Любовь и Ненависть.

      Крис вернулся в замок в два часа ночи, когда от ночных запахов и усталости уже кружилась голова и подкашивались ноги. Как всегда бывало в таких случаях, он летел особенно стремительным и размашистым шагом, просто потому, что каждый новый шаг предохранял его от падения. В просторном коридоре король столкнулся с той самой девушкой, которую встретил Натанус, когда возвращался с переговоров с акромантулами. Как выяснилось позже, она оказалась дочерью Эрмарха.  — Милорд, — Элиен нерешительно коснулась локтя юноши.  — Что-то случилось? — хмурясь, остановился тот. Девушка моргнула и отвела взгляд.  — Вы завтра выступаете?  — Уже сегодня, — устало улыбнулся Крис.  — Да, конечно… — Элиен вздохнула. — Доброй ночи… Крис проводил девушку усталым взглядом и зашагал дальше. Через пять часов он уже должен быть в седле перед строем своих воинов. И вот кто тебя просил бродить по саду всю ночь? Вот только раньше почему-то спать совершенно не хотелось… Крис уснул, едва коснувшись кресла, забывшись тревожным зыбким сном. Однако нормально поспать ему так и не удалось. Неразборчивые крики слышались откуда-то издалека, а в колыхающемся тумане мелькали неясные тени, и скребущий страх удавкой сжимал горло. Несколько раз Волк просыпался с глухим рычанием, и в конце концов бросил эту затею. Он проспал всего два с половиной часа, но только еще сильнее вымотался. Зайдя в ванную, Крис сунул голову под струю холодной воды, чтобы прогнать сон, и зачесал темные волосы назад. Пройдясь по одежде освежающими чарами, король надел боевые доспехи и накинул плащ, скрепив его у горла серебряной фибулой в виде снежинки, которую подарил ему Хэлкар. Спрятав в наручи волшебную палочку и прицепив к поясу кинжал, Крис вложил еще два ножа в голенища сапог, как делал это еще в Хогвартсе. Он не слишком любил сражаться на ножах — орудовать длинным двуручным мечом было как-то проще и привычнее, — но все-же при необходимости лучше иметь пару запасных клинков. Набросав от нечего делать несколько стихотворений, король спустился в Каминный Зал. Здесь уже начали собираться обитатели замка, для которых в данный момент пять часов утра слишком ранними не считались. Натанус сидел у пылающего камина, невидяще глядя в огонь. Нилус сосредоточенно протирал лезвие своего топора, Трай подтягивал тетиву на луке, Ней вертел в руках два кинжала в локоть длинной. Лорд Слизерин впервые шел в битву с братьями, но все же ни минуты не колебался, принимая это решение. Снейп тихо говорил о чем-то с Блэком и Люпином, отчего губы невольно трогала слабая улыбка. Еще несколько лет назад эти трое не могли даже говорить друг с другом без насмешек и сарказма через слово. А теперь они болтали, как закадычные приятели и боевые товарищи, которые век сражались плечом к плечу. Дамблдор что-то советовал мрачному, как туча Люциусу, который то и дело бросал тяжелые взгляды на жену и сына, сидящих на диване в двух шагах от него. Рыжее семейство Уизли окружило Молли и Джинни, которые единственные из всей семьи оставались в замке, и над ними стоял ровный гул голосов, явно говоривших что-то успокаивающее. Сева тихонько сидел на ковре у окна, играя с котятами, правда без особого интереса. Но Лили в Зале не было. Крис стиснул зубы, стараясь не вспоминать про отца, хотя получалось плохо. Зная, что до завтрака еще есть время, Волк вышел во двор и разыскал Хорана. Старый кентавр нашелся около сада в окружении нескольких членов своего племени из числа командиров.  — Мой Король? — Хоран чуть склонил голову, приложив руку к груди. Крис едва улыбнулся.  — Я хотел бы попросить тебя, Хоран.  — Приказывайте, мой Король. Крис извлек из кармана шкатулку с завещанием и воспоминаниями. Несколько секунд он словно колебался, а потом протянул ее кентавру.  — Сохрани это в тайне до моей смерти, — спокойно произнес он. — Если я умру — передай это моей семье и Ордену Феникса. Кентавр молча принял шкатулку и спрятал ее в висящей через плечо сумке. Никто из его сородичей не проронил ни слова, словно понимая, что сейчас и не нужны слова. И Крис был им за это безмерно благодарен. Он уважал кентавров за их суровую гордость и молчаливость, за их твердость и мудрость, за их умение оставаться верными своему слову, не поддаваясь ни на какие уговоры, и заставляя человека самого преодолевать трудности и брать новые вершины испытывая свою силу. Он уважал кентавров за их умение свято хранить тайны, никому их не выдавая до срока. И сейчас он твердо знал, что они сохранят его последнюю волю также бережно, как хранили до этого все свои тайны. Крис вернулся в замок, и решил в последний раз обойти хотя-бы некоторую его часть до завтрака. В одной из малых гостиных он невольно замер, и с силой сжал рукоять Рингила. Невилл, уже облаченный в мерцающую кольчугу и опоясанный мечом, стоял рядом со своей бабушкой, молча глядя на своих родителей, которые сидели на диване, невидяще глядя в одну точку. Ты ведь так и не придумал лекарство для них, Крис. Совесть заскреблась в груди кривым изгибом когтей.  — Нев, — хрипловато позвал Крис. Невилл чуть вздрогнул и обернулся.  — Уже выступаем?  — Нет, — Крис покачал головой. — Ты можешь остаться.  — Почему? — гриффиндорец нахмурился. — Почему я должен оставаться?  — Ты нужен им больше. Родителям и бабушке. Невилл переглянулся с Августой.  — Нет, Крис. Я пойду с вами. Я не посрамлю чести своих родителей. Они пострадали, сражаясь за Свет. Я отплачу врагу за это.  — Месть — не лучший мотив, Невилл, — грустно улыбнулся Крис.  — Но ведь и ты сражаешься ради мести, — возразил Лонгботтом.  — Не только, хотя… Ладно, будь по-твоему. Крис стиснул зубы. Он не любил сдавать позиции, хотя ему часто приходилось уступать друзьям и братьям. Но одно дело уступать в каждодневных шутливых перебранках, и совсем другое — уводить кого-то на смерть. Нет. Ты дал клятву — ни один из тех, кто пойдет за тобой не должен умереть. И ты эту клятву исполнишь любой ценой.  — Мы еще вернемся, Крис, — хлопнул его по плечу Невилл. — И ты еще успеешь изобрести свое чудо-зелье. Вот увидишь. Ты не думай, что я на тебя в обиде за то, что ты сейчас не успел. Ты ведь даже не обязан. Так что не делай такую похоронную мину. Мы свое еще возьмем. Крис улыбнулся, и вокруг глаз разбежались смеющиеся морщинки. Конечно, они еще возьмут свое. И неважно, сколько им придется для этого пройти.       За завтраком царило отнюдь не веселое настроение. Крис и его братья старались не смотреть маме в глаза, боясь выдать свою слабость, пусть даже и небольшую. Орденцы ели без особого аппетита, и даже понимание того, что возможно они еще не скоро снова сядут за этот стол не прибавляло его. Маги почти не говорили, только изредка обменивались взглядами — грустными и любящими, ободряющими и хмурыми… Все слишком ясно понимали реальность и жестокость происходящего, чтобы еще говорить о чем-то вслух, тем более что все слова уже были высказаны. На столе, как всегда, не было ни капли спиртного, но это не помешало Крису подняться в конце, поднимая серебряный кубок с чистой родниковой водой. Волк всегда предпочитал холодную ключевую воду любым напиткам. Она была для него глотком свежести, частицей природы, частью которой являлся и он сам. Она была символом мира незапятнанного еще человеком с его изобретениями. Волшебники поднялись вслед за королем, и стоя между Снейпом и Натанусом Крис показался карликом, хотя и доходил обоим до ушей. Все-же отцовский низкий рост передался, как назло, именно старшему брату.  — Пусть удача не оставит нас в бою! — чистым и твердым голосом произнес Хелег. — Пусть звезды осветят нам путь, даже когда другой свет померкнет! И пусть в конце солнце взойдет, разогнав черный дым! Снейп поразился тому, как спокоен был Волк. Он не мог сказать, напускное это спокойствие, или Крис и правда стал настолько безразличен к происходящему… Правда в последнее верилось с трудом, так как в карих глазах короля мерцали искры льда. Не обычные серебристые звезды, а холодный лед, который выдавал ярость, пусть и скрытую под маской величавого спокойствия. А такая ярость Волка-Одиночки была в разы страшнее, нежели та, которую он не пытался прятать. Маги вышли во двор. Не было ни толкотни, ни суеты. Никто не спешил, хотя и не отставал остальных. Тихо звенели доспехи и кольчуги, глухо стучали щиты и копья. Но сами волшебник шагали на удивление бесшумно, и даже стены замка казалось замолкли, молчаливо прощаясь со своими защитниками. В последний раз Крис прижал к себе Севу, который крепко-крепко обнял брата за шею, сопя прямо в ухо. Лили с грустной улыбкой посмотрела на своих сыновей, гордых воинов в сверкающих доспехах, и пятеро лордов разом обняли мать, словно сомкнули вокруг нее живой щит.  — Все будет хорошо, мам, — прошептал Натанус. — Верь мне. Лили тихо засмеялась, скорее чтобы скрыть слезы, и Крис до боли сжал рукоять меча.  — Я за ними пригляжу, — горьковато улыбнулся Снейп, пожимая руку Леди Горморн и едва касаясь губами чуть теплых пальцев женщины. Лили сжала в ответ руку Зельевара и тоже улыбнулась. Хоть один по-настоящему взрослый мужчина готов позаботиться о ее сыновьях, как о родных братьях. Крис вскочил в седло и зорким взглядом окинул собравшихся. Сердце короля невольно сжалось. Маги были немногословны, но в их взглядах и движениях читалось гораздо большее, нежели в самых искусных речах. Казалось над башнями Ваэтрока поет феникс, и его песня, прекрасная и печальная, рвет души на части, и рождает в оставшемся пепле неукротимую силу, отчаянную и безмерную, которая уже не знает преград. Ветер нес из сада липовый аромат, смешанный с запахом роз и утренней свежести. И сейчас Волк как никогда понимал, что он ни за что не отдаст Ваэтрок Волдеморту, как не отдаст ему и жизни своих друзей и близких. Натанус, взмахнув плащом, уже собирался вскочить на своего Арода, когда его окликнул женский голос. Обернувшись на зов, Феанор увидел Элиен.  — Лорд Наракано, — девушка остановилась рядом с ним с каким-то непонятным выражением глядя ему в лицо.  — Что-то случилось, леди? — учтиво спросил тот, пристально вглядываясь в лицо Элиен.  — Я хотела сказать… Вот, возьмите, — она вложила ему в руку золотое кольцо, по ободу которого были выбиты листья, украшенное красным яхонтом в звездовидной оправе. — Пусть оно хранит Вас от опасности в тех битвах, что Вам суждены. Натанус взглянул на красный камень, и увидел, что сквозь него проглядывает выгравированная на золоте руна, как те, что были на щите над воротами.  — Благодарю, леди, — улыбнулся Огненный Лорд, надевая перстень на левую руку. Он словно хотел прибавить что-то еще, но только нахмурился, сжав челюсти, и быстро вспрыгнул в седло и натянул поводья, заставив Арода заграцевать на месте. Звучный призыв боевого рога огласил горный склон, и ему откликнулись рога в низине. Над головой Криса развернулось белое знамя с изображением золотого древа и меча. Серые Рыцари быстро вскочили в седла, и маги построились за королевским знаменем. Рог протрубил снова, и Крис пришпорил Брэго, срываясь сразу в галоп и, не оборачиваясь, промчавшись под аркой ворот. Остальные ринулись за ним. Рога звучали снова и снова, гремя над Королевской Долиной, и из леса вытекали отряды кентавров, которые присоединялись к войску короля. Звон доспехов и топот копыт сливались в неразборчивый гул, от которого в груди разгоралась безумная отвага отчаяния. И хотелось рывком выхватить меч из ножен и с громким кличем врубится в строй врага, вымещая на нем всю свою злость и ненависть. Кони мчались все быстрее, и ветер свистел в ушах, хлопал плащами, трепал волосы… Путь назад был уже отрезан. Теперь они могли лететь только вперед, навстречу свой судьбе.       Во дворе замка остались стоять неподвижно, молча глядя вслед исчезнувшим в клубах пыли воинам женщины, дети, и та горстка мужчин, которая осталась, чтобы не оставлять Ваэтрок полностью беззащитным. Конечно, в случае с такой крепостью, как королевский замок это звучало несколько нелепо, но все же около десятка Серых Рыцарей остались в помощь Люциусу, который был назначен Наместником. Да и те Рыцари были в основном юношами одного возраста с Траем и Натанусом, которых Крис с трудом убедил остаться. Лили крепко прижимала к себе Севу, который одной рукой обнимал маму, а другой сжимал рукоять маленького меча, который подарил ему вчера вечером Крис.

