Любовь и Ненависть.

      Тьма отступала медленно, словно перед первыми лучами рассвета. Кто-то осторожно коснулся лба, и Крис вдруг понял, что голова совершенно не болит, хотя казалось бы еще минуту назад раскалывалась на части. Крепко зажмурившись, юноша открыл глаза и встретил спокойный взгляд Натануса. В комнате царил мягкий золотистый полумрак, и свет не бил в глаза. Причем комната оказалась его собственной спальней. А ведь вырубился он — иначе это не назовешь — у себя в кабинете.  — Ты как? — тихо спрашивает брат.  — Что вообще случилось? — нахмурился в ответ король.  — Дырявая память случилась, — выплыл из полутьмы Снейп. — Плечо не болит? Плечо? Точно! Так оно на самом деле заболело, а не из-за того, что его во сне акромантул укусил. Да-с, символичный сон какой-то. Крис поморщился.  — Чуть-чуть, — врать двум зорким врачам — себе дороже. Снейп кивнул каким-то своим мыслям и отошел к столу, на котором стоял подсвечник с тремя горящими свечами.  — Наш Дик — не собака, а золото, — бархатисто зазвучал в тишине голос Зельевара. — Если он не поднял на ноги весь замок, ты бы уже элементарно истек кровью. Крис не сдержал кривой ухмылки, молча наблюдая за тем, как Снейп взял со стола пузырек с зельем, накапал несколько противно-желтых капель в стакан, залил водой, и вернулся к кровати.  — Залпом, — коротко велел он. И Крис послушно осушил стакан. Вкус холодной ключевой воды отчасти перебивал ужасный привкус зелья. Волк откинулся на подушки и глубоко вздохнул. В плечо слабо кольнуло, но не больше. Что ж, похоже теперь придется всю жизнь пить эту гадость, чтобы не сдохнуть. Снейп и Гриффиндор отошли к столу, и Лев разлил по чашкам мятный чай. Крис невольно усмехнулся. Сейчас два его брата напоминали ему двух уставших врачей на привале в перерыве между битвами. Оба высокие, темноволосые и темноглазые, разве только Натанус был красивее Зельевара, напоминая несколько очеловеченного эльфийского принца. Они молча потягивали свой чай, глядя в чернильную тьму за окном. Крис даже не решался спросить который час, чувствуя себя виноватым за то, что из-за него они проснулись среди ночи. В дверь кто-то заскребся, и Снейп небрежным взмахом палочки открыл ее. Огромный черный пес с радостным лаем запрыгнул на кровать и начал вылизывать лицо Лорда своим мокрым горячим языком. Крис с трудом отпихнул от себя Дика, стараясь не быть слишком грубым. Вытерев лицо рукавом, он погладил пса по голове, и тот лизнул ему руку.  — Хороший мальчик, Дик, — тихо прошептал Крис, и пес заглянул ему в глаза своим, таким человеческим взглядом теперь уже карих глаз. — Спасибо, что разбудил всех, кого мог. Дик встал передними лапами на грудь королю и ткнулся носом ему в подмышку. Крис с улыбкой погладил покрытую густой черной шерстью шею пса. Перед глазами вдруг возник озорной черный щенок, который подбежал к нему чистым осенним днем и смотрел прямо в душу своим доверчивым взглядом. Как же все-таки хорошо, что мама тогда разрешила взять щенка домой. Что бы с тобой было сейчас, если бы не этот щенок, который уже вымахал в сильного и верного пса. За окнами медленно занимался рассвет. Первые бледные отсветы восходящего солнца были вовсе не золотыми, и комнату поначалу залил голубой свет. Натанус раздернул шторы и распахнул окно, впуская в комнату ночную свежесть и мирную тишину, царящую снаружи.  — Не только мы не спим, оказывается, — хмыкнул он, завидев в саду несколько силуэтов, еще плохо различимых в предрассветных сумерках. — Кстати, Крис, постарайся в ближайшие пару дней не заниматься тяжелой работой. И кольчугу носить тебе тоже пока противопоказано, а латные доспехи тем более. И не забывай принимать антидот вовремя. Крис машинально кивал на каждое слово младшего брата, на что Снейп только насмешливо покачал головой. Все же Волк отличался потрясающим легкомыслием, когда речь заходила о его здоровье. Очевидно, более насущными вопросами для короля было что угодно, но только не его собственная жизнь. И иногда это до ужаса злило. Дверь тихонько скрипнула, и в комнату вошла Лили. Поймав взгляды мужчин, Леди мягко улыбнулась.  — Не выспались, мужики? Снейп вдруг почувствовал себя таким-же мальчишкой, как и старшие Горморны и поспешно отвел взгляд, чтобы не видеть этого чуть насмешливого выражения в карих глазах Лили. Лев и Волк также состроили кислые мины, и Леди Горморн тихо рассмеялась.  — Северус, можно тебя на минутку? Снейп обреченно поднялся из-за стола и проследовал за женщиной в королевский кабинет, провожаемый прищуренными взглядами младших братьев.  — Отлично! — услышал он краем уха полушепот Натануса, уже почти скрывшись за дверью. — Главврач здесь я, а вызывают Снейпа! Ну что за несправедливость? Снейп едва удержался чтобы не скрипнуть зубами. Иногда не по годам мудрый Лев становился сущим ребенком.  — Крис забыл принять антидот, не так ли? — негромко заговорила Лили. Северус кивнул. — Я не стала вызывать нашего Главврача, — губы Леди тронула слабая улыбка. — Потому, что он обычно всегда говорит, что ничего страшного не случилось, а потом литрами хлещет Восстанавливающие, и думает, что я никогда ничего не замечу. Снейп с трудом сохранил невозмутимое выражение лица, так как взгляд хозяйки замка в этот момент явственно говорил о том, что она следит за всеми своими детьми, а Снейп с некоторых пор вошел, пусть и неофициально, в их число.  — Так что, собственно говоря, произошло? Я бы зашла пораньше, но не хотела пускать сюда Севу, а он уснул только минуту назад и не хотел меня отпускать ни на секунду.  — Рана от укуса акромантула открылась, — бросив случайный взгляд на залитый кровью стол, промолвил Снейп. — Пока что все стабильно и особой опасности для жизни нет, но Крису нужно более бережно относиться к своему здоровью.  — Да уж, учитель у него был хороший, — ни к кому особо не обращаясь, проворчала Лили, но Снейп прекрасно понял, что она имела в виду. Крис всегда равнялся на Мастера. Всегда был таким-же гордым и холодным, как и он. Вот угораздило ж тебя, Снейп.  — Северус, — вернул Зельевара к реальности голос Лили. — Я хочу, чтобы ты проследил за Крисом пока не закончится курс лечения.  — Я?  — Ты его Мастер и старший брат, — чуть укоризненно склонила голову Леди. — Нат Наместник, а ты — Наставник короля. К тому же это будет полезно вам обоим. Отдохнете, проветритесь, в случае чего — у Севы прекрасный футбольный мяч имеется. Играть в квиддич вы у меня не будете. В общем, мы вам найдем занятия полегче.  — Простите, мэм…  — Прощаю. Северус, ты же старший брат теперь! Так присмотри за младшим.  — И как вы себе это представляете? — почти с отчаянием спросил Снейп, стараясь отогнать образы двух почти как две капли похожих друг на друга Северусов, которые гоняют в футбол на залитой солнцем поляне.  — Когда я прошу Криса приглядеть за Севой, такие вопросы обычно не звучат.  — У него уже пятнадцатилетний стаж няньки, — проворчал Зельевар.  — Сказал Профессор с почти двадцатилетним стажем.  — Профессор, а не воспитатель в детском саду!  — Крису не нужен воспитатель, — вдруг став непривычно суровой, хотя при этом не утратив мягкости, возразила Лили. — Ему нужен взрослый мужчина, который сможет стать для него если не отцом, то хотя бы старшим братом; который всегда поймет и, когда надо, сумеет отчитать. Нат пытается выполнять эту роль, но он младший. Крис старается делать вид, что подколки и одергивания младших братьев нечто само собой разумеющиеся, но все же получать взбучку от младшего, которого ты растил, которому подтирал сопли, когда тот был еще карапузом, это совсем не то, что получить спокойный и веский выговор от старшего, которого ты уважаешь и принимаешь как наставника. А на отца Крис никогда не мог ни положиться, ни уважать его. Снейп прикусил язык. Он сам много раз думал об этом, но у него никак не получалось стать для Волка кем-то большим, нежели просто Мастером, учителем. Крис конечно не отрицал, что он относится к Зельевару как к брату, и прозвище Гвадор, которое он дал Профессору пока выхаживал его после плена подтверждало это. Но Снейпу все чаще казалось, что Крис относится к нему как к младшему брату. Он даже Льву доверял больше, чего Снейп не мог не заметить. Больше всего его злило, когда братья говорили между собой на эльфийском, и невозможно было разобрать ни слова. После таких «переговоров» Зельевар старался в течение как минимум часа не подходить к Крису, если это было возможно, так как видеть в карих глазах короля непонятные искры, причины которых он не мог узнать было почему-то неприятно, и в груди скреблось что-то, что не переставая твердило о том, что он не нужен этим непонятым детям, которые и без него, угрюмого и побитого жизнью, вполне могут обойтись. В последние дни он вообще словно отдалился от ученика. Да и сам ученик словно ушел в себя, особенно после возвращения в замок Серых Рыцарей. А если быть более точным — с той самой битвы за Министерство, откуда он хоть и пришел на своих… эмм… четырех, но потом едва не потерял сознание. Он по прежнему был вежлив и обходителен, по прежнему улыбался, и даже временами шутил. Но все это отдавало каким-то неуловимым холодком. Вероятно в той битве Волк увидел или почувствовал нечто, что несколько изменило его привычное восприятие мира. Он продолжал жить и бороться, весь отдаваясь борьбе, но что-то было не так. И понять что это — что-то — Снейп не мог, а спросить прямо боялся.  — Ты справишься, Северус, — коснулась плеча Лили, и Снейп чуть склонил голову, прикрыв глаза. Он постарается.

***

      Крис смотрел в потолок покрытый узорами в виде ветвей и листьев. Дика увела мама, Нат ушел дорабатывать антидот, Снейп сидел за стеной, в кабинете и приводил в порядок залитый кровью стол. И король остался в гордом одиночестве, о котором часто мечтал в последние дни. Он закрыл глаза, воспроизводя в памяти светлый и тихий напев. Ai! laurie lantar lassi surinen, yeni unotime ve ramar aldaron! yeni ve linte…* Светлый, искрящийся серебром туман возник из темноты, и в тумане начали прорисовываться знакомые очертания водопадов и стен Ривинделла. Он словно лежал на серебристо-зеленой траве, а над ним плыли снежно-белые облака по прозрачно-лазурному небу. И руку так привычно холодил твердый металл рукояти. …Namarie… …Прощай… А ведь уходить совсем не хочется. В детстве он рвался в мир Поттерианы, и он попал в него. Чтобы теперь, пройдя шесть лет постоянной тревоги и боли понять, что сердцем он живет там, в Эндора. Наверное если бы ему можно было бы приплыть в Валинор он пришел бы в сады Ирмо Лориэна. Нет! Лучше не туда. Он остался бы в Средиземье, он бросился бы в бой, как истинный воин. И пусть Валар решают его судьбу. Какой-же ты все-таки хитрый, Кристиан Горморн. Значит сражаться и умирать там ты согласен, а здесь? Что не так здесь? Ну, конечно! Здесь нет мудрого Элронда, нет всевидящей Галадриэли, нет вездесущего Гэндальфа, который спешит всем на помощь… Люди сами должны творить чудеса. Сами. Так стань сам Элрондом и Гэндальфом, ведь другим они нужны не меньше тебя!

