Любовь и Ненависть.

      — Вы издеваетесь, Альбус?! Крис выглядел бы угрожающе в своей ярости, если бы не улыбка, которую он не в силах был сдерживать, так как смех распирал его наравне с гневом.  — По-моему, все правильно, Крис, — улыбнулся в белые усы Директор. — Ты король, значит имеешь наибольшую власть из всех здесь присутствующих.  — Это как раз никакого значения не имеет, — недовольно отрезал тот, все еще пытаясь стереть с лица улыбку.  — Имеет, Крис, имеет, — важно ответил ему Натанус, хотя в глазах Льва искрились задорные огоньки. Крис метнул в него свирепый взгляд, но весь грозный эффект вновь был сведен на нет одолевающим короля смехом.  — Ребята, да вы сами подумайте! — в голосе Лорда, наконец, зазвучало отчаяние. — Как это вообще по вашему будет выглядеть?  — Смотря как ты сыграешь, — выгнув бровь, улыбнулся Феанор. — Давай, Крис, надо же кому-то выступить в роли священника.  — Точно не мне! — прошипел Волк, и шумно выдохнул. — Пусть Дамблдор…  — Дамблдор, мой дорогой брат, в этот раз не может взять эту роль на себя, — голос Льва буквально сочился беззлобным восторгом. — Ты же еще не настолько чокнутый, чтобы предложить эту роль своему старшему брату? Крис бросил быстрый взгляд на опасно сузившего глаза Снейпа и решил, что он еще не настолько чокнутый. Окинув взглядом собравшихся магов, король понял, что он остался в меньшинстве, причем огромном. Стиснув зубы, Лорд твердым шагом поднялся на невысокий помост, украшенный особенно пышно, где уже стояли три пары: Дамблдор и МакГонагалл, Люпин и Тонкс, и Билл и Флер. Встав напротив них, Волк набрал в легкие побольше воздуха и оглядел сцену. Помолчав с минуту, он, наконец, нарушил воцарившуюся тишину.  — Вы что все правда думаете, что я всю церемонию наизусть знаю даже ни разу ее не прочитав? Среди волшебников раздались сдержанные смешки, и Крис поклялся, что еще припомнит это все близнецам, Натанусу и Дамблдору. Близнецы Уизли, кстати, среагировали быстро, и вскоре в руках короля оказался пергамент с текстом торжественной речи. Зло зыркнув в сторону рыжих лис, Крис пробежал текст глазами. Один раз, другой, третий… Потом глубоко вздохнул, открыл рот, и… закашлялся, явно пытаясь спрятать смех.  — Да не тяни ты, Волк! — несколько раздраженно бросил Нат.  — Да ты хоть сам это все видел? — не менее раздраженно отозвался Крис. — А мне эту белиберду читать надо. Вслух причем. Снова повисло звенящее молчание. Крис еще несколько раз пробежал текст глазами, и когда Нат снова начал его торопить, в сердцах скомкал пергамент и швырнул его в близнецов.  — Завтра я вас двоих… Черт! Короче, влетит вам по полное число!  — А сегодня слабо? — поигрывая бровями, усмехнулся Джордж.  — Праздник не хочу портить, — огрызнулся Крис. Потом обернулся к парам. — Без текста обойдусь. Значит так, — он прочистил горло, и в очередной раз чуть было не сорвался, но вовремя подавил приступ смеха. — Значит так. Черт! Все завтра прибью, за компанию с Уизли.  — Крис, — с елейной улыбкой протянул Нат, и Волк метнул в него сверкающий взгляд. — Не буди спящего дракона, а. Крис опасно прищурился, но все же вздохнул поглубже, и, сдерживая смех из последних сил, начал, под сдержанные смешки магов за спиной.  — Короче… Джордж, давай обратно ваш текст. Вот вечно приходится… — скрипнув зубами, Крис взял из рук близнеца уже расправленный пергамент. — Короче.  — Живее, Крис. В будущем ты еще часто этот текст зачитывать будешь, — рассмеялся Нат.  — Больше у вас короля нет, — не оборачиваясь, бросил Крис убитым голосом. — Короче, — свист воздуха, втянутого сквозь сжатые зубы. Пауза. — Альбус Персифаль Вульфрик Брайан Дамблдор, согласны ли Вы взять в жены Минерву МакГонагалл, и стать для нее опорой и защитой отныне и навеки?  — Согласен, — Директор явно едва не произнес привычное «мой мальчик».  — Минерва Макгоналл, согласны ли Вы принять Альбуса… Дамбдора своим мужем, и стать для него опорой и поддержкой отныне и навеки?  — Согласна, — чуть прищурившись и пряча улыбку, ответила декан Гриффиндора.  — Римус Джон Люпин, согласны ли Вы взять в жены Нимфадору…  — Крис! — возмущенно перебила Тонкс.  — Прошу прощения, — извиняюще улыбнулся Лорд. — Так вот тут, — он тряхнул пергаментом. — прописано. Правила дурацкие… Итак. Согласны ли Вы взять в жены Нимфадору Тонкс, и стать для нее опорой и защитой отныне и навеки?  — Согласен, — улыбаясь своей мягкой улыбкой ответил Оборотень.  — Нимфадора Тонкс…  — Согласна, и никогда больше не называй меня Нимфадорой!  — Приму к сведению, — склонил голову Крис, однако в этот раз перехваченные серебряным венцом волосы не закрыли лицо короля. — Уильям Артур Уизли, согласны ли Вы взять в жены Флер Изабелль Делакур, и стать для нее опорой и защитой отныне и навеки?  — Согласен, — улыбнулся Билл, сжав руку невесты.  — Флер Изабелль Делакур, согласны ли Вы принять Би… Уильяма Артура Уизли своим мужем, и стать для него опорой и поддержкой отныне и навеки?  — Согласна, — лучезарно улыбнулась полувейла.  — Отлично! — Крис бросил пергамент обратно близнецам. Лорд горделиво выпрямился, и в карих глазах серебристые искры сверкнули весельем. Всякое недовольство исчезло с лица Волка, и оно приобрело выражение светлой торжественности. На губах короля скользнула странная улыбка.  — Я — Манве Сулимо, верховный король Арды…  — Крис, ты чего несешь?! — сквозь смех возмутился Нат. Но Лорд его, очевидно, не слушал.  — Властью данной мне Эру Илуватаром, предначальным творцом, сплетаю ваши судьбы воедино, и да не разорвет их ничто ни в жизни, ни в смерти! Nai nauve sin! * Да хранят вас Владыки Судеб! Гарри и Горморны покатывались со смеху, так как им прекрасно были известны Манве и Эру, которых другие знали, в основном, только по восклицаниям Криса, который заменял Мерлина Владыками Средиземья.  — Крис, мог бы хоть лицо попроще сделать, — смеясь выдавил Феанор, когда Крис, спускаясь со сцены, поравнялся с ним.  — Я король или кто? — надменно усмехнулся тот. — Сами виноваты. Нечего было из меня священника делать. В следующую секунду воздух взорвал грохот праздничного салюта, и тишина зазвенела сотнями голосов. Крис поспешил смыться подальше от злосчастного помоста и выругался, когда едва не врезался в Снейпа.  — Следите за языком, милорд, — усмехнулся Зельевар. — Последняя часть речи заставила меня думать, что Вы еще не безнадежны.  — Очень смешно! — фыркнул Крис. — Посмотрел бы я, как Вы бы выкрутились.  — Аппарировал бы с места, — хмыкнул Северус.  — Сбежал бы, как трус, — перевел Крис, за что получил от Мастера яростный взгляд. — Нет, Мастер, поздно отступать, когда за спиной стена, а впереди — пропасть. Снейп предпочел промолчать. Очевидно, гриффиндорцу роль вершителя судеб не приглянулась. По крайней мере, сейчас он явно был не на седьмом небе от счастья. Однако несмотря на подпорченное настроение короля праздник прошел отлично. День пролетел странным образом быстро и незаметно, и вечер подкрался неслышно, прячась в шорохе листвы и обливая снежные облака алым пламенем заката. Отсветы зари залили весь сад и стены замка красновато-золотым светом, отчего украшенный к празднику Ваэтрок стал еще прекраснее. Взрывы фейерверков смолкли, маги отступили к краям поляны, освобождая ее центр, и прежде чем Крис