вел его сюда, Крис посчитал лишним. Все равно четкого ответа ему никто не даст. Последний король, очевидно, имел на это несколько иной взгляд.  — Ты злишься, мой мальчик, — грустно произнес он. — Я знаю, что злишься. И ты имеешь на это полное право, — Крис с трудом подавил желание громко фыркнуть. Как будто он не знает, что никаких прав у него уже давно нет? Есть только обязанности, которые он должен выполнить во что бы то ни стало. — Но так было нужно. Я не мог просто прийти и рассказать все, что должен, как это сделали Основатели. Я должен был быть уверен, что ты дойдешь до конца, что не сдашься на полдороги. Кривая насмешливая ухмылка изогнула губы юноши. Ну конечно, как он сразу не догадался. Это все было просто очередным испытанием. Очередным ударом молота, который должен был придать клинку больше прочности и силы. А ты, дурак, с ума сходил. От накатившей новой волной бессильной ярости хотелось расхохотаться. Дернув плечом, Крис прожег взглядом ствол ближайшего ореха. Смотреть на печальную физиономию венценосного предка ему не слишком хотелось. Со стороны последнего короля послышался грустный смешок.  — Нет, Крис, мы не ангелы, — с горечью произнес он, словно прочитав мысли Волка. — Мы тоже были смертными людьми, которые жили и ошибались. Только наши ошибки обходились миру дороже, чем ошибки обычных людей. И меньше всего нам бы хотелось, чтобы наши потомки повторяли эти ошибки. Прости, сынок, но, наверное, прав Северус Снейп, говоря, что жизнь вообще несправедлива. Я понимаю, что возможно ты не это хотел бы услышать, но…  — Послушайте, — не желая больше выслушивать эту исповедь раскаявшегося грешника, перебил Волк. — Не знаю, как мне к Вам обращаться, но можно сразу к делу? Я уже понял, что я должен был пройти очередной уровень и доказать, что не являюсь тряпкой. Я прошел его, если верить Вашим словам. Так зачем так передо мной распинаться? Кристофер Горморн тяжело вздохнул. Некоторое время он молчал глядя на могильный камень. Наконец он заговорил.  — Что же, ты хочешь перейти сразу к делу… Это не так просто, как тебе кажется, мой мальчик. Я должен рассказать тебе, как исчез Род Королей, и, поверь мне, это будет отнюдь не радостная повесть, и я в ней, к сожалению, играю не самую добрую роль, хоть и отпетым злодеем меня вряд-ли можно назвать. Крис хмуро взглянул на последнего короля. Так вот чего он такой грустный, плохие воспоминания покоя не дают. Привычка давать человеку возможность выговориться победила гнев, и плечи Лорда распрямились.  — Не мне Вас судить, — негромко проговорил Волк, хмурясь. — К тому же, прошлое уже в прошлом и этого не исправить. Рассказывайте, коль должны, я слушаю. Кристофер мельком взглянул на своего потомка, но в этом беглом взгляде Крис успел прочитать гораздо больше, чем рассчитывал. Сейчас взгляд последнего короля больше напоминал взгляд Снейпа, когда он пришел в кабинет Дамблдора после смерти Лили; в нем было столько-же боли и сожаления. Несмотря на то, что предки обошлись с ним, мягко говоря, по-свински, ничего заранее не объяснив, а просто запустив его в лабиринт с препятствиями без возможности запустить красный салют, если вдруг понадобится помощь, Крис все равно не мог радоваться, глядя на горе другого человека, пусть даже и давно уже мертвого. Выходит, он здесь далеко не самый несчастный. Он хотя-бы в случае смерти умрет с чистой совестью, твердо зная, что он с честью прожил свою недолгую жизнь. Судя по всему, король Кристофер тем же похвалиться не мог, что уже нельзя было назвать хорошей новостью. Тяжело вздохнув, Волк подошел к предку.  — Дед, — почему-то называть так Салазара и Годрика было привычнее. Хотя может все дело в том, что тогда ты был еще волчонок, а теперь и правда стал матерым волком? — Дед, это все уже прошло, причем довольно давно. Она… Лилиан… Вы наверняка встретились с ней… Кристофер грустно улыбнулся.  — Ты добрый человек, сынок, слишком добрый. Конечно, я с ней встретился, когда умер. И сейчас она ждет меня там. Но самое плохое в том, что всего один неправильный поступок одного человека может сломать жизни многим. И я, к сожалению, как раз и совершил один такой поступок. Наверное поведи я себя по-другому, и сейчас не было бы Волдеморта, и не случилось бы и многих других вещей, которые изменили ход истории. Крис, предчувствуя длинный и, не исключено, что нудный, рассказ, привалился плечом к старому раскидистому ореху и скрестил руки на груди. Белый алмаз мерцал яркой звездой, отражая лучи солнца, и солнечные зайчики прыгали по каменному обелиску на могильнике. У корней ореха росла мята, и ее свежий и холодный запах бодрили юношу. Последний король бросил взгляд на поросшее мхом надгробье, и начал свой рассказ.       — Ты наверное уже знаешь, что Гонты и Горморны издревле вели неуемный спор, и касался он, как не трудно догадаться, вопроса о чистой крови. Разумеется, Гонты завидовали Горморнам, так как в отличие от потомков дочери Салазара Марлин и Маркуса Гонта, Горморны были гораздо более могущественным и уважаемым родом в Магической Британии. Объединив силу и мудрость четырех основателей, члены этого Рода сумели достичь вершин, которые были недоступны обычным магам. Уже третий Лорд Горморн, Экхарт, стал законным королем Магической Британии, которому подчинились многие лорды, признав его власть и мудрость. Были и те, кто сам желал обладать троном единого короля, но Горморны все-же отстояли за собой это право. Их поддерживали многие волшебники, как чистокровные, так и магглорожденные. Горморны всегда следовали заветам Основателей и старались сохранить единство среди магов. Они равно относились как ко всем, независимо от чистоты крови, и этим и воспользовались Гонты, говоря высокородным лордам о том, что магия не терпит грязнокровок, и король не должен быть настолько мягкотелым. Со временем, этот фарс основанный на чистоте крови разросся до немалых размеров. Разумеется, одной из причин этому было то, что Горморны спокойно брали в жены полукровных волшебниц, и Гонты негодовали на то, что они, чистокровные потомки самого Слизерина, не имеют на трон никаких прав, в то время как его наследуют полукровки. Еще учась в Хогвартсе, школе, которую основали мои предки, я полюбил Лилиан. Как ты уже мог догадаться, Лилиан была магглорожденной. Лорды, которые придерживались стороны Гонтов в вопросе о чистоте крови, еще тогда начали бросать на королевскую семью недобрые взгляды, но я не замечал этого. Мой отец не имел ничего против, тем более, что Лилиан тоже меня любила, и вскоре после окончания Хогвартса она стала женой Наследника престола. Два года спустя, едва успев женить моего младшего брата, отец погиб, сражаясь с драконом; тогда эти ящеры не были диковинкой в Британии, недаром ими изобилуют легенды и сказки. Я взошел на престол, а еще через несколько лет у нас с Лилиан родился сын. Наш наследник. В Ваэтроке было устроено празднество, в честь рождения Наследника трона. Пришли на него и Гонты. Тебе это, наверное, напоминает сказку о какой-то принцессе, в честь рождения которой в королевский замок слетелись феи, среди которых затесалась и злая ведьма. Тогда никто еще не писал таких сказок, да и золотых приборов у меня на всех хватало. Но была одна вещь, которая оставалась неделимой — трон. И именно он был так желанен для Гонтов. В самый разгар праздника, лорд Гонт громко заявил, что никогда не признает своим королем сына грязнокровки. Я постарался утихомирить его, но он не желал отступать. Сторонники Гонтов напали на верных мне лордов и завязалась драка. Лорд Блэк предал меня и в схватке убил моего брата, Сириуса. Сам лорд Гонт попытался убить моего сына, но Лилиан закрыла малыша собой, и Авада попала в нее. Я тогда обезумел от горя. Всплеск стихийной магии едва не убил всех, кто находился в замке, и маги поспешили скрыться с глаз разъяренного короля. Лорд Гонт тогда лишился правой руки, о чем я до сих пор не сожалею. Тогда я проклял силу и власть, которые не смогли уберечь мою семью. Я бросил ненужную теперь корону на трон и запер Ваэтрок так, чтобы ни один волшебник, маггл или сквиб, не мог проникнуть на его земли. Я похоронил своих жену и брата и отсюда, от этого самого кургана, вместе со своим сыном ушел в другой мир с помощью древнего ритуала, который начали разрабатывать еще Основатели, и закончил мой отец.       На некоторое время воцарилась тишина. Крис мрачно смотрел на каменный обелиск. Неплохая такая сказочка вышла. В переносном смысле. Да и не сказочка вовсе. Только сейчас Крис заметил, что шагах в двадцати за стоящим перед ним курганом есть еще один. Наверняка там похоронен Сириус. Вот так ирония. Блэк убил Сириуса Горморна, а теперь Сириус Блэк — лучший друг Горморнов. Хотя предки Бродяги и в самом деле были ни чем не лучше Малфоев и Лестрэнджей. Однако внутренний голос подсказывал, что игра имен и судеб Блэков, Горморнов и Сириусов — самое незначительное, что он должен вынести из этой истории. И полный тоскливого сожаления взгляд Кристофера только подтверждал это. Нехорошее предчувствие зародилось внутри, и Крис стиснул зубы. Порыв ветра принес тяжелые тучи и струи дождя хлестнули по щекам. И где-то высоко в небе раздался протяжный крик орла.