𝖄𝖔𝖚𝖗 𝕯𝖆𝖗𝖐 𝕾𝖔𝖚𝖑

Поместье Фантомхайв

— Мой господин, — прерывает тишину мужской голос, отрывая юного графа от набросков новых игрушек для компании Фантом. — Рассказывай, — кратко бросает он. — В похищениях девушек действительно замешаны люди из секты, о которой упоминала Её Величество. Их держат в подвалах поместья барона Лесли. Несмотря на то, что образована секта была относительно недавно, в ней довольно приличное число последователей. Мне удалось насчитать пятьдесят семь человек, — чётко резюмировал Себастьян, наблюдая, как мрачнеет лицо Сиэля. — Они готовятся к ритуалу, который состоится в поместье в первую ночь полной луны следующего месяца. — Ритуал? — он скривил лицо. — Верно, милорд. В ночь с двадцать второго на двадцать третье июля. — Мы должны попасть туда, — коротко ответил Сиэль, задумчиво смотря перед собой. — Королева хотела бы увидеть в отчёте, что девушки спасены. — Как прикажете, — с учтивой полуулыбкой, приклеенной к его губам, дворецкий склонил голову.       Себастьян усмехнулся про себя, смакуя мысль о том, какое разочарование скоро настигнет маленького графа.

⋞≽⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯ ≼⋟

      Ровно две недели прошло с последней пытки. За это время больше никто не приходил, лишь раз в день пленницам приносили еду и воду. Казалось бы, стоит облегчённо вздохнуть от того, что пытки, даже если и на время, прекратились, но девушек наоборот охватило странное чувство наступающей опасности. Словно затишье перед бурей. Никто не высказывал свои предположения вслух, но они всё же негласно сошлись на том, что грядёт нечто похуже, нежели пытки.       За прошедшее время раны Белль почти затянулись, и теперь лишь яркие розово-красные рубцы полосами обвивали спину девушки. Она уже перестала удивляться своей быстрой регенерации, благодаря которой следы от повреждений после пыток исчезали с небывалой скоростью, не оставляя ни малейшего намёка на то, что они когда-то были на белой коже. Во многом так же спасала мазь, которой эти люди обильно обрабатывали раны девушек. Зачем пытать, а потом лечить — никто не понимал. Простуда после тех ледяных омовений от крови напоминала о себе хрипловатым голосом и головной болью. Несколько дней Белль провела в полубессознательном состоянии, то приходя в себя, то вновь засыпая, чем страшно пугала Анну, ни на шаг не отходящую от девушки. — Как думаешь, что будет дальше? — тихо спрашивает девочка, греясь в кольце заботливых рук. — Я стараюсь не думать об этом. Здесь у нас нет никаких гарантий, — шепчет Белль и крепче прижимает к себе Анну, стараясь отдать всё тепло, что в ней осталось. — Мы даже не знаем, зачем они делают всё это с нами, и, честно говоря, я не уверена, что хочу знать. — Ты отказываешься от своего обещания?       Карие глаза с грустью смотрят на девушку, а Белль тяжело вздыхает. Как она может сдержать обещание, если не уверена даже в сохранности собственной жизни? Сколько ей ещё осталось: день, два, неделя? А может вообще пара часов? Она больше не думает о будущем, не загадывает, потому что уже не распоряжается своей жизнью, что находится в руках этих сумасшедших. Если до недавнего времени Белль была готова бороться, сопротивляться, то теперь, кажется, сдалась окончательно. Лишь чистый, наивный, верящий каждому слову взгляд заставлял её держаться. Однако… В последний раз она позволила отчаянию затопить её разум. Она специально вывела из себя сектанта, зная, что тот поддастся её нехитрой манипуляции. В тот миг она хотела, что бы всё закончилось. Хотела, а уже после, сидя с Анной бок о бок и слушая детские всхлипы, не могла простить себя за ту слабость. Как она могла оставить её одну? — Нет, светлячок, — произносит девушка и прикрывает глаза, чтобы сдержать слёзы, — мы сделаем это, обещаю…

⋞≽⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯ ≼⋟

      Громкий лязг железной решётчатой двери камеры раздаётся оглушительно громко, заставляя спящих бок о бок девушек боязливо подскочить. Три с половиной недели жрец не появлялся на пороге их клетки, чтобы увести на очередные пытки, но сейчас он снова здесь, и чего им стоит ожидать от этого внезапного визита — не ясно. Девушки поднимаются на ноги, придвигаясь ближе друг к другу, и Эмили кивает в сторону, привлекая внимание Белль. — Смотри, — шепчет она, указывая на шестерых людей в чёрных мантиях и масках, — так еще не было.       Белль заметно напрягается, пряча Анну за собой, а девочка хватается за грубую ткань сорочки темноволосой и утыкается лбом куда-то между лопаток. Эмили берёт Белль за руку, крепко сжимая холодные пальцы. Им страшно. Из того огромного количества девушек, что были здесь, только они втроём остались в живых. Надолго ли? Неожиданно, вместо страха Белль чувствует презрение, волной накрывающее сознание. Презрение и ненависть. Да кем они себя возомнили? Поганые выродки, решившие, что имеют право выбирать, кому жить, а кому умереть в муках. Девушку мелко потряхивает от переполняемых эмоций, и даже Анна чувствует эту дрожь и как напряглось тело старшей.       Жрец делает шаг вперёд и протягивает руку в чёрной перчатке. Белль с презрением смотрит на неё и едва сдерживается, что бы не плюнуть на лоснящийся шёлк, скрывающий руки по локоть в крови. Воздух со свистом вырывается сквозь стиснутые зубы, в груди клокочет, а руки будто наливаются свинцом, тяжелеют, и на кончиках пальцев ощущается заметное покалывание, постепенно переходящее на ладони. Холодная рука Эмили, сильнее сжимающая дрожащие пальцы, словно отрезвляет. Белль закрывает глаза и медленно выдыхает. Быстрое сердцебиение замедляется, и девушка поднимает взгляд, смотря прямо в прорези маски, где должны быть глаза, но из-за тени, что отбрасывает на лицо капюшон, их не видно.       Сектант указывает рукой на выход, невербально давая понять, что от них требуется. Девушки медлят, переглядываются друг с другом. Неужели они решили избавиться от всех разом? Мужчине надоедает ждать, и он подзывает к себе оставшихся в стороне людей, указывая на пленниц. Чёрные фигуры берут их под руки и выводят из камеры, не обращая внимания на крики и попытки вырваться. Девушек тащат по тёмным коридорам подвала, и путь этот явно не в камеру пыток, куда их водили каждый раз. Неизвестность пугает.       Длинная лестница уже позади, и жрец, несколько раз провернув ключ в замочной скважине, распахивает тяжёлую железную дверь, позволяя яркому свету проникнуть в тёмные промозглые стены подвала.