***

      Дни потекли под порывы ветра, который то приносил, то уносил тучи, которые зачастую не успевали пролиться дождем. Нат усилил боевую подготовку по одному ему известным причинам, и сам не минуты не сидел на месте, если только не зависал в лаборатории над котлом, совершенствуя антидот. Снейп почти не отходил от Криса, который постоянное присутствие Мастера в радиусе пяти метров вокруг себя воспринял спокойно, даже безразлично. Он не гнал Зельевара, но и не заводил разговоров без повода. И Снейпа это настораживало. Нет, Крис всегда отличался молчаливостью, но раньше он хоть иногда заговаривал о чем-нибудь заумном, о Властелине Колец, о природе, о сказках… А теперь он предпочитал корпеть над пергаментом, древними талмудами, или просто молча читать какую-нибудь книгу, совершенно не делясь ничем с окружающими. Он по прежнему не отгораживался от мира полностью, всегда был готов ответить, если к нему обращались. Он мог заговорить сам, если было нужно. Но просто завести разговор на пустом месте, как иногда бывало раньше — этого больше не было. Временами он начинал напевать что-то себе под нос, но Снейп не разбирал слов, а мотив был какой-то протяжный и заунывный, но в то же время красивый. Завести разговор самому Зельевар отчего-то не решался. Слишком суровым и высоким казался Крис, чтобы приставать к нему с расспросами. Высоким не в плане роста, который ненамного увеличился, а из-за какого-то нового, неясного света в глазах. Он словно стал выше других, с их тревогами и проблемами. Казалось, его грызут тревоги большие, чем тревоги прочих обитателей замка, но он ни за что в жизни о них не скажет. Он стал величественнее, но при этом не утратил своей мальчишеской веселости, и мог по прежнему играть с Севой, забыв о своем титуле. Но даже когда он со смехом носился по поляне среди малышни, в серебристом взгляде не угасала тихая тоска. Крису выходить в бой было противопоказано, и это только увеличило напряжение, в котором почти всегда пребывал король. Серые Рыцари взяли на себя разведку и справлялись со своей задачей на ура. Их никто не мог заметить, однако вести они приносили неутешительные: Пожиратели разгромили Лондон окончательно, и теперь столица Маггловской Британии лежала в руинах. Волдеморт не оставлял попыток взломать замки Дамблдора, впрочем пока безуспешно, очевидно полагая, что там, в Отделе Тайн, запечатано нечто важное. Гораздо большую опасность представляли атомные электростанции, которые тоже в скором времени могли быть разрушены. Крис велел Серым Рыцарям окружить все опасные станции и предприятия защитными куполами, но ведь таких точек были тысячи по всему Альбиону. А значит самым верным выходом будет выступить в контратаку против Волдеморта и его людей. Одно дело вырастить траву на месте кострища, и совсем другое выращивать заново леса и сады на выгоревших дотла холмах. Но в какой-то момент разведка доложила, что Пожиратели прекратили свои крушения. Волдеморт покинул руины Министерства и ушел в свое логово вместе со своими людьми. Враг словно затаился, выжидая удобный момент для нападения. Наступило затишье, но в сердцах магов поселилась тревога и ясное ощущение того, что это затишье перед бурей. А буря будет сильной. Все реже пустовал тренировочный зал, и мало кто теперь ходил без оружия, или не шептал себе под нос боевые заклятия. Лабораторию восстановили окончательно, и Траянус и Люциус, воспользовавшись затишьем, быстро пополнили запасы ингредиентов, благо королевская сокровищница была богатой и торговаться с контрабандистами и легальными торговцами не приходилось. Нейронус овладел стихией воды и стал лордом Слизерином. Крис понемногу оправлялся и вскоре уже снова надел кольчугу, которую прежде почти не снимал. Натанус с трудом сдерживал смех, когда снова увидел серебряные кольца под коричневой мантией брата.  — Ты неисправим, Акела, — обречено вздохнул он, на что Крис ответил легкой насмешливой улыбкой. — Надеюсь, все же на ночь ты ее будешь снимать?  — Зачем? — последовал встречный вопрос. Лев скривился.  — Это хотя бы не латы, — проворчал он, оставив вопрос Волка без ответа.