успел понять, что происходит, зазвучала легкая инструментальная музыка, и Альбус и Минерва вышли вперед, а за ними и Билл и Флер, и Римус и Тонкс; и медленно пошли по кругу, кружась в вальсе. Остальные волшебники последовали их примеру, за исключением Горморнов и Снейпа, которые сидели за дальним столиком, наблюдая одновременно и за вальсом, и за бегающими по всему саду детьми, которым до вальсов не было никакого дела. Некоторые Серые Рыцари также остались в стороне, равно как и Грюм, который очевидно счел, что своей искусственной ногой только затоптает всех. Крис сидел, откинувшись на спинку кресла и глядя на залитые закатным огнем небеса, и слушал. Но он старался услышать не музыку вальса, не шуршание плащей и мантий. Он слушал другую музыку, которая звенела вокруг. Слушал так, как слушал когда-то давно, когда старался увидеть свой Силуэт. И он слышал, слышал то, чего не слышали другие. Он слышал тихий шелест листвы, шорох ветра, писк комара над ухом, перекличку птиц, возвращающихся в гнезда. Слышал дальний крик орлов, которые кружили над огненно-красными вершинами гор на севере. Слышал шепот небес, такой едва различимый, почти неслышный в сплетении других звуков, но такой властный и манящий. И в груди разливался покой, тихий и светлый, полный древней мудрости, которой пронизаны стены замка, деревья и травы, облака и горные вершины, огонь заката и это огромное небо, которое распахнулось бездонным куполом на миллиарды миль вверх, и в бесконечности которого плывут еще невидимые пока звезды. Пальцы сжали рукоять меча, и король улыбнулся светло и радостно. Казалось, что нет ни войны, ни распрей с Министром, ни яда в крови… Есть только эта бесконечная тишина, наполненная величием и покоем. Но война все же никуда не делась, и Крис точно знал, что не сегодня завтра снова идти в бой. Но отчаяние обреченного уже давно осталось позади. Металл под ладонью отдавал таким привычным холодом, и вселял твердую надежду, которая вспыхивала тем ярче, чем темнее становилось вокруг, как звезда, которая загорается во мраке ночи.  — Крис, — Гарри осторожно тронул друга за плечо, словно опасаясь, что тот сейчас приставит ему клинок к горлу.  — Мм? — чуть устало отозвался король, медленно поворачиваясь к нему.  — Ты не мог бы сбренчать что-нибудь романтичное? — ответила за Поттера Джинни. — Всего один раз. Крис поймал насмешливый взгляд Мастера, и губы изогнулись в кривой улыбке. Падать так падать, все равно ниже земли не будет.  — Ладно, чего уж там, — согласился он. — Давайте гитару.  — Она ж у тебя в кармане, — с улыбкой напомнил Гарри.  — Что, правда? — вскинул бровь Волк. — «Энгоргио». Последний раз я на всех клоуном работаю, чтоб запомнили. И когда смех орденцев стих зазвенел перебор струн, и король запел своим хрипловатым мягким тенором. В странных снах, что приходят ко мне, Снах о любви, ушедшей безвозвратно, Слышу голос бронзовых птиц, Шепот древних времен, зовущий нас обратно. Город снов, ушедшей мечты, Ветер разлук остался за стенами… Скажешь ты, что путь не найти В древний город любви, оставленный богами. Это было так давно, что свет древнихних звезд не помнит об этом… Это было на краю, на границе сил добра и света возник Город Любви, Город Любви, Древний город любви, оставленный богами…

