Любовь и Ненависть.

      Крис еще долго бродил по саду, но к ужину все же вернулся в замок. Не встречать по дороге к Каминному Залу кого-нибудь из бывших дементоров было невозможно; только взрослых мужчин среди них было около полусотни. Они приветствовали короля молчаливыми полупоклонами, на что Крис отвечал тем же, хмурясь и отводя взгляд. Впервые в Каминном Зале собралось столько народа сразу. Волк бросил быстрый взгляд на беседующих у камина Снейпа и Эрмарха, и отошел к окну. Нат до сих пор не вернулся и не присылал Патронус, и это тоже начинало тревожить. Наконец, Волк подсел к столу, заняв в этот раз место Натануса, так как Снейп похоже очень увлекся разговором с князем.  — Это словно долгий и мучительный сон, — вполголоса продолжал начатую фразу Эрмарх. — Да, мы правда помним, кем были прежде, но не так явственно, как вам кажется. Пока ты дементор ты почти ничего не соображаешь. Есть только память о том, что существует какая-то другая, более светлая и радостная жизнь, и ты тоже должен жить этой жизнью, но единственный способ получить хоть какие-то крохи этого тепла, это забрать его у других. Поэтому при приближении дементоров становится так тоскливо; всю радость, что в тебе, дементор пытается забрать себе, чтобы скрасить свое существование. Этот голод, который заставляет высасывать души людей почти полностью перекрывает сознание. Нам, наверное, понадобится время, чтобы привыкнуть к этой… новой жизни. Крис мрачно ухмыльнулся и повел плечами.  — Вы похожи на своего предка, Мой Король, — Лорд вздрогнул от чуть изменившейся интонации Эрмарха. Случайно посмотрев в лицо князю, Крис заметил, что глаза у него серые, как у Севы. В горле пересохло, и губы изогнула кривая горькая усмешка. Эрмарх тоже усмехнулся. — Нет, скорее на Сириуса. Он тоже так иногда… улыбался. Крис отвернулся. За окном шелестел серый дождь, и на душе было также серо. Говорить не хотелось совершенно. И неважно с кем. Серые Рыцари тоже разговорчивостью не отличались. Эрмарх, не слыша вопросов, на которые нужно было отвечать, тоже умолк, и принялся за еду. Зато Крису, как обычно бывало в таких случаях, кусок в горло не лез. У Снейпа аппетит тоже явно был подпорчен, только непонятно чем именно. Чтобы хоть как-то отвлечься от своих гнетущих мыслей, Крис решил подумать над тем, что сейчас может быть с Натом. Тут, конечно, тоже было мало светлого, но хотя бы тема была другая. Вдруг в окно влетел серебристый лев и, зависнув над центром стола, произнес голосом Феанора:  — Господа и дамы, со мной все в порядке. Извиняйте, что не сообщил раньше; посольство заняло несколько больше времени, чем я предполагал. Пока что задержусь в Хогсмиде. Всем до скорого. Крис, не забудь вовремя выпить антидот. Крис не удержался и громко фыркнул. Видимо Нат счел, что обозленный провалом эксперимента с контрзаклятием Снейп забудет напомнить ученику о лечении. В общем-то, Снейп и правда забыл, только совершенно по другой причине, и теперь прожигал то место, где еще недавно был Патронус свирепым взглядом. Достав из кармана мантии пузырек с антидотом, Крис взглянул на зелье с явным отвращением. Вот не могли эти горе-лекари другой вкус сделать? Это даже хуже Костероста. Откупорив флакон, король глубоко вздохнул и сделал глоток. Пузырек вновь вернулся в карман, и Крис, чуть помедлив, все же решил залить его горячим шоколадом. Сладкий напиток заглушил отчасти не только омерзительный вкус антидота, но и тоскливость, которая не давала Лорду покоя. Правда аппетит после сладкого пропал окончательно. Но Волка это уже не беспокоило. Его сейчас больше волновало, почему Нат задержался в Хогсмиде.