***

      В один из дней, когда за окном уже третий час шелестел серый дождь, про который мама говорила, что он только делает вид, что поливает клумбы, Крис сидел в своем кабинете в темно-зеленом кресле у камина и читал Сильмариллион. Снейп, расположившийся в кресле напротив, переводил тяжелый взгляд то на Лорда, то на огонь в за чугунной решеткой, снова погрузившись в свои мрачные мысли о том, что с Волком творится что-то неладное. В один момент, взглянув вновь на ученика, он случайно перехватил пристальный взгляд карих глаза. Вероятно, он не успел сразу натянуть маску обычного холода, так как Крис чуть поддался вперед, закрывая книгу и придерживая нужное место пальцем.  — Что-то случилось, Профессор? Как ни странно, но заботиться об окружающих Лорд не перестал. Даже напротив. Но все же в его голосе был странный холодок.  — Что случилось, Крис? — вскинув бровь, ответил тот. — С тобой случилось. Король Хелег откинулся на спинку кресла и, чуть прищурившись, посмотрел в глаза Мастеру.  — А в чем, собственно, дело? — на губах гриффиндорца играла легкая улыбка.  — Хотелось бы мне знать, — отводя взгляд, прошипел сквозь зубы Зельевар, раздосадованный таким нахальным спокойствием со стороны ученика. В комнате повисла долгая пауза, и Снейпу уже показалось, что Крис снова начал читать, но оторвавшись от созерцания камина, он вновь наткнулся на внимательный, но такой невесомый взгляд юноши. Снейп тоже умел чувствовать чужие взгляды, но взгляд Криса он порой не мог ощутить. Наверное оттого, что Горморн смотрел будто сквозь него, с тем непередаваемым выражением, словно он прожил уже сотни лет, и теперь пронизывает взглядом века и тысячелетия, глядя куда-то вглубь и вдаль.  — Сердитесь, Мастер? — несколько устало спросил он, и Снейп почувствовал себя нашкодившим ребенком перед этим не по годам мудрым юношей.  — Вы мне нужны, Профессор, — казалось, слова даются королю с трудом. Снейп вгляделся в бледноватое лицо гриффиндорца, которое сейчас выражало лишь сосредоточенность. К слову, руки Криса за прошедшие месяцы потемнели от въевшихся грязи и крови, и обветрились и загрубели, покрывшись сетью мелких царапин возникающих после тренировок и лесных походов, являя резкий контраст с бледной, хоть и тоже обветренной кожей лица.  — Вы мне нужны, хоть я и не говорю этого каждый день, — Крис почему-то нахмурился, словно споря сам с собой. — Просто иногда Вы не все можете понять. Снейп прищурился, вопросительно выгнув бровь, и Волк со свистом втянул воздух сквозь зубы. Порыв ветра застучал по стеклу каплями дождя. Крис открыл книгу на том месте, где заложил страницы пальцем и негромко прочел вслух. Когда Финголфин осознал это, то решил, что наступило окончательное поражение эльфов и людей в войне с Морготом. Охваченный гневом и отчаянием, в одиночку, верхом на своём коне Рохаллоре и вооружившись мечом Рингилем, он подобно молнии пересёк выжженные земли Ард-Галена, направляясь прямиком в Ангбанд. Враги в ужасе бежали перед ним, страшась его гнева и принимая его за самого Вала Оромэ, покровителя охотников. Беспрепятственно достигнув врат цитадели Моргота, Финголфин протрубил перед ними в рог и единственный раз в истории Арды, Тёмный Властелин был вызван на поединок: «Выходи же, король-трус и бейся сам! Живущий в норе, повелитель рабов, лжец и соглядатай, враг Богов и эльфов, выходи! Ибо я хочу увидеть твое трусливое лицо!» Моргот понимал своё «падшее» положение и потому боялся лишиться тела или получить ранение, даже самое слабое. Но насмешки Финголфина слышали его командиры, потому Моргот выступил на бой перед вратами Ангбанда. Финголфин был бесстрашен, обладал преимуществом в