***

      Ветер, холодный и яростный, казалось хотел изорвать плащ в клочья. Крупные белые звезды горели в чернильно-синей мгле, озаряя мрак, а на севере бледным пятнистым диском, косо отсеченным с одной стороны, плыла луна. Ковыль серебрился в бледном свете, и эти, склоняясь под порывами ветра, превращал степь в бескрайнее море с серебряными волнами. Ветер свистел в ушах, гудел и выл, и в этом вое было что-то до боли родное, такое знакомое и вместе с тем далекое. Он огляделся, всматриваясь в каждый блик света на стеблях трав, в синюю черноту дальних холмов, в алмазные искры в небе. Ветер свистел и словно нес обрывки странно-знакомой песни, но слов нельзя было разобрать. И вдруг крылатая тень закрыла звезды, стремительно приближаясь, и в груди сам собой проснулся и вырвался к небу боевой клич, а пальцы сомкнулись на рукояти меча, и в бледном мраке сверкнула смертоносная сталь. Он готов к бою, каким бы страшным не оказался его противник. Он готов, и он выстоит. Ветер ревел все громче, с силой ударяя в лицо, почти опрокидывая, но он стоял гордо и прямо, намертво сжав меч и глядя навстречу врагу яростно сверкающим взглядом. Но почему-то что-то новое, зловещее, послышалось в вое ветра. Новые шорохи он принес, которые уже не были песней, а скорее шуршащим шепотом, от которого леденела кровь. Холмы вдали почернели еще сильнее, а потом серебро ковыля стало чернеть так-же стремительно. Крылатая тень пронеслась над головой и пронзительным воем, и в воздухе словно повис свинец. Ветер внезапно остановился, и на мгновение образовалась глухая тишина. Которая вдруг разбилась на осколки громким шуршанием тысяч мохнатых лап и до жути знаком клацанье. В бледном свете луны вспыхнули сотни огромных глаз на гигантских волосатых телах, и в груди образовался ледяной сгусток ужаса. Правую руку пронзила вспышка острой боли, а меч стал неимоверно тяжелым. Стук в висках гремел громовым набатом, лишая возможности нормально соображать. Отчаянный вой вырвался из горла, и в следующую секунду огромный черный волк бросился сквозь скопища гигантских пауков, которые тут-же обхватили его своими длинными мохнатыми лапами и в шею у плеча вонзилось острое ядовитое жало, затопив сознание волной жуткой боли. А потом его окутала тьма, в которой уже не было звезд.

***

      Среди ночи обитателей Ваэтрока разбудил громкий лай, который поднял Дик, бешено носясь по всему замку. Стоило псу завидеть появившегося в коридоре человека, как он хватал его зубами за мантию и тянул за собой в Королевскую Башню. Надо сказать, Дик вымахал в большого сильного пса, чуть меньше овчарки, но не уступающего ее по силе и сообразительности. Не прошло и десяти минут, как до волшебников дошло, что в Королевской Башне творится что-то неладное. Снейп и Натанус рванули в башню быстрее всех, особенно Нат. Ворвавшись в апартаменты Криса Снейп зашипел, чтобы хоть как-то выразить те смешанные чувства, которые его обуревали. Крис, как всегда впрочем, уснул, не потрудившись добраться до спальни прямо за рабочим столом, и теперь все бумаги были залиты темно-алой жидкостью, и в особенности книга, которая служила королю подушкой. Рана на плече открылась очень некстати, но испорченные бумаги сейчас меньше всего волновали магов. Нат накрыл рану рукой, останавливая кровь. Снейп тихо выругался.  — Он забыл принять антидот вечером, — констатировал Зельевар, выудив из кармана Лорда пузырек с зельем, который был почти полон.  — А мы не напомнили, — вздохнул Годрик. — Что ж, по крайней мере теперь мы знаем, что будет, если не соблюдать режим. А Дик молодец, сообразил что делать.  — Да уж, пес преданный, — невесело усмехнулся Снейп. — Ладно, надо теперь с нашим героем недобитым разобраться. Мерлин… Не с похмелья так с больными спать нормально не сможешь… Даром что сухой закон установили. Отойди, Дик, вот сейчас ты только мешать будешь. К дверям, живо! И черный пес, покорно опустив голову и прижав уши, трусцой побежал к дверям кабинета.