***

      Светловолосый мальчик блестящими глазами разглядывал сверкающий в отсветах камина клинок, наполовину извлеченный из ножен.  — Теперь ты остаешься защитником для мамы, — с улыбкой глядя на брата, говорит Волк.  — Угу, — не отрываясь от меча кивает Сева.  — Думаешь это правильно, дарить оружие маленькому ребенку? — хмурится Минерва.  — Правильно дарить оружие воину и мужчине, — выпрямляется Крис. — А Северус ничем не хуже нас.  — Я не это имела в виду. И сейчас такое время…  — Я понимаю. Но все же… Он потомок королей, и в его жилах течет кровь воина и защитника. Это может прозвучать жестоко, но он с детства должен понимать, что его долг — оберегать своих людей, от семьи до подданных.  — Я буду таким-же, как ты, Крис! — оживленно воскликнул мальчик, рывком обнажая клинок.  — Не говори так, — покачал головой Лорд. — Ты должен стать лучше меня. И станешь лучше. Я тоже не идеал, сынок. Однажды ты поймешь…

***

      Эдуард обернулся на скрип двери и замер, увидев Лили. На бледном лице женщины читалось холодное выражение твердой решимости. Слова Криса громом зазвучали в ушах.  — Лил…  — Зачем ты все это сделал? — голос Леди Горморн был тихим, но явственным. Эдуард сжал виски ладонями. Криса он боялся из-за того, что тот был сильнее. Но теперешний страх был несколько иным. После яростного выговора, полученного от сына он боялся Лили даже больше, чем Криса.  — Ты ведь должен был понимать, как нелегко ему пришлось за эти годы, — женщина остановилась в двух шагах от мужа. — Как у тебя язык повернулся назвать собственного сына продажным? Эдди?  — Прости… — глухо прохрипел Эдуард, боясь взглянуть в карие глаза.  — Мне-то за что тебя прощать? Я сама должна была раньше думать, прежде чем с тобой связываться. Но у детей ты должен будешь просить прощения. Ты понимаешь вообще, что через несколько часов они уйдут и могут больше не вернуться?  — Я говорил Крису…  — Я знаю, что ты ему говорил. И ты должен знать, что Крис никогда так не поступит. Он не такой, как ты. Он воин, упрямый до невозможности и храбрый до безумия. И в том, что он стал таким есть и доля твоей вины. Ты довел его до того, что он стал безразличен к собственной жизни. Ты понимаешь, что это значит? Эдуард едва не взвыл. Почему все так перевернулось? Почему все вдруг стало таким сложным и непонятным? Почему нельзя просто залить эту жуткую боль в груди жгучим алкоголем, чтобы приятная волна туманного забвения накрыла все? Но даже спросить о наличие спирта в замке язык теперь не поворачивался. Слишком сильными здесь все были, чтобы выставлять себя на их фоне слабым. Слабым…

***

Крис придержал коня на вершине холма. Зеленые холмы раскидывались впереди, синяя к горизонту. Солнце заливало теплым светом все огромное пространство под чистым ясно-голубым небом, и, казалось, ничто не говорит о войне. Только далеко-далеко, в ясном небе кружили вороны, пусть не стаями, но все же бросая на зелень трав мимолетную тень. Но еще большую тень бросали на землю кружащие над их головами драконы.