Любовь и Ненависть.

Пить эту чашу до дна, Страх предавая огню. Боль, точно сталь холодна. Навстречу новому дню Делаю шаг. © Тэм Гринхил

      — Разве такое возможно? — чуть севшим голосом спросил Фред. — Ведь замок подчиняется только вам. Без вашего разрешения никто не может войти. Ведь так? Так? Крис не отвечал. Он вслушивался в слышимые пока только ему шорохи, звуки гулких, зловещих шагов, которые страшным эхом отдавались от каменных стен и рождали где-то в груди странно-знакомую гнетущую пустоту. Нат также молчал, закрыв глаза и намертво сжав рукоять Нармакила, так, что на смуглой руке побелели костяшки. Нил и Нейрон встали за маминым креслом плечом к плечу, стиснув руки на оружие. Сева, чувствуя всеобщее тревожное настроение, прижался к Траю, который держал его на коленях, но Ирбис спустил брата на пол, и поднялся, также хватаясь за меч, и Сева побежал к маме, которая тут-же прижала сына к себе, с тревогой глядя на остальных сыновей. Снейп встал со своего места, опуская руку на рукоять своего меча, и стиснул зубы. Эхо шагов уже гремело, как колокольный набат, и это было так непривычно, так противоестественно, что все невольно напряглись и сжались. Все взгляды были направлены теперь на дверь, словно в ожидание того, что сейчас оттуда ринутся сотни дементоров. Крис все пытался прогнать сковавшие его оцепенение и холодное безразличие, но не мог. Тошнотворный спазм сжал горло, и он невольно изогнул губы в кривой скобке. Двери распахнулись, и вошел невысокий человек в черном плаще с капюшоном, который скрывал лицо. Дойдя до середины зала, он остановился и резким движением откинул капюшон с лица. Крис замер, словно статуя, с выражением полной бесстрастности на лице. В карих глазах появился не просто холод, но лед, холодный и бесчувственный. Осанка стала идеально прямой, хотя голова напротив была чуть опущена. Где-то в груди дико взвыл огромный черный зверь, но дальше вой не прошел. Челюсти вновь крепко сжались, по старой привычке, а пальцы левой руки сомкнулись на рукояти Рингила.  — Не ожидал, сынок? — с гадкой злорадной ухмылкой бросил Эдуард. Он почти не изменился, разве только в водянисто-серых глазах сумасшедший огонь горел еще сильнее. — Думал избавился от отца, ты, тварь продажная? По рядам собравшихся словно прошла мелкая зыбкая волна. В лицах магов появилось выражение гнева и непонимания. Братья Горморны застыли на своих местах, будто боясь пошевелиться, чтобы не привлечь к себе внимание отца. Эдуард оглядел Зал придирчивым взглядом.  — Неплохо устроился, сынок, — его кажущийся спокойным голос нагонял не меньше ужаса, чем шипение Волдеморта. — Ишь какие дворцы завел! А чего отца родного не позвал? Я ж тебя вырастил, гнида! Крис не изменился в лице, только чуть прищурился, словно ожидая удара, но оставаясь при этом слишком гордым, чтобы уворачиваться или защищаться.  — Ты теперь крутой, да, сынок? — продолжал Эдуард, все распаляясь. — Ты теперь король! А ничего, что это по праву мое место? Так нет же! Он вперед живого отца лезет! Ты ублюдок конченный! Думаешь, они тебе помогут? Думаешь ты им нужен? Нет, Кристи, они сейчас здесь сидят только потому, что у тебя вот это кольцо на руке. А без него ты для них никто. Ноль. Пустое место. Тебя убивать будут, и никто из них даже ухом не поведет. Тишина, воцарившаяся в Зале стала звенящей. Никто не понимал, как реагировать на эти слова. С одной стороны хотелось возмутиться, но глядя на молчаливых Горморнов слова застревали в горле и казались до жути лишними.  — Ты думал, ты всех обделаешь, да Кристи? — продолжал Эдуард. — Ты думал, весь мир у твоих ног ляжет, ты, урод недоделанный? Э, нет! Я под твою дудку плясать не собираюсь! Думал, выкинешь меня из страны вместе со всеми магглами своим вулканом? Не прокатило, Кристи! Я от тебя так просто не отстану! Эдуард вдруг резко выпрямился и, подняв левую руку на уровне груди, загнал рукав.  — Что, Кристи, не ожидал? — в оглушительной тишине сочащийся ядом голос Эдуарда прозвучал как удар хлыста. — Ты меня бросил, ради этих уродов, так, сынок. Так, тварь продажная?! За свою корону продал! Ну? Чего молчишь, гад? Да — я принял Метку, потому что Он меня не бросил. Он меня отыскал, когда мне уже жить негде было, Он дал мне силу, которая должна была быть моей по праву рождения. А теперь, если у тебя еще хоть капля совести осталась — дай сюда Кольцо Лорда. На мгновение всем показалось, что Крис сейчас в порыве ярости сорвет с руки символ власти и просто швырнет его в лицо отцу, но юноша только сжал правую руку в кулак, и белый алмаз ярко вспыхнул.  — Что такое, Кристи? — удивленным тоном Белатриссы Лестрэйндж воскликнул Эдуард. — Характер появился? Или ты просто настолько конченный жлоб, что даже ворованное отдавать не хочется? Ты что, забыл, урод, как ты побитым щенком передо мной был? Забыл, да? Как ты скулил и говорил, что больше не будешь? Забыл?! Я тебе просто показывал, что тебя в жизни ждет, тварь, а ты бросил меня при первом удобном случае. Ладно, ты вали хоть ко всем чертям. Но кто тебе разрешил забирать с собой маму и братьев? Или ты уже совсем голову потерял от своего величия? Я в семье главный, и только я решаю, кто и что будет делать. А ты об этом, похоже, забыл. Может освежить тебе память, а, сынок? Ты хоть понимаешь, что ты натворил?! Они же без отца росли, ты урод! Они меня даже не знали почти! Замолчав на несколько секунд, Эдуард перевел дыхание. Зато Крис, казалось, вообще перестал дышать. Опустив руку со все еще не спущенным рукавом, Эдуард поискал кого-то глазами и, завидев Севу, попытался изобразить добрую улыбку.  — Иди к папе, Сева, — позвал он, протягивая к мальчику руки. — Иди к папе, малыш. Сева несколько мгновений молча смотрел то на улыбающегося Эдуарда, то на мрачного Криса, который наблюдал за происходящим с холодным отчуждением. А потом крепко сжал мамину руку в своих маленьких ладошках.  — Ты злой. Ты не мой папа. Мой папа Крис и дядя Северус. Ты злой. Уходи. Казалось, Эдуарду плюнули в лицо, такая ярость перекосила его. Он обернулся к Крису словно змея, готовая ужалить.  — Вот ты как! — в его голосе смешались визг и шипение. — Сначала ты их у меня украл, а теперь набиваешь им голову всякой дрянью! Какой ты им папа?! Ты даже себе нос утереть не можешь, щенок!  — Молчать, — вдруг шагнул вперед Снейп, взмахивая полами мантии, и в его голосе скользнули бархатистые угрожающие нотки. Но Эдуард осекся лишь на время, а потом пристально вгляделся в лицо Зельевара.  — А, это ты, — на лице Эдуарда появилось гадкое выражение. — Вломился в мой дом и похитил мою семью вместе с этим отморозком. А по какому праву? Кто ты вообще такой? Где-то я тебя уже видел… А ты, мамаша, — он обернулся к Лили, которая до этого молча прижимала к себе Севу. — Может я чего-то не знаю, а? Крис вдруг сорвался с места, словно озверев, и с размаху ударил отца по лицу, так что звук от пощечины пушечным выстрелом прозвучал в тишине.  — Ах ты тварь продажная! — выхватил палочку Эдуард.  — Кого я продал, отец? — схватив мужчину за шиворот, прорычал король. — Кого?! Голос короля сорвался, и он схватил ртом воздух, и сразу же стиснул зубы. Эдуард мигом этим воспользовался и ответил сыну на удар ударом не менее оглушительным. И тут-же отлетел к дверям, отброшенный одновременно Снейпом и Поттером.  — Только последний трус может бить ребенка, сэр, — зло выплюнул Гарри. — И Крис никого никогда не продавал. Он всегда готов был отдать жизнь за свою семью и своих друзей. Чего о Вас не скажешь.  — Что, сынок, нашел себе дружков? — сплевывая на ковер, поднялся Эдуард. — Хорошая компания, нечего сказать! Все такие правильные, аж тошнит. Крис смотрел будто сквозь него, прерывисто дыша и сжимая кулаки. Все внутри клокотало и бурлило, но выплескивать эту лаву казалось недопустимым. Да и больше всего сейчас хотелось плюнуть на все и уйти. Уйти подальше, чтобы не видеть ни отца, ни сочувствующих взглядов друзей и соратников, ни стен королевского замка, ни короны… Это все сейчас казалось настолько незначительным и бессмысленным. Он усилием воли заставил себя остаться стоять на месте и взвесить все более здраво.  — Ну? Чего молчишь, король? — продолжал Эдуард. — Сам небось жалеешь, что в эту кашу вляпался? Так еще не поздно все исправить.  — Что исправить? — голос Натануса зазвучал так непривычно глухо, что Снейп удивленно взглянул на Целителя. — Пойти к твоему Лорду и получить Метку? А зачем?  — Вы хоть понимаете, чем все это может для вас обернуться, придурки? — презрительно прошипел Эдуард. — Этот козел, — он бросил быстрый взгляд на Криса. — Наплел вам с три короба, а потом он вас даже спасти не сможет, когда вас резать будут.  — Когда нас сто раз могли зарезать, рядом был не ты, с твоей защитой, а Крис, — сурово оборвал Трай. — И Крис защищал нас, ценой собственной крови. А где ты тогда был, папочка? Пытался найти потерянную семью? Или напивался с горя? Поверь, Крису в эти годы бывало гораздо тяжелее, но он ни разу не ушел в запой. Когда нам было плохо, рядом был Крис, и он не строил нас и не читал нотаций. Он был для нас большим отцом, чем ты.  — Твари! — выплюнул Эдуард. — Продажные твари! Все до одного! А ты, король, быстро дал сюда кольцо! Оно мое по праву. Ты оглох? Кольцо Лорда мне! Живо! Крис выпрямился. Дыхание выровнялось, а на лицо вернулось выражение холодного отчуждения. Страх исчез, и появилась сила, могучая и неодолимая, которой было все равно, кто и что требует. Он точно знал, что правильно, и что нужно, и больше не колебался.  — Ты его никогда не получишь, — звучным, лишенным недавней хрипоты тенором заговорил Волк. — Ты никогда не будешь королем. Мне наплевать, что ты или кто бы то ни было об этом подумает, но трона ты не получишь. Ты недостоин трона даже больше, нежели я.  — Я — твой отец, — прорычал Эдуард.  — Ты им был, — холодно улыбнулся Крис. — Мне не нужно от тебя больше ни одобрения, ни любви, ни сожаления. Я больше не щенок, которого можно было загнать в угол палкой. Я волк, который сам кого хочешь загонит в угол. Но тебя я загонять не собираюсь. Когда-то ты подарил мне жизнь, и я никогда не смогу вернуть тебе этот долг. Я не убью тебя, как это сделал со своим отцом твой теперешний хозяин, который послал тебя сюда. Но и видеть тебя здесь больше я не хочу. Убирайся отсюда, и не смей больше возвращаться в эти стены.  — Как ты смеешь?! — стискивая волшебную палочку, прошипел Эдуард. Крис стремительно полетел к отцу, крепкой рукой схватил его за ворот мантии, и поволок за собой, как тщедушного котенка. Теперь Крис и вправду уже не был тем хилым мальчишкой, как несколько лет назад. Теперь он был сильным воином, который почти не снимал доспехов и без труда играл с тяжелым оружием. И теперь по сравнению с ним Эдуард был в разы слабее. Орденцы молча смотрели, как Лорд выволок Эдуарда из Зала, а через несколько минут в окно можно было увидеть, как король спустил его с крыльца.  — Ты хоть понимаешь, что ты творишь, бестолочь?! — взревел Эдуард, когда Крис развернулся, чтобы вернуться обратно в замок. Волк притормозил на ступенях.  — И что же я такого творю, отец? — голос короля был холоден и спокоен.  — Ты не знаешь всей его силы, Ты не понимаешь, на что он способен…  — Я все прекрасно понимаю, папа, — Крис обернулся и пристально посмотрел в зеленовато-серый глаза отца. — Я все прекрасно понимаю. Он тиран и убийца. А ты теперь ему служишь. Зачем? Ты же столько говорил нам раньше о том, что таких сволочей нужно убивать, пока они не дорвутся до власти. Что теперь стало с теми убеждениями, папа? Эдуард некоторое время молча смотрел в бледное, с темной щетиной на подбородке, лицо сына. А потом на его лице отразилось выражение дикой злобы.  — Самый умный стал, да, Крис? — прошипел он. — Самый сильный… Да что ты вообще понимаешь, мальчишка? Ты его никогда не сможешь убить. Ты будешь биться об него, как рыба о камни, и сам подохнешь.  — Спасибо за благословение, папа, — холодно улыбнулся юноша. — Когда буду подыхать вспомню твои слова.  — Вы все подохнете, если и дальше будете с ним сражаться! Крис летящим шагом сбежал по ступеням и склонился к самому лицу мужчины.  — Не надо меня запугивать, отец, — зло отчеканил он. — Я видел кровь и смерть. Я убивал сам, и сам едва не умер уже много раз. Я не крыса, которая бежит с тонущего корабля. Я воин, отец. А долг воина победить, или погибнуть в бою. И мой тебе совет — беги отсюда. Беги так далеко, как только сможешь. Мы сотрем твою дурацкую Метку, чтобы он не мог до тебя добраться, но ты уйдешь отсюда, и никогда больше не вернешься. Ты слышишь меня? Эдуард оторопело смотрел в лицо сына, на котором отражалось только ледяное презрение. Крис только сейчас понял, насколько он вырос за эти годы. Он больше не задирал голову, чтобы посмотреть в лицо отцу, напротив, он стал даже выше отца, правда совсем немного. Хотя до высокого роста Натануса ему все равно было еще далеко. Но сейчас он думал совершенно о другом. Он смотрел в глаза отцу и вспоминал того человека, который честил всех политиков и мировых вождей, говоря о их подлости и жадности. Где теперь был весь тот запал? Или это была только очередная маска, за которой отец скрывал лицо жалкого труса, который горазд только на громкие крики, а как дело дойдет до драки предпочитает либо сбежать, или встать под крыло более сильного. Крису вдруг отчаянно захотелось спросить, что такого пообещал отцу Волдеморт, что тот стал его рабом? Но он промолчал, прекрасно понимая, что четкого и честного ответа не дождется. Не от этого человека. Светлый образ играющего с детьми отца всплыл из глубин памяти, но Крис тут-же прогнал его. Это уже ушло. Этого уже не вернуть. Да и не нужно мне это больше. Ты уже сам об этом заявил еще там, в Зале. Логика Волдеморта была проста. Вероятно, он просмотрел воспоминания Эдуарда, и понял, как к нему относится Волк. А так как избавиться от привычного поведения бывает трудно он предположил, что Крис отдаст отцу Кольцо Лорда просто сорвавшись в силу своего вспыльчивого характера. А тогда Эдуард откроет Ваэтрок и Хогвартс Пожирателям, и Орден потеряет свои крепости и станет в разы уязвимей. Блестяще! И конечно король должен сломаться от осознания того факта, что его отец стал Пожирателем. Наивный Том! А Эдуард лишь пешка, удобный ход в этой игре. И ведь если он сейчас вернется с неудачей можно будет запросто выманить короля из замка, пригрозив убить его отца. И король, весь такой правильный и благородный, конечно же кинется спасать папочку. Крис зашипел, скрипнув зубами. Погоди, Том, это тебе еще аукнется. Никто. Никто и никогда не имеет права использовать против меня членов моей семьи! Передернув плечами, Волк схватил отца за руку, и направился обратно в Каминный Зал.  — Мастер! — с порога окликнул он. — Надо стереть ему Метку. Снейп смерил Эдуарда презрительным взглядом. Все же Крис как был, так и остался Мистером Непредсказуемостью. Еще несколько минут назад все были почти уверены в том, что он просто вышвырнет отца из замка. А теперь он притащил его обратно, чтобы избавить от Метки. Однако Снейп понимал, что в данном случае в Волке говорил скорее стратег, чем сын. Конечно, если бы Волдеморт сказал, что убьет Эдуарда если Крис не сдастся, гриффиндорец бы наверняка попытался спасти отца, просто чтобы не быть ответственным за его смерть. Правда в таком случае в Волке уже бы точно заговорил сын, который не желает смерти своему отцу. Снейп, Дамблдор, Натанус, Сириус и Люциус подошли к креслу, в которое Крис усадил Эдуарда. Мужчины молча обменялись тяжелыми взглядами, а потом Крис привычно положил руку на начинающую уже нагреваться Метку. Остальные взялись за руки и Натанус вошел в ментальное поле, ведя их за собой.       Крис не знал, сколько времени прошло, но голова раскалывалась, словно по ней долбанули кувалдой. На руке Эдуарда остался только уродливый шрам, а сам с трудом переводил дыхание. Остальные маги участвующие в ритуале держались гораздо лучше, их по крайней мере не шатало. Нат положил руку на лоб брата и нашептал заклинание, убирая головную боль.  — Добби! — севшим голосом позвал Крис. Домовик с хлопком возник в двух шагах от Лорда. — Отведи ему комнату, — Крис кивком указал на отца. — И следи за ним в оба.  — Будет сделано…  — Спасибо, Добби, — перебил Крис. — Выполняй. Через минуту Эдуарда в Зале уже не было. Снейп внимательно посмотрел на ученика, который сидел в кресле, прикрыв глаза и сжимая ручки кресла. На лбу короля блестели капли пота.  — Зачем ты его оставил? — тихо спросил Снейп.  — Так было нужно, — глухо ответил юноша не открывая глаз. — Завтра же мы перейдем в наступление. Совет окончен. Всем спасибо.