***

      Ранним ветреным утром, когда на стеблях травы и листьях еще блестели, словно мелкие алмазы, капли дождя, Натанус Северус Годрик Феанор Горморн, лорд Гриффиндор, также известный под именами Аслана и Наракано, вошел в ворота Ваэтрока в прекрасном настроении. Даже небольшая перебранка со Скримеджером, который вздумал требовать себе главенствующий пост в Хогсмиде не могла омрачить Царя Зверей, и он шагал легко и пружинисто, едва ли не мурлыча под нос от удовольствия, предвкушая сытный домашний завтрак с десертом. Время от времени воспоминания чего-то накатывали новой волной, и тогда Годрик жмурился, как довольный кот, и его губы расплывались в блаженной улыбке. Пальцами левой руки он отбивал замысловатый ритм по ножнам прицепленного к поясу меча, а в правой руке вертел лист подорожника, который сорвал от нечего делать. Свежий утренний ветер бил чуть сбоку, хлопая темно-красным плащом и шевеля темные волосы лорда. Он поприветствовал привратников-кентавров учтивым кивком, на что те ответили легкими улыбками, только прикрыв глаза. А потом переглянулись со смешинками в глазах, явно поняв, что юный лорд чему-то очень рад. Летя по мощенной камнями (в щелях между которыми, к слову, густо пробивалась трава) дороге от ворот к крыльцу, Нат отшвырнул лист подорожника на газон и оправил мантию, накинутую поверх кольчуги. В окнах замка уже мелькали люди, и из сада доносились голоса, говоря о том, что Ваэтрок уже проснулся. Полной грудью вдохнув прохладный опьяняющий воздух, в котором чуялась еще влага ночного дождя, Феанор легко взбежал по широким ступеням крыльца, но в дверях замка замер, столкнувшись с тем, кого никак не думал встретить в Ваэтроке. Темноволосая девушка, на вид лет пятнадцати, в серо-голубом платье, тоже замерла, едва не врезавшись в лорда. Натанус мгновенно изменился в лице, и вместо недавнего радостного выражения на нем отразились сдержанность, величие и легкое любопытство. Однако кроме этого было что-то еще, чего Лев не мог объяснить. Прежде, когда он чуть ли не врезался в студенток Хогвартса, которые буквально искали возможности преградить ему дорогу, внутри возникало чувство брезгливости и раздражения. Но сейчас этого не было и в помине. И это уже озадачивало юношу, хоть он и не показывал этого. Девушка несколько секунд ошеломленно смотрела на стремительно появившегося перед ней воина в золотой кольчуге и с внимательным золотистым взглядом, а потом поспешно отвела взгляд, и, проронив «простите, милорд», проскользнула в дверь и убежала вглубь двора. Натанус проводил ее долгим молчаливым взглядом, с каждой минутой становясь все задумчивее и суровее.  — А! Вот и ты, Нат! — заставил его вздрогнуть непривычно громкий голос Криса. Лев моргнул, бросив еще один рассеянный взгляд туда, где еще недавно скрылась из виду незнакомка. — Ты что, призрака увидел? Изучающая серьезность в голосе и взгляде старшего брата показалась вдруг совершенно неуместной. Все казалось каким-то перевернутым и непонятным, словно летело мимо, не утруждая себя тем, чтобы задержаться хоть на мгновение, чтобы дать время поймать и понять. Да и ловить-то не слишком хотелось. Хотелось выбежать на зеленый луг, на вершину холма, где высокие стебли трав волнуются под порывами ветра, хлеща по сапогам, и подставить лицо ветру, и дождю, и солнцу, чтобы все вокруг пело той едва слышной музыкой тишины, которая громче всех других звуков. А где-то высоко в небе заливался жаворонок.  — Нат? — в голосе брата появилась тревога.  — А? Да нет, ничего особенного. Показалось, — стряхивая наваждение и улыбаясь, встрепенулся Натанус. — Пустяки короче! Доброе утро, Профессор Снейп! — он приветливо улыбнулся иронично вскинувшему бровь Зельевару, который стоял за плечом Криса. — Пойдемте-ка, я вам такое расскажу. Ну, для начала, я чуть не прибил Скримеджера… И трое магов зашагали по длинной галерее по направлению к кухне, вникая в подробности вчерашней поездки Годрика. Натанус почему-то не решился спрашивать у старших, кто была та девушка, и что она делает в замке. Он вообще не собирался им говорить о том, что встретил ее. Это только его, лорда Феанора, дело, его тайна… Юноша внутренне улыбнулся этой мысли. Да, это его тайна. И он только еще живее начал рассказывать о результатах своего посольства.       