Любовь и Ненависть.

      Братья решили пока не говорить никому о том, что Темный рассказал Крису. Узнав о том, что лорд Гонт превратил личную гвардию короля в дементоров, Нат рассказал, что он с Гарри и Снейпом уже нарвались на раздел о дементорах в библиотеке и начали работу над контрзаклятьем. Крис одобрил эту идею. Семейный совет затянулся до двенадцати, коснувшись не только военных тем, но и лошадей, и анимагии, и Санта Клауса. Крис давно уже не помнил, когда они вот так собирались, только семьей, без друзей и орденцев, от которых приходилось скрывать что-то. Нил и Нейрон были уже достаточно сообразительными, чтобы не разболтать чего ненароком. Более того, они были достаточно умными, чтобы выдвигать теории и планы, которые могли иногда оказаться довольно-таки неплохими. Коротко говоря, к послезавтрашнему военному совету лорды подготовились основательно.       Снейп, наткнувшись на запертые двери королевского кабинета, решил подождать окончания семейного совета в гостиной, и, если честно, не ожидал, что придется просидеть там почти четыре часа. Так как сидеть без дела Зельевар не любил, чтобы скоротать время он взял первую попавшуюся под руку книгу, которая лежала на ближайшей полке. Из книги воскользнула и упала на пол потрепанная тетрадь, и Снейп призвал ее к себе взмахом палочки. Открыв простую маггловскую тетрадку, расчерченную синими клетками, Северус едва не лишился дара речи. С первой страницы на него смотрело его собственное лицо, правда нарисованное не очень правдоподобно. На следующей странице портрет был сделан легкими, едва различимыми штрихами, и тоже рукой не больно умелого художника. Зато на третьей явно поработал мастер. Даже светотени были наложены великолепно, хотя художник и рисовал только простым карандашом. Дальше в тетради повторялись работы только первого и последнего художников, которые неизменно изображали Мастера Зелий, и, надо сказать, первый отличался резкими штрихованными линиями, в которых отсутствовала плавность, а второй явно имел прирожденный талант, и его рисунки смело могли идти на выставку. Сощурившись, Снейп убрал тетрадку в карман сюртука и взглянул на обложку книги, которая ему попалась. «Властелин Колец». Личный экземпляр Горморна. Интересно, каким образом столь ценная реликвия покинула пределы королевского кабинета? Ах да! Ведь теперь с ним живет моя маленькая тезка. Крису мало было взрыва в лаборатории. Ладно, когда семейная сходка закончится, нужно будет узнать у Волка, кто это так увлекается живописью. И откуда они взяли натуру для портретов. Не по памяти же рисовали. А пока книжку почитаем, так и быть.       Когда младшие Горморны гурьбой высыпали из кабинета и, не заметив замершего неподвижной статуей Зельевара, помчались в нижние ярусы замка, Снейп собрал всю свою выдержку, чтобы не выдать своего присутствия оставшимся в кабинете Крису, Нату и Лили. Однако Натанус все же заметил его сквозь распахнутую дверь кабинета и обрывок незаконченной фразы досказал, перейдя на синдарин. Волк, кажется, выругался, причем уже на парселтанге, за что получил от матери легкий поздатыльник и возмущенное: «Кристи!». Зато Нат расхохотался.  — Уроки мата на змеином языке от короля — это нечто!  — Очень смешно.  — Да ладно, мам, все нормально. Пока, Крис!  — Мы ждем тебя к обеду. Добрый день, Северус. Зельевар почтительным кивком поприветствовал Леди Горморн и опасно прищурился, глядя на едва сдерживающего смех Натануса. Лили и Нат покинули королевскую гостиную, и Снейп перевел взгляд на стоящего в дверях кабинета хозяина апартаментов. Крис смотрел на Мастера странным взглядом, словно увидел его впервые, что насторожило Северуса. Однако стоило Зельевару чуть прищуриться, как Лорд отлепился от дверного косяка и шагнул в комнату.  — Что-то случилось, Профессор? — спокойно, чуть устало, спросил он, занимая кресло напротив. Снейп внимательно вгляделся в бледноватое лицо короля. Брови привычно сведены к переносице, челюсти крепко сжаты, глаза чуть сощурены, словно юноша пытается лучше разглядеть находящегося перед ним человека. Но при этом само выражение взгляда скорее рассеянное, чем сосредоточенное. Будто Волк смотрит сквозь него, разглядев там, в невидимой для других дали, что-то важное. Несмотря на то, что ему не терпелось узнать побольше о загадочном Темном, Снейп в этот раз решил начать с менее значимых вопросов. Старая маггловская тетрадка вновь оказалась в руках Профессора.  — Не могли бы Вы мне объяснить, мистер Горморн, что это за произведения искусства? — протягивая тетрадь гриффиндорцу, обманчиво-спокойным тоном спросил Снейп. На лице Криса отразилось любопытство, смешанное со смутной догадкой. А когда он взглянул на первый рисунок, бледные губы изогнулись в слабой улыбке.  — И где Вы это достали? — бесстрастно поинтересовался он.  — За младшими лучше смотреть надо, — елейно улыбнулся Зельевар, и улыбка на лице юноши стала шире, а в глазах вспыхнули задорные искры. — Так что это за самодеятельность, Крис?  — Это… — гриффиндорец вздохнул, листая клетчатые разрисованные страницы и не поднимая взгляд на Мастера. — Это еще с тех времен, когда мы жили в Вашем доме, в Тупике Прядильщиков. Мы тогда соревновались, кто Вас лучше нарисует, — Горморн положил тетрадь на столик между двумя креслами, так, чтобы Снейп тоже мог видеть картинки. — Вот эту, — он указал на первый рисунок. — Рисовал я. Мама тогда чуть не извела меня подсказками и поправками. Я и так еле-еле хоть какого-то сходства добиваюсь, а она подходит: — У него брови вразлет, и черты более четкие, и нос не сломан, а просто большой. Я чуть с ума не сошел пока все это выслушивал. Правда, рисует мама еще хуже, чем я, — Крис перевернул страницу и посмотрел на едва различимый штриховой набросок. — Это она рисовала. Правда заканчивать не решилась, сказала, что рисовать людей не ее профиль. Зато Натанус показал всем мастер-класс. Он у нас вообще художник. Я никогда так светотень не наложу, не говоря уже про плавность линий. Снейп слушал короля с трудом, сохраняя невозмутимое выражение лица. Он сам не знал, что его больше поразило; то, что все старшие Горморны в свое время пытались написать его портрет, или то, что Крис сейчас так легко об этом рассказывает. Волк, похоже, почувствовал какое-то изменение в направленном на него взгляде и посмотрел на Мастера.  — Профессор?  — Зачем вы это делали? — тихо спросил Снейп, только потом сообразив, что он сейчас сказал. Юноша слабо улыбнулся.  — Не знаю, — пожал он плечами. — Просто я начал, а остальные подхватили.  — И почему ты начал? Крис поднялся и молча ушел в кабинет, и через три минуты вернулся со стопкой тетрадей и листов, как белых альбомных, так и пергаментных. Стопка с глухим хлопком упала на столик. На верхнем листе был карандашный рисунок, изображающий вооруженного мечом воина. Да уж, конечно абсолютно криворуким Криса нельзя было назвать, но и до идеала ему было далеко. По крайней мере после шедевров Натануса наброски короля казались детскими рисунками. Довольно неплохими, но детскими. Лорд начал разбирать их, и Снейп увидел, что многие рисунки являются только черновиками, где иногда по полкартины было зачеркнуто или стерто. Снейп отметил, что на некоторых рисунках гриффиндорец явно пытался изобразить одного и того же человека, но каждый раз в рисунок вкрадывалось какое-нибудь отличие или несоответствие.  — У Вас интересное лицо, Профессор, — голос короля оторвал Зельевара от размышлений. — Чем необычнее лицо, тем легче его срисовать, так как оно не будет похоже на тысячи других. Я думал у меня хоть это получится, но… видно рисование все же не мое. Северус бросил на юношу пристальный взгляд. Тот внимательно изучал свои художества, явно недовольный результатами. Зельевару вдруг показалось, что в воздухе разливается прохладно-горький запах полыни, от которого губы сами кривились в горькой усмешке. Даже сейчас, с титулом и ответственностью на плечах, в разгар войны, когда каждый следующий день мог принести неизвестно что, даже сейчас Крис оставался все тем-же мальчишкой, который когда-то приходил на отработки к Профессору Зельеварения и драил котлы, иногда рассказывая Профессору о школьных буднях или о пейзажах вокруг Хогвартса. Да, он стал сильнее и мудрее за эти годы, но в глубине души совсем не изменился. Сарказм, властность — все это были