ловкости и быстроте, потому уворачивался от ударов Гронда, нанеся Врагу семь тяжёлых и болезненных ран. Моргот же, расточивший свои врождённые (магические) силы Айну на управление слугами и приспешниками, пал до столь жалкого состояния, что был связан своим телом, но даже им не мог управлять; после боя с Финголфином, раны Моргота так никогда и не исцелились. Однако Враг всё же был сильнее Финголфина физически, а Король утомился, потому был сокрушён Грондом и Моргот раздавил его шею ногой. Однако в предсмертной агонии, Финголфин пригвоздил ногу Моргота Рингилем к земле, нанеся ему последнюю рану, после которой Владыка Тьмы стал хромым. Некоторое время король помолчал, а потом взглянул в лицо Мастеру.  — Что скажете, Профессор? Снейп повел плечами. Что он мог сказать? Отвага Финголфина была велика, но бессмысленна. Его подвиг, безусловно, запомнился его народу, но, быть может, он мог поступить и иначе. Возьми он с собой несколько воинов — они бы сокрушили врага наповал и, возможно, остались бы живы. Или хотя бы не пали бессмысленно.  — Ты в честь этого меча свой назвал? — ответил он первое, что пришло в голову. Крис рассмеялся чисто и весело. Искреннее веселье читалось на обычно усталом лице, и Снейп скрестил руки на груди не понимая этой вспышки.  — Вы как всегда правы, Профессор, — наконец, сказал Крис. А потом вдруг посуровел и, помолчав, добавил. — Знаете, есть иногда такие вещи, которые трудно объяснить. Или просто я на это не способен. Но Вы ведь никогда не читали Сильмариллион.  — И что? — свел брови Зельевар.  — Потому и не поймете, — просто ответил юноша.  — Ты живешь этими книгами, Крис, — сурово произнес Снейп. — Но это… Я понимаю, что для тебя это не просто сказки, но все же, нельзя уходить в мир, который был выдуман, закрываясь от мира настоящего, в котором ты живешь. Крис посмотрел на него почему-то с грустной улыбкой, а потом мотнул головой. Однако едва открыв рот, он тут-же сжал губы, очевидно передумав. Тяжело вздохнув, гриффиндорец вновь открыл книгу. Дождь за окном шелестел все так-же тихо, как и три часа назад, а камин потрескивал в тишине, согревая воздух в кабинете. Снейп мрачно взглянул на младшего брата. Похоже чтобы добиться от него полного доверия нужно сначала стать таким как они — сумасшедшие мальчишки, которые верят в сказки и выросли раньше времени, вместе с тем оставшись сущими детьми. Наверное, Волк прав: я никогда его не пойму. Вот только легче от этого не становится. Хотя, кто знает, быть может если бы Крис оставил свою тактику разговоров только с теми, кто точно может его понять — может тогда я и сумел бы понять хоть что-то. Но Волк предпочитал не говорить лишнего тем, кто не сможет ничего понять, чем очень сильно напоминал Дамблдора. Разве только не пытался кормить всех лимонными дольками. Кстати…  — Скажи-ка, Крис, — стараясь скрыть неуверенность, начал Снейп. Крис поднял на него внимательный взгляд. — С каких пор тебе полюбились дамблдоровы конфеты? Юноша почему-то усмехнулся.  — Если я Вам сейчас все разболтаю, Дамблдору это вряд-ли понравится, — обронил он.  — Почему это? — прищурился Зльевар. Крис смерил его изучающим взглядом.  — Только не надо об этом кричать на весь замок, — Снейп едва не поперхнулся воздухом. Я разве похож на болтуна? — Знаете, кислый вкус неплохо убирает тошноту. А цитрусовые вырабатывают, как и шоколад, гормоны радости и здорово бодрят. В отличие от шоколада никогда не приедается. Снейп несколько минут молча переваривал полученную информацию, и вдруг Директор открылся ему совершенно с другой стороны. За маской добродушного старика скрывался такой-же человек, как и все, просто знающий больше и от этого одолеваемый гораздо большими тревогами. А постоянное нервное напряжение, как говорится, многим чревато. Ни Крис, ни Альбус не стали алкоголиками, в силу своего положения понимая, что вождь всегда должен иметь трезвую голову. Оба носили образы добрых волшебников, оба обожали горячий шоколад и лимонные дольки, оба были мудрее и опытнее остальных, даже несмотря на то, что разница в возрасте между ними была колоссальная. Эта мудрость старила их, и вместе с тем заставляла постоянно цепляться за детство, которое уже, казалось бы, ушло. Оба были большими детьми со стариковской мудростью в глазах. И кто теперь настоящий Мастер короля? Впрочем, учись Крис всему только у тебя, он бы сейчас плевался во всех ядом, как на первых курсах. Вот и выходит, Северус, что Крис не твоя абсолютная копия, а отдельный человек, который берет от каждого то, что считает нужным для себя, и чтобы понять его, нужно перестать сравнивать его с собой, с Альбусом, с кем бы то ни было… Нужно понять, кто он на самом деле. Не гриффиндорец, не король, не солдат, не зельевар, не ты и не кто-либо еще. Это все только маски, а он настоящий всегда прячется, чтобы избежать непонимания. Однако при этом он умудряется вести себя так, что его недомолвок почти не замечают. Разве может скрывать что-то такое — огромное и тяжелое — тот, кто со звонким смехом играет с детворой, находится в центре событий на военных советах и вообще старается выполнить все свои обязанности, и как старшего, и как короля, и как военачальника, и как друга, и как сына почти в совершенстве. По идее у него элементарно времени не должно быть на посторонние мысли при такой нагрузке. Но как времени у Криса было предостаточно, так как с делами страны он разбирался не в одиночку, что позволяло каждому из братьев Горморн урвать достаточно свободного времени, чтобы найти себе другое занятие, нежели ворохи бумаг с отчетами и выслушивание докладов и новые распоряжения. И все вместе они довольно неплохо справлялись со всем, сколько бы на них не свалилось. Может ты и правда не больно-то нужен, и лучше не лезть в душу и оставить все как есть? И вдруг показалось, что это самое верное и легкое, что можно сейчас сделать. Просто уйти, отстраниться. Оставить братьев в покое, не пытаясь больше примешаться к их дружной, но совершенно непонятной для него стаи. Он ведь всегда был одиночкой. И это уже не изменится. И ему никогда не стать для кого-то своим. Он просто не сможет их понять до конца. Он никогда не сможет стать частью компании, никогда не сможет войти в этот тесный круг своих, избранных, где все друг друга понимают с полуслова, где собираются чтобы почитать вот такую бессмыслицу о древних несуществующих королях, а потом с улыбкой смотрят в огонь, открывая в этой повести что-то свое, что не дано другим. Волк-Одиночка смог, он стал вожаком этих избранных. Но тебе уже слишком поздно пытаться жить. Зельевар бесшумно поднялся и спокойно направился к дверям, как вдруг холодные пальцы чуть коснулись плеча.  — Куда Вы, Профессор? Голос Горморна звучал как-то странно, словно он был далеко отсюда.  — Пойду проветрюсь, — почему-то говорить правду показалось непростительным. Крис хмыкнул и убрал руку с плеча.  — В такую погоду, думаю, лучше все-таки посидеть дома, — с улыбкой отметил он. — А то мама опять все уши прожужжит о простуде и насморке. В сердце почему-то болезненно кольнуло, и Снейп стиснул зубы. Крис обошел Мастера и встал напротив него, заглянув в глаза. Снейп нахмурился. Несколько минут Крис просто стоял молча, а потом тяжело вздохнул и настойчиво подтолкнул Снейпа обратно к креслу.  — Похоже, нам все-же нужно поговорить, Профессор.