Крис сперва чуть насторожился, когда всегда живой и энергичный Нат не сразу отреагировал на вопрос, хотя абсолютно точно слышал его. Однако вскоре тревога сменилась убежденностью, что младший брат наверняка просто устал, не выспался и, что возможно самый точный вариант, ужасно голоден. А когда Натанус взял курс на кухню, сомнений в последнем не осталось. А уж история о походе к акромантулам и вовсе вышла довольно захватывающей, так что о странном поведении Феанора Крис вскоре забыл. Зато Снейп все прекрасно запомнил.  — Так вот, — устроившись за столиком на кухне, и набив рот куском пирога, начал Нат. — Сперва скажу, что был совершенно прав, Крис; акромантулы твари отменные. В первую секунду они на меня бросились все… эээ… оравой, что ли? Ну короче. Я на них как рыкнул огнем, так там десятка два поджарились, а еще около дюжины забегали среди своих, как живые факелы. Чуть всех не подожгли, идиоты. В общем, что со мной шутки плохи они поняли. Крис с трудом подавил смешок, и переглянулся со Снейпом, который только поджал губы и взял из вазы яблоко. Нат, казалось, ничего не видел, и, как ни в чем не бывало, продолжал свой рассказ.  — Говорят — звери боятся огня. И, как оказалось, это правда. Они боятся огня, как дикари или дикие животные. Он для них живая смерть, яркая и обжигающая. Ну и не самая легкая, разумеется. Ну и шуму там было, я вам скажу! Я думал, что оглохну. Но потом они угомонились, присмирели, и решили меня выслушать. Нат сделал незапланированную паузу, чтобы наконец расправиться с пирогом окончательно, и Крис и Севрус на протяжении всей паузы прожигали Льва тяжелыми взглядами. Запив наконец последний кусок апельсиновым соком, Годрик вытер губы рукавом и уперся локтями в столешницу.  — Ну и слушайте что дальше было, — Крис едва удержался, чтобы не съязвить, но все же промолчал. — Они там с полчаса копошились и шуршали своими лапами, пока, наконец, не заткнулись. Хотя, честно говоря, абсолютной тишины так и не было. Такой шумный народ, эти пауки…  — А можно сразу к сути, — стараясь говорить как можно выразительнее перебил Волк, и Снейп насмешливо хмыкнул. Нат скорчил кислую мину, но все-таки решил опустить некоторые подробности.  — Короче, — с явной неохотой продолжил он. — Я им сказал, что у них есть выбор. Впрочем, никакого выбора у них по сути не было. Ладно-ладно, побыстрее, хорошо… Я им сказал, что-либо я из них делаю жаркое, либо они делают то, что им скажут. Разумеется, первый вариант им не понравился. Тем более, что в воздухе еще явственно пахло горелым. Решили они, значит, узнать сперва, что от них требуется. Ну, сначала я думал приказать им атаковать логово Волдеморта. Потом правда передумал. Вдруг Волдеморт их на свою сторону переманит? Они все-таки больше крови хотят, чем мира, а Волдеморт запросто даст им это. Потом, правда, наверняка всех перебьет, но сначала и виду подавать не будет. Поманит сладеньким, скажет «фас», а когда псы вернутся за добавкой накормит их пулями. Ну или Авадами, или чем другим. Короче, пока что они просто должны сидеть тише воды ниже травы и никуда не высовываться. Правда держать их дальше в Запретном Лесу мне не хочется. Вокруг их логова кошмар что творится. А ведь племя с каждым годом растет, и логово расширяется. Этак они скоро весь Лес паутиной замотают, и будет у нас свой аналог Лихолесья, где без вооруженного отряда и днем не пройти. Поэтому нужно их куда-то сплавлять, и желательно побыстрее.  — И весь этот разговор затянулся на целый день? — скептически поинтересовался Снейп, взмахом палочки заставляя огрызок яблока исчезнуть.  — Нет, конечно, — скривился Нат. — Потом я зашел в Хогсмид, чтобы уже порожняка не гонять, и вот тут каша погуще была. Короче, Скримеджер и Боунс там на ножах. Наш дражайший Министр хочет захапать себе свое «законное» место у руля. Фадж и Амбридж его, между прочим, поддерживают.  — Какого… черта там Жаба делает? — тут-же вскипел Крис.  — Так она ж в Министерстве при Скримеджере тоже работала, — снисходительно улыбнулся Нат. — На встречи он ее, конечно, не таскал, но когда всех эвакуировали из взятого Министерства в Хогсмид, Амбридж отправилась туда вместе с остальными служащими. Конечно, против Боунс, за спиной которой стоит все население Хогсмида, им трудно идти, но, походу, сдаваться они не собираются. Ты бы слышал, как Скримеджер возмущался! Я не знал злиться мне или смеяться. Он мне говорит, что он, мол, законный Министр Магии, и по праву должен управлять людьми; «То, что вы со своими братьями командуете своим Орденом и кентаврами ничего не доказывает. Вы, раз считаете себя королями, просто должны защищать людей. Но власть пока что закреплена за Министром, коим являюсь я.».  — Не слишком ли высокого он о себе мнения? — фыркнул возникший словно из-под земли Поттер.  — Меня больше задело другое, — покачал головой Снейп. — Он слишком низкого мнения о Роде Королей. Он обязан нам жизнью, и все равно имеет наглость заявлять о своих «правах» и отрицать права законных правителей. Крис молчал. Он давно предвидел такие заявления. Он знал, что они будут неизбежны, но чем дальше заходила война, тем меньше он задумывался об этом. Мрачная тень легла на лицо короля.  — Теперь главное, чтобы он не мог убедить в этой точке зрения остальных, — потирая шею, обронил Гарри. — Иначе…  — Да ничего иначе не будет! — с какой-то отчаянной решимостью поднялся Крис. — Все будет идти, как и раньше. Мы и дальше будем сражаться с Волдемортом; будем спасать людские жизни. Потому, что это и правда наш долг, раз уж мы приняли эти титулы. И другого пути у нас нет и не будет… У меня не будет. Я никого не зову за собой…  — Не неси околесицу, Волк, — мгновенно посуровев, оборвал его Лев. — Мы пойдем за тобой до конца, каким бы он не был. И ты это знаешь, пусть и не хочешь сам себе в этом признаваться. Не будь тряпкой, Крис. Научись уже принимать правду, даже если она тебе не нравится, и идти дальше так-же гордо, как и прежде. А мы всегда будем на подхвате, даже если ты прикажешь бросить тебя на поле боя одного. Волк несколько секунд мрачно смотрел в глаза брату, а потом кисло усмехнулся.  — Приму к сведению, — словно ему сообщили о погоде усмехнулся он. Нат тоже ответил ироничной усмешкой, но в золотистых глазах мелькнули задорные искры. Снейп молча взял новое яблоко, бесстрастно наблюдая за братьями. Гарри предпочел яблоку стакан апельсинового сока. За окном на все голоса заливались птицы и теплые солнечные лучи украдкой заглядывали сквозь полупрозрачные занавески, заливая кухню золотистым светом.       Узнав о том, что эксперимент с контрзаклятием удался, Нат едва не оглушил всех радостным криком.  — Никогда мне еще так не везло за одни сутки! — констатировал он. Снейп на это только поджал губы. Он в свое время сомневался в успехе, и теперь совершенно не хотел, чтобы Наракано об этом вспомнил. Зная характер Льва, можно было с уверенностью сказать, что минимум один день подколок Снейпу был уготован. Однако по какой-то причине настроение у Аслана было слишком хорошее и он никому не собирался припоминать старые обиды. Не теряя даром времени, он решил поближе познакомиться с Серыми Рыцарями. В отличие от Криса, Натанус относился к их длительному заточению в оболочке дементоров более спокойно. Как истый целитель, со значительной примесью гриффиндоского безрассудства, решительности и отчаянности, Нат взял себе за правило девиз собственного сочинения — «В мире нет ничего невозможного, неизлечимого и окончательно мертвого»; если кто-то замерз — не беда, отогреем; если заболел — вылечим; если стряслось что-нибудь ужасное — и здесь лекарство найдется. Главное просто понять, что ты действительно хочешь кого-то излечить, и не вешать нос, особенно когда все вокруг уже отчаялись. Натанус был искрящимся огненным фонтаном, который, казалось, никогда не иссякнет и не перестанет раздаривать направо и налево свое тепло и свет, зажигая в сердцах надежду, как феникс. Даже когда после тяжелых боев он был вымотан и выжат, как лимон, даже тогда в карих глазах золотыми искрами горело упрямство и жажда жизни, и неугасимая вера в то, что ничего еще не кончено. И у Криса не оставалось никаких сомнений в том, что Наркано сумеет согреть Серых Рыцарей после их векового пребывания во мраке и холоде.