только маски, за которыми скрывался светлый ребенок, которого жизнь заставила забыть про детские игры раньше срока. Но он не забыл, пусть и перестал играть. И все эти сказки, которые он читает и рисунки с Братством Кольца и храбрыми воинами — это все часть его жизни, которая, как казалось бы, должна была давно уйти в прошлое. Но Крис похоже не из тех, кто так легко расстается с прошлым. То, что для взрослого считается глупым дурачеством, он хранит как память о том свете, который горит ярко и чисто только в детстве, когда торжество добра является незыблемой истиной, и когда в конце концов благородные и светлые воины и добрые улыбающиеся соломенные чучела одерживают вверх над Темными властелинами, и под их руками мир превращается в цветущий сад, где нет больше места злу. А если оно и появляется вновь, то все равно потом терпит поражение.  — Ты встретился, наконец, с этим Темным? — негромко спросил Снейп, словно боясь, что юноша услышит его вопрос и отреагирует на него, как на удар хлыста. Но Крис только утвердительно кивнул в ответ, не отрывая взгляда от своих набросков.  — Да, я с ним встретился, — спокойно подтвердил он. — Это был Кристофер Горморн, последний король.  — И? Карие глаза с какой-то странной грустью посмотрели на Мастера.  — Мне нечем гордиться, Профессор, — с горькой усмешкой произнес Волк. — Не все короли моего рода были бесстрашными и гордыми. Он сбежал бросив свой народ, когда Гонты убили его жену и брата. Сбежал, как трус. Снейп стиснул зубы. Да уж, говорить о своем предке мальчику явно не хочется. Оно и понятно, особенно учитывая, какие обязанности Крис вменял королям в правило. По мнению Криса король должен сделать все, чтобы его народ жил счастливо, и уж точно он никогда не должен бежать от трудностей или вести себя, как побитый щенок. И поступок предка резко понизил уровень уважения Лорда к своему Роду.  — Между прочим, — Лорд сделал паузу, словно подбирая слова. Снейп бросил цепкий взгляд на напряженную спину отходящего к ближайшему книжному шкафу короля. — Вы мой дальний родственник. Зельевар не сразу понял смысл последней фразы. Сперва это показалось случайной оговоркой, метафорой, сравнением. Но когда в звенящей тишине пошла уже седьмая минута, а Горморн так и не собирался оборачиваться, Северус наконец понял, что именно имел ввиду юноша. «А ведь ты уже сам признал его своим младшим братом» — насмешливо произнес внутренний голос, заставив губы изогнуться в кривой усмешке. В груди отчего-то потеплело, и вместе с тем разлилась полыневая горечь, когда он понял, что Крис наверняка боялся говорить об этом Мастеру. И вовсе не потому, что Зельевар мог заявить о своих правах на трон. Снейп поднялся и, приблизившись к зависшему у книжного шкафа Волку, осторожно опустил на покрытое плащом и кольчугой плечо широкую ладонь. Но даже от этого осторожного прикосновения Горморн напрягся, и челюсти короля сжались еще крепче, отчего на виске четко обозначилась пульсирующая жилка.  — Значит мы и в самом деле почти братья, — тихо произнес Снейп, и юноши плечи чуть опустились, но в карих глазах появились грустные искры. — Я только рад этому, Волк. Крис посмотрел в глаза Мастеру долгим нечитаемым взглядом, и тот, в который раз, не смог понять, что же сейчас на уме у гриффиндорца. Секунды тянулись медленно, и даже звуки за окном казалось затихли. Наконец, Крис слабо улыбнулся.  — Правда рады? — бесстрастно спросил он, не разрывая зрительного контакта.  — Конечно, — чуть усмехнувшись, ответил Снейп, не понимая, чего еще нужно юноше. Тот тяжело вздохнул и отошел к окну. Небольшие, но крепкие руки Горморна сцепились за спиной, и Лорд едва заметно склонил голову. Некоторое время Волк колебался, но потом все же решительно стиснул зубы. Медленно втянув воздух сквозь сжатые зубы, он тихо, но отчетливо произнес:  — Помните курган с лилией, о котором я рассказывал, Профессор? Это могила последней королевы, Лилиан. Она была магглорожденной. Ее убил лорд Гонт. Мозг Двойного Шпиона быстро провел все нужные параллели, и жуткая картина встала перед ним. Темный Лорд знал. Знал все о прошлом Гонтов и Горморнов. И он бы в любом случае убил Лили, и наверняка только смеялся над твоими просьбами пощадить ее. Потому он и выбрал Поттеров, а не Лонгботомов. Горло сжал болезненный спазм от осознания неотвратимости того, что произошло пятнадцать лет назад. Выходит, ты обрек Лили на смерть уже просто подружившись с ней еще до Хогвартса. Ведь Волдеморт знал, что Принцы — потомки Рода Королей, и безусловно искал и более прямых потомков.  — Профессор, — холодная рука Горморна сжала плечо. — Профессор, это не Ваша вина. Если бы… Гриффиндорец вдруг осекся, и крепкие пальцы сильнее стиснули плечо Снейпа. Два искрящихся горчащей болью взгляда скрестились, и Северус горько усмехнулся.  — Пустое слово «если бы», — слегка надтреснутым голосом проговорил он.  — Я знаю, — хрипловато ответил Волк. — Знаю… И все равно. Снейп усилием воли заставил себя представить, что сейчас чувствует гриффиндорец. Ведь это его предок бросил все на произвол судьбы. И твой тоже, Северус. Он и твой предок тоже. Пусть раньше ты и не знал об этом. Да кто мы такие, чтобы судить об ошибках давно умерших? Пусть это останется на их совести, а нам… нам нужно сохранить то, что у нас еще осталось.  — И все же я рад, что мы братья, Крис, — слабо улыбнулся Зельевар. — И хватит на сегодня ворошить прошлое. Его уже не исправишь. Лицо Лорда посветлело, словно с его плеч упала неимоверная тяжесть. Губы дрогнули в радостной улыбке, и через мгновение Снейп понял, что Криса можно смело называть Железным Дровосеком, так как братские объятия Волка были сокрушительными. С трудом вздохнув, Снейп похлопал ученика по спине. Горморн выпустил Профессора и повел плечами.  — Что ж, нам еще на обед надо.       День, казалось, прошел в дымном мареве. За окнами гремела гроза и младшие Горморны высыпали в сад, чтобы носиться под ливнем по скользкой траве и садовым дорожкам. Крис стоял на широком крыльце одного из многочисленных выходов замка и смотрел на братьев с веселой улыбкой. В десяти шагах за спиной короля, на крытой террасе, Снейп и Натанус обсуждали возможность превращения дементора обратно в человека. С тех пор, как Снейп узнал, как Серые Рыцари поплатились за то, что защищали его предков, он еще больше загорелся желанием вернуть им их человеческий облик. Зельевар с усмешкой отметил, что Натанус, при всей своей энергичности, был спокойнее старшего брата и относился к проблемам с философским юмором, хотя при этом и не смеялся над чьим-то горем. Лев не пытался выказать свое участие или сожаление. Он просто с ободряющей улыбкой начинал разбирать насущную проблему по косточкам. И от этой улыбки на душе теплело и появлялась твердая уверенность в том, что все будет хорошо. Вот и сейчас лорд Гриффиндор рассуждал о возможностях превращения дементора в человека с увлеченностью художника, который расписывает новую картину. И Снейп не мог не восхищаться неистощимым энтузиазмом юноши.  — Маг, который снимает проклятие, как и в любых других разделах темной магии, должен быть сильнее мага, который проклятие накладывал. А теперь вопрос — как мы узнаем, насколько силен был лорд Гонт? К сожалению, узнать этого мы не сможем. Значит, придется сделать по-другому. Задействовать сразу несколько магов, как мы делали в случае со снятием Метки. Старый враг Мерлина был большой выдумщик; он сделал все так, чтобы только кровные родственники наславшего проклятие могли управлять дементорами. Что ж, с этим тоже проблем не будет, так как с Гонтами у нас есть кровная связь. Слабая, но есть. Что скажете, Профессор?  — Гениально, мистер Гриффиндор, — ухмыльнулся Зельевар. — Осталось только разработать контрзаклятие, и дело в шляпе. Ведь темные маги обычно не заморачиваются с контрзаклятьями. Сделал врагу гадость — и прекрасно.  — Вы правы, Профессор, — сверкнув золотистым взглядом, улыбнулся Нат. — Но в ритуалистике у нас уже есть достаточно опыта, чтобы разобраться с этим моментом. Да, Крис? Крис вздрогнул и обернулся, отрываясь от наблюдения за младшими братьями.  — Что?  — Да ничего, — махнул рукой Лев и, взглянув на Снейпа, встретил смеющийся взгляд черных глаз. Крис пожал плечами, а потом скинул черный с серебром плащ, и сбежал по широкому крыльцу на зеленый газон под гудящие потоки дождя.